Забери мою боль

      Никто из них не пережил ту войну так, как хотелось бы. Чтобы спустя месяц-два можно было забыть о ней и больше не вспоминать. Война словно выжгла их души, оставив вместо себя огромное пустое пространство и каждый заполнял его чем мог.       Канкуро первые несколько месяцев после войны буквально не вылезал из своей мастерской, создавая новые куклы буквально одну за другой. Сильные. Смертоносные. Его.       Может быть так ему было легче или спокойнее? Гаара не знал, не спрашивал. Есть вещи о которых не так-то просто говорить.       Темари... Сначала он считал это сущей ерундой и нелепостью. Ну не могла же Темари и впрямь увлечься этим Нара. Каждый пытается забыться так как может и способ Темари, возможно, был не самый худший. А потом он понял... Да,Темари и впрямь нашла один из лучших способов вновь научиться жить. Она вышла замуж.       А что оставалось у него? Бывший главнокомандующий исправно ходил на работу, всё же должность Казекаге требовала максимальной сосредоточенности и отдачи. Но она не давала того, что было так нужно – дыра в его душе никак не хотела зарастать.

***

      – Казекаге-сама, к вам с донесением шиноби из скрытого Листа.       Казекаге отложил бумаги в сторону. Даже слегка напрягшись он так и не смог вспомнить когда впоследний раз Наруто находил время навестить его.       – Да, пусть войдёт.       Мир изменился и быть может к лучшему. Впрочем, Гаара не особо надеялся, что эта война хоть кого-то и хоть чему-то научила. Люди слишком быстро забывают даже самые жестокие уроки. Но по крайней мере пока на территории пяти великих стран шиноби было тихо и относительно спокойно. И это не могло не радовать.       Из Конохи давно не было донесений, хотя пять Каге договорились, что будут посвящать друг друга на столько, на сколько это вообще окажется возможным, в дела и проблемы своих стран. Именно закрытость каждой из пяти стран в конечном итоге и привела к той войне. Видимо, Хокаге тоже помнил об этом, раз всё же отправил посыльного с донесением.       Однако, Хатаке Какаши всегда отличался довольно странным подходом к выбору исполнителей для той или иной миссии. Вместо вполне ожидаемого Наруто, в кабинет вошла Хината.       – Здравствуйте, Казекаге-сама.       Почему-то от этой простой фразы она покраснела и опустила глаза, словно бы ей было за что-то стыдно.       – Здравствуй, Хината...

***

      Он мог позволить себе упустить этот суффикс, столь официальный и столь неподходящий для их странных отношений. Мог позволить на правах Казекаге, бывшего главнокомандующего да и просто давнего любовника.       Как давно Хината здесь не бывала, кажется, за те полтора года, что прошли после войны, они так ни разу и не встретились. Пара слишком официальных писем была не в счёт. Даже сейчас, в мире, где пять великих стран шиноби изо всех сил пытались вести себя по добрососедски и максимально прилично, перехватить чужие письма считалось обычным делом. В подобных письмах никто и никогда не писал о том, о чём действительно думал.       – Чай?       Иногда слова оказываются лишними, а разговор ведётся взглядом, прикосновением, то слишком поверхностным, то непривычно глубоким дыханием. Видимо, это был как раз тот случай.       – Чай, – утвердительно кивнула Хината.       Больше не было того маленького столика, сидя за которым она так неловко задевала колено главнокомандующего. Да и вместо маленькой походной палатки был просторный и светлый кабинет. Но как ни странно чайник остался прежний. Тот самый медный с помятым в каком-то бою боком, закопченый от огня на той самой войне. Зачем Гаара хранил его он и сам не имел ни малейшего понятия, но между тем чайник до сих пор стоял в его кабинете и извлекался лишь для особых гостей как некая семейная реликвия.       Вкус напитка моментально напомнил всё то, что она так долго стремилась забыть. Запах земли, щедро политой кровью, порох, крики. Редкие встречи с главнокомандующим. Редкие объятья, неизменно заканчивающиеся постелью. Наверное, тогда им обоим это было нужно хотя бы чтобы не сойти с ума.       Тогда. А что у них есть сейчас?

