Они решили пожениться

…Облачные Глубины гудели, как растревоженный улей. По неизвестной пока причине отменили занятия, и с самого утра глава клана Лань Сичэнь, Лань Ванцзи и их дядя Лань Цижэнь уединились в Зале Собраний Клана и о чем-то ожесточенно спорили, а молодой господин Вэй залег в кустах под окнами и подслушивал. Лань Ванцзи спорил немногословно и упрямо, Лань Сичэнь метался меж двух огней, а Лань Цижэнь вел себя, как огнедышащий дракон, который внезапно узнал, что его единственное чадо хочет стать пожарным, когда вырастет. Он и пыхтел, как тот самый дракон. — Ванцзи, ты с ума сошел! Какая еще женитьба?! Мы стерпели, что ты притащил Старейшину Илина… фу, этого Вэй Усяня в Гусу. Я вынужден терпеть ваше бесстыд…шум каждую ночь, а ты еще желаешь, тьфу, слово какое, жениться официально. — Да, все так и есть. — Опомнись, Ванцзи. Разве я тебя так воспитывал? Он что, тебя чем-то опоил? Он же мужчина. Даже подумать противно. — Не опомнюсь. Воспитывал не так. Опоил любовью. Противно — не думай. — А правила ордена Гусу Лань?! — В них про это ни слова. — Еще бы. Разве могло такое кому-нибудь в голову прийти. — Вот видишь. Никаких нарушений. — Но он же Темный! — Дядя, с каких пор ты стал расистом? — Ванцзи! Я смотрю, ты дерзить научился. С кем поведешься… Набрался от своего бесстыжего дружка. — Дядя, следи за словами. Он мой нареченный. Мой спутник на тропе совершенствования. — Твой кто? Лань Сичэнь, сделай же что нибудь. — Вот, дядя, выпейте отвар, не нервничайте. — Какой еще отвар?! — Полезный, успокаивающий. — Лучше дай его Ванцзи. — Мгм. Я уже выпил его, прежде чем идти сюда. Да, выпил, но перед этим занялся любовью с Вэй Ином с утра пораньше, чтобы набраться моральных сил перед этим разговором. Вэй Ин еще уговаривал его выпить глоточек «Улыбки Императора» для храбрости. Лань Чжань благоразумно отказался, памятуя рассказы Вэй Ина о своих подвигах во хмелю. Воровство кур… Хорошо, хоть не лошадей. Рисование на заборах. Бедный Бичэнь. «Здесь был Лань Ванцзи из Гусу». Мог и чего похуже написать. Вэй Усянь мог и приврать, но и сам Ванцзи смутно припоминал какое-то всполошенное кудахтанье и всполохи меча… Да, алкоголя ему достаточно только понюхать, а дури у него своей хватает. И Вэй Усяню не помешает пить поменьше. Эти, в Юньмэне гордятся тем, что приютили его в детстве, а сами приучили невинное создание к выпивке. Вот поженимся, я потихоньку его отучу, если только сам не сопьюсь. Ванцзи глубоко погрузился в радостные раздумья о будущей супружеской жизни. Лань Цижэнь смерил обоих племянников негодующим взором, но предложенный отвар выпил. Этот процесс вызвал у него еще одну неприятную ассоциацию. — Твой Вэй Усянь еще и пьяница. И ты ему в этом потакаешь. Посылаешь младших адептов за «Улыбкой Императора» Сичэнь: — Дядя, вы знаете это название? Цижень: — Я все знаю. И многое из того, что не хотел бы знать. Ванцзи: — Исправлюсь. Стану его законным супругом, отучу пить. — Скорее, он тебя приучит. — Откроем клуб «Анонимных алкоголиков». — Это что, будете пить с неизвестными? — Еще чего, Вэй Ин будет пить только со мной. Тут Ванцзи даже умилился от слов дяди. Что значит, родная кровь, подумал о том же, что и я, беспокоится о моем зайке. Лань Цижэнь перешел к следующим претензиям. — Ты никогда не сможешь стать Верховным Заклинателем. — Я и не хочу. Всякая власть развращает. — Ванцзи! Не тебе говорить о разврате. Какой дурной пример для молодежи, страшно