Контракт.

В глазурном павильоне жизнь течёт полным ходом. Как никак, нужно отточить всё до идеала, ведь женится не абы кто, а сам Чайлд Тарталья и Чжун Ли. В основном, большую часть готовили именно Фатуи, а разозлить предвестника не хотел никто. А потом, когда эти двое пришли в назначенный час и минуту, то никто не ожидал, что они устроят не светский банкет, а вечеринку! Музыка играла как бешеная и многие даже забыли, что пришли не на концерт Синь Янь, а на свадьбу. На неё кстати соизволили явится многие знакомые мужчин. Сяо, Гань Юй, адепты в виде людей(на самом деле те выглядели до жути странными, но все единогласно решили ничего не говорить), путешественник с Паймон, Син Цю с Чун Юнем, да даже Ху Тао пришла и рассказала пару ужасающих историй с трупами. А уже под ночь все начали расходится. Музыка хоть и продолжала играть, но половина уже были либо полу-сонные либо уже спящими. Многие пьяницы выглядели нелепо, уснув на самих закусках с рыбой или рисом. —По правде говоря, я даже не думал, что ступлю когда-нибудь на алтарь. —Чешет лоб Аякс, осторожно держа руку уже мужа. Сейчас они сидят на той же скамейке, открывающая вид на ночной Ли Юэ, где Чжун Ли и признался в сокровенном Тарталье. —Ну... У меня даже руки дрожали. Да и не вспомню, когда они в последний раз были такими потными не от тренировок! —Я тоже волновался. —Мягко говорит Чжун Ли и берёт руку Чайлда в свою. Тот поворачивается к нему и его лицо настолько спокойное, будто он сам океан в хорошую погоду. —Как думаешь, а кем родится ребёнок—Неожиданно спрашивает Аякс и потом сам спохватившись, начинает бормотать. —Т-ты не подумай, что я мог выйти за тебя только из-за ребёнка или что-то в этом роде или... —Я думаю, что это будет мальчик. —Вот как.—Он возвращается в обычное состояние, видя, что Чжун Ли спокоен. —И с чего ты так решил? —Не знаю. Наверное Архонтовское чутье. —Чутье бывшего Архонта. —Да, бывшего. Они улыбаются и обоим хочется ещё больше провести время вот так: просто разговаривать, просто смеяться и обсуждать темы, когда многие уже спят. В этом была своеобразная ночная романтика. Может, это и называют счастьем?