***

      Хината смотрела на потолок, где лениво кружилась маленькая ночная бабочка. Видела ли она бабочек там? Она не помнила. Пыталась вспомнить, но не помнила ни одной. Может быть и впрямь бабочки и война не совместимы?       – О чём думаешь?       Гаара повернулся на бок, пропуская шелковистые волосы девушки между пальцев.       – О бабочках.       – Хм...       – Я вдруг подумала, что не видела ни одной бабочки когда мы были там...       Действительно. Если бы его кто-нибудь спросил то он бы тоже не смог вспомнить ни одной бабочки. Но значило ли это, что их и впрямь не было или сознание отсекало то, что в тот момент не имело значение? Он помнил некоторые вещи с такой точностью, что даже ему бывало неловко вспоминать о них. Например, он до секунды помнил их первую ночь. Царапины, оставленные на его спине, шепот во тьме, когда она впервые звала его по имени. Это он помнил, а бабочек – нет. Или всё дело в том, что это для него было важнее?       – Они важны для тебя?       – Что? – не сразу поняла вопроса Хината. – Я не знаю. Наверное, нет.       – Я думал что ты больше не придёшь. Сначала ждал, потом... Наверное смирился.       Хината молчала. Сложно было сказать хоть что-то внятное. Она и вправду не хотела приходить. По крайней мере когда война только-только закончилась. Хотела забыть весь этот ад разом. Но разве можно забыть то, что отняло у тебя всё? Даже брата. Вот и она не смогла.       – Я думала, что смогу забыть...       Он тоже так думал и вовсе не осуждал. Они встретились вовсе не так, как хотелось бы рассказать детям или внукам. А их отношения они походили на что угодно, но не на любовь. Голод по простому человеческому теплу, случайная страсть. Всё, что угодно, но абсолютно точно не романтика. Но, видимо любовь это не всегда романтика.       – Я тоже так думал.       Он прикоснулся губами к её виску, запечатлев на тонкой коже поцелуй, столь же невесомый как крылья бабочки.       – Я тоже так думал... – повторил он и замолчал.

***

      Был тот редкий день, когда можно было сказать, что вся семья в сборе. Даже Канкуро ради такого отменил все тренировки, даже Темари лично приехала из Конохи и притащила за собой Нару, который совершенно не собирался изменять своим привычкам и сейчас был занят тем, что с видом философа созерцал облака над Суной.       – Если бы мне ещё года два назад сказали, что мой брат и Хьюга... Да я в лучшем случае врезала бы шутнику в лоб, – смеялась Темари, проверяя одежду брата. Всё же не каждый день Казекаге женится и допускать в такой день промашек она не собиралась.       – Если бы года два назад кто-нибудь сказал подобное Хиаши-сама то твой веер понадобился бы разве что для того чтобы сдуть с дороги останки наглеца, – хохотнул Канкуро.       – И всё равно, братец, хоть убей, но я понять не могу как вы с Хинатой... Как у вас отношения-то завязались? – Темари ещё раз попыталась расчесать непослушные волосы брата, которые, впрочем, всё равно топорщились так как считали нужным.       Он помолчал. Не рассказывать же ей и в самом деле как. Но потом всё же сказал:       – Мне кажется, каждый человек нуждается в том, кто может хоть немного облегчить его боль, взяв частичку её на себя. Хината оказалась именно таким человеком, тем, кто был способен помочь мне, ничего не прося взамен. Такие вещи не возможно забыть.       Война прошла, но оставила дыры в сердцах людей. И, возможно, он как и Темари, нашел то, что могло бы залатать эту дыру. По крайней мере попробовать всё же стоило.