и подумать. — Почему уж так сразу дурной, — Лань Сичэнь попытался сгладить конфликт, — молодежь должна видеть, что в жизни есть не только свет, но и тьма. — Брат, это кого ты сейчас назвал тьмой? — Ну это метафорически выражаясь… — А ты не выражайся. — Молчу. Другие бы может и не догадались, но Лань Сичэнь видел, что брат близок к состоянию чайника, забытого на плите. Лань Ванцзи оскорбленно поднял одну бровь и заявил. — Раз вам так противна моя радостная весть и вы не переносите моего дорогого Вэй Ина, мы уедем из Гусу. Тут Вэй Усянь, который хоть и повеселился от души в своих кустах, но уже устал лежать и подслушивать, поднялся на ноги и заглянул в окно. — О, добрый день. Прошу прощения, я тут мимо проходил. Искал Лань Чжаня, очень соскучился по нему, и случайно услышал его слова. Да, уедем в Юнмэнь, поженимся и останемся там. Или заберем Яблочко, кроликов, и станем странствующими даочжанами. Кролики будут нашим фирменным знаком. Тогда нас уж точно ни с кем не спутают. Лань Чжань, представляешь, как это будет чудесно. Ты и я, Яблочко и кролики. И толпа фанатов. Нас и при императорском дворе привечать будут. Правда, возможно, это нанесет некоторый ущерб репутации ордена Гусу Лань… Если мы останемся в Гусу, об этом будет знать ограниченный круг лиц, переедем в Юньмэн — весь мир заклинателей, а отправимся странствовать — вообще вся Поднебесная. Все будут говорить о вашей нетерпимости и закоснелости. Спросят, водятся ли еще в Гусу динозавры. Жалостливые скажут — надо же, родного племянника выгнали. И за что? За то, что как приличный человек, захотел узаконить свои отношения. Ах, с парнем… Интересно на него взглянуть. А как увидят меня — ой, какой хорошенький! А кто он? Бывший Старейшина Илина?! Ну, тут никто бы не устоял. О, и оба сиротки, какая жестокая родня. А вы не знаете, может кто-то в клане Гусу Лань пытался отбить у Ханьгуан-цзюня его супруга, вот они и ушли… Какая сенсация! Они же пара века. Лань Чжань, о нас романы писать станут. Лань Цижэнь побагровел и закрыл уши руками. — Все, не могу больше этого слышать. — Да что вы, я же только начал. Лань Цижэнь резко поднялся. — Лань Сичэнь, ты глава клана или кто? Ты и выкручивайся. А я ухожу в затвор, чтобы не видеть и не слышать этого безобразия. Позорьтесь без меня. — Но, дядя… — Без меня. И он стремительно вышел, игнорируя почтительные поклоны, и попытавшись испепелить Вэй Усяня взглядом. Вэй Ин только взбодрился от этого. — Глава клана Лань, так вы согласны? Лань Сичэнь тоже хлебнул полезного отвара и улыбнулся обоим. — Ну что я могу поделать. К концу дня в Облачных Глубинах не осталось никого, кто не знал бы о предстоящей свадьбе. Воцарился невиданный доселе переполох. Известие о женитьбе Ханьгуан-цзюня и на КОМ… страшно сказать, на Старейшине Илина, вызвало глубочайший шок у старшего поколения, и шок с оттенком веселья у молодого. Мелколани разволновались сверх всякой меры. Но держали себя в руках. Смеялись, но тихо. Бегали, но медленно. Шушукались, не переставая. Напрочь забыли о правиле не обсуждать других за их спиной. Старались не попадаться на глаза старшим. Но учились исправно. Потому что Вэй Усянь во всеуслышание заявил на занятиях. — Если станете хуже учиться, и уж очень нахально нарушать правила, вам не разрешат присутствовать на нашей свадьбе или, чего доброго, ее вообще отменят. Тут он тяжко вздохнул и притворился, что вот-вот заплачет. — Выгонят нас с Ханьгуан-цзюнем