Аномалия

— А что если на самом деле мы все погибли в двенадцатом году, а то, что сейчас — псевдожизнь? — Ал, ну ты опять за этот бред… — Карин, сама подумай: календарь майя закончился, случился конец света, а это просто остаточные следы энергии! Псевдожизнь. Нам кажется, что мы живём, а на самом деле это просто иллюзия. — И псевдоплоть, да? — Ай, Кирилл, больно! — Алка, это бред! — Ну, Карина, а ты представь… — Ой, девчат, вы достали! Резкий звон прекратил шутливую перепалку под бутылку пива, и ребята замерли, вслушиваясь в тишину комнаты. Только что с компьютера раздавались звуки фильма, собачий лай с улицы, слышимый из открытого окна, и вот всё стихло, даже техника перестала гудеть. Неестественная и полная тишина опустилась, ошарашив их сильнее, чем мог бы даже взрыв. Алла открыла рот, но и звука не смогла произвести, а в следующее мгновение всё воспламенилось. Если бы звуки ещё существовали — молодые люди бы наверняка истошно вопили, сгорая заживо, но тишину не нарушало ничего, а их конвульсивные попытки спастись и выбраться вскоре утихли. Через три часа на месте несчастья стояла команда пожарных, два агента специфической структуры, расследующей такие вот специфические случаи, ничем на первый взгляд не отличающиеся от рядовых, и один экстрасенс, постановивший раньше всех: здесь очаг паранормального явления. — А потом пшшшшш и фух! — объяснял увиденное этот самый экстрасенс под активную жестикуляцию и случайно задел проходящего мимо пожарного, выносящего обуглившиеся останки. — А блондинка такая: «А-а-а-а-а». — И схватился за голову. Снующие работники смотрели на тройку с неодобрением и опаской, а некоторые и вовсе обходили стороной. Они не думали, да и не могли думать, насколько на самом деле тяжело видеть эти последние минуты чужой жизни молодому, в сущности, пацану. — Уходим, — скомандовал один из агентов, и второй сразу же направился к машине, пока экстрасенс ещё пытался что-то добавить. — Причиной пожара стала проводка в пк. А когда все три странные фигуры погрузились в машину и отбыли, мужики только сплюнули, а один и вовсе выдохнул: — Комедианты нашлись, тоже мне, люди в чёрном… *** — Не-э-э-эт, не выйду-у-у! — не щадя горла вопила девчонка, цепляясь сначала за спинку кресла, следом за дверной косяк, пока родной отец грубо волочил её прочь от компьютера и комнаты. — Они сожгут мой мозг! Вместе с мозгом воспламенилось всё тело и рука отца, слишком крепко сжавшаяся на её запястье, но здесь ещё подумать надо, какая из травм станет фатальной: потеря конечности или дочери. *** Парень стоял в шлеме из фольги и смотрел на звёзды, понимая, насколько всегда ошибался — не с космоса придёт смерть всему живому, вовсе нет. Сняв ненужный атрибут каждого, кто верил в зомбирование и НЛО, он отшвырнул его куда подальше и рассмеялся, раскидывая руки — когда ты стоишь в чёрном пятне, и ноги постепенно засасывает в эту черноту, явно пришедшую с той стороны мира, дёргаться уже не имеет смысла. Он и не понимал откуда такая уверенность, но выжить не удастся, а потому… — … мая … года, я должен рассказать обо всём, что выяснил, и если мне хоть кто-то поверит… *** Ещё секунду назад цех тонул в какофонии грохота, и вот не прошло и мгновения, как всё затихло, а огромное здание напоминало фарш, если бы только всё строение можно было поднять вместе с фундаментом и бросить в огромную дробилку, способную поломать кирпич и арматуру. Женщина упала на колени и сама не заметила, как описалась, не успев даже увидеть, как место работы превратилось в спрессованную кучу стройматериала, из которой, если приглядеться, в редких местах сочилась кровь. *** Офис гудел голосами и телефонами, как вдруг один из работников резко громыхнул по клавиатуре, поднялся