двести двадцать восемь

      Очако Урараке нужны деньги. Не то чтобы много, но да, речь о тех самых шести тысячах йен, нужных типичному жителю Японии, чтобы прожить неделю и не умереть от голода, не вляпаться в долги и не лишиться квартиры. У Очако в карманах в сто раз меньше. Чего такого можно купить за шестьдесят йен? Булочку? Маловато как-то, учитывая, что она сейчас откинется от нехватки сытости, а нормальный ужин дома будет только часов через… сколько? Ладно, неважно. Очако отворачивается от фудкорта, отходит, собирается идти подобру-поздорову и тут спотыкается о воздух. Повезло еще, что её кто-то подхватил. Все пять пальцев ладони ухватив вместе с ним. Прямо сейчас Очако держит за руку незнакомая блондинистая старшеклассница, пока рядом ещё какая-то с овечьим пухом на голове распинается по поводу того, что в толпе нельзя делать резких движений. Очако вообще-то уже на грани обморока. Нервы учителя треплют ученикам с большой и искренней радостью, моти остались в прошлой среде, овцепуховая и голос имеет какой-то овечий, а блондинистая ее все еще держит, словно чувствуя, что отпустить сейчас равно дать спокойно прилечь на полу столовой. А ещё у нее, в отличие от Очако, пальцы теплые. А ещё у Очако полный сумбур в голове.

***

      Овцепуховую зовут Хицуджи Ватаге, блондинистую — Химико Тога. И, если Урарака правильно поняла, они выпустились из этой школы почти год назад, но пришли навестить учителей. Вот вам и объяснение их странной формы. Чем больше Урарака смотрит на Тогу-сан, тем больше понимает, что она человек в целом приятный, но выглядит так, словно улыбается не в полную силу, глаза какие-то чересчур вялые и вообще будто бы эти глаза, жёлтые такие, словно кошачьи, смотрят на нее сквозь мутное, когда-то, быть может, прозрачное стекло. Но всё равно Тога-сан прикольная — с ней можно попробовать спереть моти из магазина, в три часа ночи отправить в Лайне тучу сообщений по поводу новой манги и шутить самые странные шутки. И, хоть они ничего такого и не делают, все равно ей кажется, что Тога-сан именно такая. Даже если и не пытаться сломать это мутное стекло.

***

      На Валентинов день она отправляет Тоге что-то вроде благодарственного письма в виде глупого светло-розового сердечка, сзади подписанного: «от Урараки». Кандзи там кривые, но Тога всё равно как-то находит её номер в общем школьном справочнике и теперь пункт про обсуждение манг в три ночи уже не такой уж и нереальный. Тоге-чан нравятся вампирские саги, клубника, красный цвет и, кажется, Урарака — в смысле дружбы, естественно. Пока и этих мелочей достаточно. Тоге она пишет даже чаще, чем кому бы то ни было ещё, и не в экономии интернета тут дело. Урараке, кажется, нравится Тога-чан. Ну, тоже в смысле дружбы. Но та в принципе выглядит как «человек, который нравится всем», так что тут уже просто без комментариев. В корпусе старшей школы Хигаиша её начинают узнавать.

***

      Очако идёт на геройские курсы. Тот факт, что Тога-чан убила свою одноклассницу, выпила её кровь и после сбежала из дома, этому вовсе не способствовал, нет. Просто Очако всё ещё нужны деньги. Может, тогда идиоток, прыгающих за булочками в столовой, будет меньше хоть на одну. Сообщения Тоги-чан о том, насколько потрясающе в новых главах выглядит Катен Акайринго, остаются непрочитанными. Очако сдаёт вступительные в Юэй даже при том, что ей для того, чтобы, собственно, выжить к концу экзамена, понадобилась помощь неизвестного паренька с зелёными волосами и причудой щелчка Таноса. Очако завязывает красный галстук и думает, как же хорошо живется мужчинам, неспособным отличать красный от зелёного. Зелёный лучше, зелёный — безопасность. Лучше Деку-кун, чем Тога. Очако чувствует себя лицемеркой при том, что двуличная личность тут не она, а Тога. Будто бы сообщения об Акатайринго, которого нормальные люди только ненавидят, могли быть неискренними, но всё равно одного убийства ей хватило, чтобы отписать Химико к тем, с кем не следует общаться. И после она просыпается от воспоминаний о том, как Химико случайно порезала палец ножом и слизала кровь.

***

      Химико Тога прямо тут и у неё, кажется, в руках тот же нож, которым она тогда взрезала указательный палец. Химико Тога должна ей двести двадцать йен (за все время) и одно большое разочарование. Но Очако долгов не просит, а думает о пропавшем Деку, о стоящей рядом Цую с порезанным языком и о том, что неприятностей у герфака как-то чересчур много даже для, собственно, герфака. И разочарований у Очако тоже много. Кровь у неё, кстати, скорее всего, невкусная. Но Тога-чан всё равно зачем-то хочет сражаться именно с ними, повторяет имя Цую и вообще, отправьте её к Доброму Доктору за справкой о психических отклонениях. Очако Урараке всё ещё нужны деньги, а ещё хоть один спокойный денёчек. Мутное стекло трескается, и замену ему в строймагазине найти уже нельзя.