из Облачных Глубин, и пойдем мы втроем скитаться по свету, и негде нам будет голову преклонить. И он поник этой самой головой, но глаза его хитро блестели. Лань Сычжуй спросил. — А почему втроем? Вы меня с собой возьмете? Я готов пойти с вами куда угодно. — А как же мы? — обиделись Лань Цзынъи и Оуян Цзычжэнь. — Речь не о вас. Вам надо учиться. Подумай сам, не брошу же я бедного Яблочко на растерзание старейшинам. Они же его в рабство продадут. Сычжуй поник, Цзычжень всхлипнул, и все остальные тоже опечалились, представив печальную картину, как Ханьгуан-цзюнь, Вэй Усянь и Яблочко уходят в закат, оставляя их на произвол судьбы и четырех тысяч правил ордена Гусу Лань. Сычжуй встрепенулся первым. — Учитель Вэй, учитель Вэй, мы будем стараться. Мы будем хорошо учиться и не нарушать правила. Мы так хотим, чтобы вы остались. Вэй Усянь хлопнул в ладоши. — Вот и славно. У меня есть для вас идея. Поставьте в обеденном зале коробку и кладите туда записки с предложениями насчет свадебной церемонии. Мы с Ханьгуан-цзюнем все прочтем и, возможно, что-то удастся воплотить. Мелколани засияли, глубоко польщенные. Еще бы. Такие знаменитые на всю Поднебесную заклинатели интересуются их мнением насчет проведения такой личной церемонии. И неважно, что все это отдает некоторой скандальностью. Так даже интересней. Все даже приосанились. Вэй Усянь захихикал про себя. — Представляю, чего они понапишут. Вот повеселимся, читая. А то тут и развлечься нечем. И сколько будет возможностей подразнить Лань Чжаня. Обожаю, когда он смущается, и когда злится тоже. Становится еще горячей. Ой, Вэй Ин, смотри не обожгись. Предложения посыпались сразу же. Вэй Ин от души смеялся, читая их вечером в цзинши. — Провести церемонию на кроличьей поляне. На кроликов нацепить ленточки в стиле лобной ленты клана Гусу Лань. — Пригласить Цветочную Деву в качестве дизайнера. — Подняться на мечах в небо и осыпать новобрачных цветами. — Провести две церемонии. Строгую для старейшин, веселую для остальных. — Пригласить некоторых зомби из числа избранных. От этой идеи Вэй Усянь аж растрогался. — Хотят, чтобы и с моей стороны были гости. А то у жениха целый клан, а бедную бездомную невесту, как котенка, с помойки принесли. Или я называюсь второй жених? Лань Чжань, что ты об этом думаешь? — Мгм. — Что, мгм? Не понял. — Приглашай кого хочешь. — Цзян Чэна, думаю, приглашать бесполезно, а Цзинь Лин обрадуется. И Вэнь Нин… Так, следующая записка. О, какая замечательная идея. — Что там? — Установить фонтан, а вместо воды в нем будет «Улыбка Императора» — Ни за что. — Ну Лань Чжань, Лань Чжаань, ну пожалуйста. Какой ты жестокий… Дай хоть помечтать. — Мечтай обо мне. — Ты со мной каждый день, а «Улыбка Императора» — нет. Я соскучился. Лань Чжань, не смотри так, мне страшно делается. Ты что, ревнуешь меня к выпивке? — Иногда я даже к самому себе ревную. — Да ты что?! Тогда иди ко мне и я докажу, что твои опасения напрасны… Ай, ты чего кусаешься. Не смей, на свадьбе я должен выглядеть безупречно. Пусть думают, что я все еще девственник. — До свадьбы заживет. …Ученики же всерьез обдумывали роль Яблочка в предстоящей церемонии. — Какой еще осел на свадьбе… Там и так их будет полно. — Это ты о ком, Цзинъи? Получить захотел? Не смей плохо говорить о Ханьгуан-цзюне и учителе Вэе. — Да я не о них. И не о вас. Я о старейшинах. — Нельзя непочтительно… — Да знаю, знаю… И Яблочко такой шумный, весь в хозяина. — Не смей