и пошагал прочь, не имея сил больше терпеть ни это место, ни этих людей. Проходивший мимо сотрудник мельком увидел на месте его буйства вылетевшие клавиши, но не придал этому значения, а через короткие минуты небольшой шарик, похожий на детский мячик, наполненный блёстками и всякими игрушками, сформировался там всего на мгновение, пропустил по себе ток, невероятно быстро увеличился до размера, способного поглотить всю высотку, вся его начинка стала прозрачной и рассосалась по зданию, и он сжался, чтобы вновь бесследно исчезнуть. Через долгие полчаса все, кто застал феномен, взорвались, разметав ошмётки по пространству, где их застала смерть. *** — Мы не можем это остановить, — вынужден был признать Ирвин, читая в интернете новости обо всём, что случилось. По сравнению с ними их предыдущие вызовы на пожары и потопы казались детской забавой. — Но ведь нельзя так просто сдаться, — в отчаянье прошептал его напарник, Мангольд, а экстрасенс согласился с Ирвином: — Мир возьмёт своё. — Сделаем точку? Снова, как тогда! — Аномалию повторить невозможно. — Но уже дважды… — И к чему это привело?! — не сдержался Ирвин, устав повторять это раз за разом. — Теперь всё иначе, но ещё хуже! Скоро все они умрут! — Они и так мертвы, — меланхолично поправил его экстрасенс. — Всех спасти невозможно, хоть бы десятка выжила. — Хоть бы самим не подохнуть. — И править на пустыре? — А-а-а, вы — невыносимые тупицы! Смирились?! А я нет! Когда за Мангольдом закрылась с громким хлопком дверь, Ирвин тяжело вздохнул и сознался: — Может, в этот раз выживут хоть единицы? Что там было первым, а? — Гнев солнца. — Потом всемирный потоп, а дальше все эти смешанные аномалии, да? — Циклоп, минотавр, муравьиная королева, Прометей, Медуза, Тор… Первую назвали так из-за характерной одноглазости пострадавших — аномалия меняла физиологию жертв, не очень беспокоясь о гарантии выживания после операции. Поменять левую руку с правой — меньшая неприятность, что может у вас приключиться после встречи с ней, ну и как правило вы найдёте свой второй глаз где-то на пальце, а может и на пятке, да в сущности где угодно. Минотавр с его лабиринтом, где последний неожиданно вырастал из земли и его жертвы вскоре погибали от голода, так и не осознав, что выхода просто нет. Королеву так никто и не обнаружил, а вот полчища насекомых сходили с ума и нападали на людей. Прометей — огненная кара, дар огня, но не звать же Адом? Медуза — феномен окаменения без видимых причин. Тор — элекромагнитные аномалии. — И что нам добавилось? — уточнил экстрасенс, поигрывая кубиком Рубика. — Парня засосала чёрная энергия в земле. — Потусторонний засос… — Не беси. Дальше… — Хватит, не рассказывай. Всё равно ничего не изменится. Но вроде гнева моря ещё не было, да? — Да, — кивнул и отложил очки, не выключая ленту новостей. Поднялся, потянулся, подошёл к окну и одёрнул штору, чтобы огорчить: — Вечная мерзлота. Экстрасенс в шоке уставился туда, видя за стеклом вечность замёрзших фигур и построек, а губами едва слышно прошептал: — Я даже не почувствовал. — Это конец, — подвёл итог Ирвин, видя там, на дороге, фигуру Мангольда. — Нам всем конец. — А сколько мы пытались это предотвратить? Сколько крутили время, изменяя события? Первыми всегда умирали проводники — те, кто чувствовал потустороннюю половину, мог её видеть, слышать или осязать задолго до конца света. Люди необычные, странные, в некоторой мере фанатичные, но несомненно самые близкие к аномалиям и «миру», не важно к которой из частей, имеющие прямую связь с тем, что недоступно другим. Сначала Ирвин думал, что всех можно спасти, убив проводников. Однако, будучи мостом, они проводят в своё окружение всё больше и больше того, что вскоре