Я всегда буду рядом.

Ах, декабрь… Прекрасно. Свежий, морозный воздух, яркое, голубое небо, искрящийся снег на дорогах, а ведь меньше чем через месяц ещё и Новый год наступит! Чудесное время… Ага, попались? Петербуржцы тоже ждали такого начала месяца, вот только у природы на всё это свои планы… Шаст сидел и смотрел на перепрыгивающих через лужи прохожих, укутавшись в плед и попивая какао. Он заболел и поэтому не пошёл сегодня в школу, а представлял себя героем какого-нибудь подросткового американского фильма, который сидит дома и грустит. Атмосферненько. Антон сидел, смотрел в окно и думал. Обо всём. О маме, которая кричит на него из-за каждой мелочи. О Диме, который всегда знает Антона лучше, чем он сам, и поддерживает в любой ситуации. Об учителях, с которыми в последнее время у него очень напряжённые отношения. Об Арсении. Спустя полчаса он мысленно дошёл до этой темы. Что изменилось в его жизни за эти два месяца? О, его жизнь перевернулась с ног на голову. Зачастившие ссоры с родителями, потеря многих друзей, отношения с парнем… Дожил же… Когда вообще он перестал быть натуралом? Наверное, когда впервые увидел Арсения… ~flashbacks~ Конец апреля. Восьмиклассник Антон Шастун сидит на подоконнике и разговаривает с Димой о прошедшем уроке химии. Эта училка опять поставила ему три! Как же ему не везёт… Вдруг он замечает компанию из парней, впереди которой идёт… Он. О боже, как он красив. Так, минутку. Антон ведь натурал, у него даже девушка есть. Он невероятно любит Иру, почему же сейчас парень залип на проходящего, словно тот произведение искусства? От воспоминаний об Ирине у парня кольнуло в груди. Они ведь любили друг друга. Точнее, девушка его любила. А вот сам Антон, как оказалось, просто увлёкся ею. Парень не хотел портить с ней отношения. Целых 3 месяца пытался вновь её полюбить, но не получалось. Он невероятно жалел, что влюбился в Попова, и жалеет по сей день. Расставание с девушкой было тяжелым. Шастун всё пытался найти подходящий момент, пытался подготовить Иру. Но, видимо не получилось. ~flashbacks~ Антон позвал Кузнецову в парк, чтобы поговорить. Да, да, тот самый парк, в котором они теперь каждый день гуляют с Поповым. Но речь сейчас не о нём. Ребята немного побродили по скверам, а потом присели, чтобы отдохнуть. - Ир, нам надо поговорить. – парень нерешительно начал диалог. Ему было невероятно трудно держать себя в руках. - Да, конечно, Тош. Что-то случилось? – ох, Ира, ещё как случилось… Девушка заметила растерянность парня и взяла его за руку, чтобы поддержать. Но Антону от этого стало только труднее. - Да… Ир, ты только пойми меня правильно… - а вот тут уже девушка насторожилась. С парнем что-то не так, она заметила это ещё месяц назад, но скидывала странное поведение на стресс из-за учёбы и всегда старалась ему помочь. – Ты чудесная девушка, правда, но нам надо расстаться. Прости, но я разлюбил тебя. Я пытался всё исправить, пытался вновь всё вернуть, прости… Прости меня, пожалуйста… Каждое слово давалось невыносимо тяжело. Всё время своего монолога Шаст смотрел на носки своих кроссовок. Потому что просто не мог поднять глаза на девушку. А когда поднял, пожалел. Ира выглядела разбитой. Она смотрела куда-то сквозь парня, через пелену слёз на глазах. Она хотела просто испариться, исчезнуть, не видеть никого и ничего. Кузнецова произнесла всего одно слово – «хорошо». А затем посмотрела на парня в последний раз и ушла. Куда? Девушка была очень романтичной в этом плане. Именно поэтому, когда она грустила, она поднималась на крышу девятиэтажки и смотрела на вечерний Питер. Как и в этот раз. Никто не знал о её тайном месте, и ей нравилось это. Да, она общительная, весёлая и очень открытая. Но при всём этом