Контракт.

Приходить к ним почти каждую неделю даже стало весело. Смотреть как растёт малыш Август Ли — просто замечательно! Этот ангел, ну точней не совсем ангел, начинает брать черты даже от самого Венти. Хотя, он скорее комбинирует качества Тартальи с Вентиновскими. Когда этот малыш уезжает, то даже становится грустно. А он к нему даже привязался. Блин! Ну остался бы тут хоть ещё на немного! И почему он не родился бессмертным! А ещё этот Чжун Ли отказался от своего бессмертия. Ну что за годы неудач! Барбатос отпивает у себя из кружки вино и разглядывает нового бармена. Ганса. Этот сынок Дилюка с Кэйей по общению с пьяницами ещё хуже самого Рангвиндера, когда тот работал за стойкой. Молчаливый, наливает только пять кружек, а потом просит деньги. Ну гадость, а не человек (Дилюк берет деньги только после десяти!). А у него ещё такое благородное имя! —Вы сегодня опять не в духе. Что, снова нет моры? —Его холодный голос иногда ему напоминал холодное лезвие. Так же говорит и Кэйа когда злится. —Нет, мой юный друг! —Венти грустно вздыхает. — Просто меня настигла тоска! —Для полноты образа он поднимает руку, прикладывая её ко лбу. —Вот как. —Его темно-фиолетовые волосы сейчас были собраны в короткий хвост. В отличии от своих родителей он не очень любил длинные. Ему они не нравились. Неудобно. —Тогда не портье настроение всей таверне. Грустный бард —это большой удар по заработку. —Ой не льсти мне. —Он приподнимается, хватая свою лиру. —Ради хорошего настроения и заработка таверны сыграю тогда зажигательную песню! —Только давайте не как прошлый раз. —Он закатывает глаза. —Убираться после Вашего погрома было ужасно. —Ганс дёргается, когда вновь вспоминает сердитое лицо Дилюка. Жуть.. Венти заливисто смеётся и вся таверна наполняется звуками веселья от песен барда. Пьяницы начинают подпевать, прося ещё напитки, а некоторые приходят в таверну, заслышав голоса и музыку, доносящихся из неё. Так и проходит вечер. Весело, задорно и спокойно. —Слушай, Чжун Ли. А как ты поживаешь, м? Приятно наверное вот здесь. Прохладненько, тихо, часто навещают. —Венти берёт свою лиру в руку. Свободной рукой он проводит по каменной плите. Сумерки сгущаются, а сверчки начинают тихо играть свои песенки. —Ну и зачем ты сделал это? Решил, что сможешь просто бросить это всё? —Барбатос вздыхает. —Какой же ты идиот. Венти прикрывает глаза. Буквально пару часов назад он улыбался от всей души при свете таверны, а сейчас ,во мраке, сидит с бутылкой одуванчикового вина с двумя чашками. —И кому я собрался наливать? Возможно, в Барбатосе таилась надежда, что его друг восстанет из мёртвых, но увы, вряд-ли это произойдёт. Мертвое тело покоилось где-то там в земле даже не думая двигаться. Архонт кладёт руку обратно на лиру, заводя мотив. Эту песню вряд ли кто услышит в таверне. Это песня для него одного, его старого друга и Чжун Ли. И снова один. Как знакомо.