плохо говорить и о нем. Его же Ханьгуан-цзюнь подарил. — Ты в это веришь? Он что, не мог подарить лошадь? Цзинъи фыркнул. — Побоялся, что учитель Вэй сбежит от него на лошади. — Думай, что говоришь. От второго молодого господина Ланя не сбежишь. — Нет, думаю, он боялся, что с лошади господин Вэй может упасть. Он очень о нем заботится. — Эй, Цзычжэнь, а ты чего так завистливо вздыхаешь? Хочешь, чтобы и о тебе кто-нибудь так же позаботился? — Дурак ты, Цзинъи. Причем тут я? Просто это так, так романтично, аж сердце сжимается. — Ну ты прямо как юная госпожа. — Сейчас двину в ухо, сразу увидим, кто из нас юная госпожа. — Да ладно вам. А я вот думаю, почему он такого оручего осла выбрал. — Ну, не знаю. Он ничего просто так не делает. Может, это специальный сторожевой осел. Если господину Вэю грозит какая-то опасность, осел дико ревет и Ханьгуан-цзюнь тут же спешит ему помощь. — Да они и так всегда вместе. Зачем им дико ревущий осел? И какая опасность может грозить Старейшине Илина? Он сам ходячая опасность. — Не смей говорить плохо… — Это же был комплимент. — Как какая опасность? А собаки? Ты забыл как Яблочко лягнул Фею? И вообще, когда учитель Вэй и господин Лань вместе, осел ведет себя с ними даже почтительно. Не то что с нами. — Точно. Осел-оборотень какой-то. — Ну вот, а ты сомневался, что это подарок от Ханьгуан-цзюня. — Надежнее все-таки без него. — Ну нет, он любимец учителя Вэя. Надо будет привязать его неподалеку, дать побольше яблок и окружить кроликами, чтобы и он тоже отпраздновал, — предложил романтичный Оуян Цзычжэнь. — Ну вот ты этим и займешься, — фыркнул Цзинъи. Цзычжэнь охотно согласился. …Вэй Усянь тем временем размышлял о подарке самим себе по случаю свадьбы. Решил посоветоваться с Лань Ванцзи. — Что бы нам такое себе подарить? Еще одну курильницу? Лань Чжань бросил на него нечитаемый взгляд. — Мгм. — Ты что, подумал, еще одну такую же, как наша? Вдруг первая выдохнется… Или нам приснится что-нибудь такое, что она не вынесет… Что испугает и меня и ее. — Тебя… и испугает? — А то. Я стал такой слабый, после всех твоих каждых дней. Может, когда мы поженимся, ты станешь сдержанней? У Лань Чжаня начали краснеть уши. — Не надейся. Вэй Ин плющом обвился вокруг него и возбужденно зашептал в эти самые уши. — Я так люблю, когда ты смущаешься и когда злишься тоже. Всё-всё люблю. Его речи прервал жаркий поцелуй… Дискуссия возобновилась много позже. Расслабленно лежа на груди Лань Чжаня и играя его лобной лентой, Вэй Ин вдруг встрепенулся. — О, придумал. Я подарю нам книгу рисунков. Очень романтическую. Но благопристойную, в духе Гусу Лань, такую, чтобы можно было смотреть, не краснея. И можно было внукам показать. — Вэй Ин! Каким еще внукам… — Ну деткам А-Юаня, например. Но чтобы было что показывать внукам, мне нужна хотя бы одна модель. Глаза его хитро заблестели, а улыбка засияла еще ярче. — Лань Чжань, Лань Чжань, попозируй мне, а? — Что? — Ну что тебе жалко, что ли. — Мгм. — Не хочешь? А если я очень хорошо попрошу? Не бойся, я не буду рисовать тебя обнаженным. Ну разве что чуть-чуть. Ай, не кусай меня, Лань Чжаань… А если будешь послушным мальчиком, я потом нарисую еще одну, посмелее… Подожди, я еще не договорил… — Потом, все потом. …Вэй Усянь всерьез отнесся к подготовке подарка. Принес в цзинши все необходимое для рисования, всюду разложил охапки цветов. Принес пару кроликов. Те сразу устремились к цветам с недвусмысленными