любила уединение. Кузнецова поднялась на крышу многоэтажного здания и уселась, свесив вниз ноги. Красиво. Огоньки мерцают, люди бегут по домам, пытаясь не промокнуть под очередным дождём. А Ире было плевать. Она просто сидела и плакала. Промокла до нитки, но сидела. Антон, Антон, зачем ты так… девушка любила парня больше жизни. Жизни. Жизнь… Зачем она вообще? Страдать? Спасибо, но лучше тогда вообще не родиться. Девушка поднялась с холодного, мокрого бетона, и встала у края. Не переставая рыдать, она написала уже бывшему парню всего одно сообщение. 20:48 Ира Я люблю тебя ♥ А дальше всё как в тумане. Шаг к краю. Ещё шаг. Ого, высоко… Интересно, кто-то будет плакать? Сейчас узнаем… И снова шаг. Но в этот раз в пустоту. Тело совсем ещё юной девушки летело, словно в пропасть. Она не чувствовала страха. Она чувствовала боль, отверженность. Боль… Лучше вовсе ничего не чувствовать. Прямо как Ира… Тело коснулось земли. «Антон…» - последняя мысль. Последний миг. Последний вздох. Вокруг стали собираться люди. Приехала скорая. «Опоздали» - подумала бы Ира и рассмеялась бы собственной мысли. Жизнь – это шутка, и я смеюсь, хотя на самом деле юмора не понял… *** Как Шаст узнал, что больше никогда не увидит девушку? Что ж… ~flashbacks~ День начался, мягко говоря, хреново. Я поссорился с Димой из-за очередной глупой шутки. Такое бывает часто, я никогда не вкладываю в это какой-то злой посыл, но в этот раз я видимо переборщил. Настолько, что Позов отсел от меня и полностью игнорировал. Тяжело, знаете ли, не общаться с лучшим другом целый день. Только из-за остатков гордости я не шёл извиняться, так как это была лишь шутка. А друг, естесственно, обиделся из-за этого ещё больше... Ну значит сяду с Оксанкой, а он пусть сидит и дуется, сколько хочет. Я шёл с Фроловой с урока английского. Окси перешла в наш класс 3 года назад, но она до сих пор хорошо общается с прошлыми одноклассниками. Когда мы шли в кабинет французского, нам на встречу попались две её подруги. Одна из них захлёбывалась в слезах, а вторая стояла, будто мраморная. Её глаза блестели от слёз. Оксана подбежала к девушкам и напала на них с вопросами. Я же стоял в стороне, и краем уха слушал прерывающийся всхлипами рассказ одной из девушек. - Ира.. Она… Она… Вчера упала с крыши… С девятиэтажки… Ирочка… - тут уже все три девушки начали рыдать. Ира… Вчера она убежала из парка… Неужели это я… Нет, нет, нет, не может быть… Я стоял у одного из подоконников в школьном коридоре и не замечал ничего вокруг. Я не слышал, как прозвенел звонок на урок. Я не видел, что подруги окружили меня, пытаясь привести в чувство. Я был не здесь. Я был во вчерашнем дне, вспоминал произошедшее. Представлял, как Ира… Нет... Я спросил у девушек фамилию той Иры, о которой они говорят. Кузнецова. Ира, как же так… Кое-как мы с Оксаной дошли до нужной двери и сели за парту. Я не мог вникнуть в суть урока. Даже не пытался. Просто отпросился в туалет, а там уже дал волю накопившимся эмоциям. И плакал, плакал, плакал… Да, тяжело вспоминать человека, которого ты больше не увидишь. Которого не сможешь обнять. Который был тебе невероятно близок. И у Антона снова, как тогда, из глаз невольно потекли слёзы. Он ведь хотел сделать как лучше. Хотел остаться друзьями. Он до сих пор винит себя в её смерти. И он до сих пор не удалил то роковое сообщение от Кузнецовой. Но сейчас у него всё вроде как хорошо. Он сидит под теплым пледом, к нему сегодня придёт Арс, обнимет, как всегда, и все проблемы махом улетучатся. Антон искренне надеется, что у Иры сейчас тоже всё хорошо. И если на этой неделе пойдёт снег, так и есть. А через час весь Санкт-Петербург начало заваливать снегом. Таким искрящимся и красивым, как глаза Кузнецовой…