назвали аномалией, а при преждевременной гибели превращаются в ещё большую катастрофу — кран с сорвавшимся вентилем. И каждый раз они становятся мостами всё быстрее, а мощь, проходившая через них, ещё внушительнее. Но как бы там ни было, а человеческое тело не способно выдержать нечто подобное, так что очаги скорее одноразовые и временные. До поры, до времени. И хоть Ирвин понимал, что из раза в раз становится только хуже, всё равно запустил время заново, как делал уже… ровно тринадцать раз. *** — Сгорим, — прошептала Алла, а её друзья ответили странными взглядами. — Все сгорим. Время замедлилось, а ей казалось, что такое уже происходило. Но что-то пошло не так — пламя пылало мерно, появлялось медленно, а друзья умирали быстро. И пока зеркало не разлетелось брызгами, она увидела, что пламя на самом деле выливается из собственного тела. Пожарные приехали, когда всё уже закончилось, и живая девочка среди обгоревших руин стала для них едва ли не посланником божьим. Но она прошла мимо них, и даже мимо Ирвина с Мангольдом и экстрасенсом, пошла куда-то, словно знала куда идти. — Что-то изменилось, — признался наконец-то Ирвин. — Теперь они не умирают. — Выброс был намного меньше, кроме того… Она нас больше не слышит. Отныне её мир — по ту сторону, — объяснил им экстрасенс. — Нам нужно возвращаться в студию, — решил Ирвин, но Мангольд не послушал — побежал за проводницей пламени, а экстрасенс остановил попытку его вернуть: — Погибшему суждено погибнуть. И вновь они сидели в кабинете, когда всё за окнами сковала вечная мерзлота. Только теперь через загустевший от холода воздух шёл человек, мало отличающийся от ледяной статуи, в какие превратились бродившие по улице люди. Ирвин видел его с окна и не рисковал подходить — возможно, когда тот отдалится достаточно, аномалия отпустит, но теперь она хотя бы не должна быть убийственной. — Тоже думаешь, что если мы выйдем туда, то останемся живы? — словно прочёл его мысли экстрасенс, и оба рискнули. Вопреки представлениям, температура не упала до того, что дыхание виделось паром, вовсе нет. Это был тот же погожий денёк, просто все люди и здания покрылись инеем, не испускающим холод. А вслед за изморозью словно вода захлестнула улицу, но вновь, дыхание она не перекрывала. — Морское буйство больше не смертельно. — Оно связывает… — пробормотал экстрасенс, наконец-то поняв истинную сущность аномалии. — Мы здесь можем ощущать тех, кто вдали. — Всё больше людей выживает… Думаешь, к этому всё шло? — Ирв, скажи… Мы столько раз поворачивали до того, как все будет уничтожено, они пропускали эту энергию через себя снова и снова, и ты думаешь, это никак не сказывается? Мы ничего не делаем, а события меняются, аномалии меняются. — И что ты понял? — Мне кажется, мир меняется к тому виду, который и должен принять. — Но умершие… — Возможно те, что обрели связь… Они шли назад, туда, откуда пришёл ледяной проводник, и когда наконец-то добрели до нетронутых улиц, увидели, как мальчик упал с крыши. Вот он ещё кричит родителям о том, что видит, вот уж неловко машет руками и падает… А потом вскакивает и бежит, как ни в чём не бывало. — Кажется, мир уже изменился. — Похоже, они окрепли… укрепились? Люди стали другими. — Они получили связь с другим миром. — Похоже… мы здесь уже лишние. Мир спас себя сам. — Ну, здесь ты не прав… Без наших хронологических игр ничего бы не получилось. Мы дали человечеству шанс, и пора пожинать плоды, — вынес вердикт экстрасенс, широко улыбнувшись. — Пора увидеть, какие чудеса нас ожидают. И двое шагнули вперёд, словно делая тот самый «большой шаг для человечества», готовые наблюдать за меняющимся миром, в котором, чем чёрт не шутит, и рыба может быть взлетит, и воды очистятся, и…