намерениями, но Вэй Усянь шуганул их и они метнулись под защиту Лань Ванцзи. Забрались по рукавам его одеяния повыше и уткнулись розовыми дрожащими носиками в его шею. Вэй Ин схватил бумагу, кисть и стал быстро рисовать эту милую сцену. Не умолкая ни на минуту. — Лань Чжань, ты воплощение добродетели. Даже кролики это чувствуют. Лань Ванцзи взглянул на него, медленно покачивая зверьков на руках. Те осоловело моргали рубиновыми глазками. — Да, да, смотри, они сразу кинулись к тебе, хотя сначала имели виды на бедные цветы, которые я с таким трудом собрал. Лань Чжань, ты так нежен с ними. А почему меня ты всегда норовишь укусить? Посмотри, на мне всюду твои метки. Правой рукой продолжая рисовать, левой он развязал пояс и позволил ханьфу соскользнуть со своих плеч. Лань Чжань залился нежным румянцем, глаза его затуманились. Руки, занятые кроликами, задрожали и он непроизвольно качнулся навстречу Вэй Ину. Тот запричитал. — Подожди, подожди, вот оно, это выражение… Не двигайся. Обожаю, когда ты на меня так смотришь. Он несколькими штрихами завершил рисунок, отложил его, и быстрее любого кролика метнулся к Лань Чжаню. Их губы слились в страстном поцелуе. Кролики испуганно попадали с Лань Ванцзи и Вэй Ин, не глядя, отпихнул их босой ногой подальше. Подвинулся немного в сторону, увлекая за собой Лань Чжаня, и бормоча: — Зеркало. Хочу видеть нас. Все ради искусства. — Если сумеешь открыть глаза, — прошептал Лань Чжань, кусая его за мочку уха и впиваясь поцелуем в беззащитную шею. Вэй Ин с трудом поднял веки, которые так и норовили опуститься, и бросил взгляд в зеркало. От увиденного его щеки вспыхнули еще ярче. — Лань Чжань. я… я все запомню… Когда они пришли в себя, Вэй Ин, не вставая, снова взглянул на их отражение. — Я должен нарисовать и этих ушастых паршивцев тоже. Они все-таки добрались до цветов… Он завертелся, устраиваясь поудобнее в объятиях Лань Чжаня, полежал немного тихо, наслаждаясь этой умиротворенной близостью, потом спросил. — Лань Чжань, объясни мне одну вещь. Мы ведь уже начали брачную церемонию, еще в Юньмэне. И завершили здесь, в Гусу. Это что, была помолвка? — Нет, это был брак, но тайный. А я хочу, чтобы весь мир знал, что ты мой, мой навсегда. — Конечно твой, любовь моя. Но твоего дядю удар хватит. — Он крепкий, выдержит. — А кем он станет мне после свадьбы? Деверем, свекром? Ой, запутался. Плохо изучал родословные. Знаешь что, Лань Чжань, я тут подумал… Ведь такого еще не разу за всю историю кланов не было. — Теперь будет. Кто-то должен быть легендой. …Свадьба прошла замечательно. Молодые ослепляли всех своей красотой и счастье окутывало их сияющим ореолом. К всеобщему удивлению, прибыл Цзян Чэн и вел себя прилично. Прибыли Цзинь Лин, без Феи, и Не Хуайсан, с роскошными подарками, и Цветочная Дева и Вэнь Нин, который скромно держался на заднем плане. Даже Лань Цижэнь смирился с неизбежным, вышел из затвора и присутствовал на официальной части церемонии. Были и Яблочко в компании кроликов, и море цветов. Вэй Ин так и не сумел подбить Лань Чжаня на фонтан с «Улыбкой императора», но угощение было отменное, на все вкусы. Был даже успокаивающий отвар. Молодежь дружно всплакнула, Лань Сичэнь тоже прослезился и даже некоторые старейшины подозрительно хлюпали носом. Но может быть, то были слезы возмущения. Вечером небо над Облачными Глубинами превратилось в море огней — столько было фонариков. В общем, свадьба века. Жаль, нас там не было…