Город любви

Дилюк был до неприличия богат, но, увы, одинок, поэтому каждый вечер субботы он выходил на улицу и играл на скрипке перед прохожими. Некоторые кидали ему деньги в стаканчик дешевого, еще не допитого кофе, впрочем, не то чтобы его это расстраивало. Наоборот, окруженный незнакомцами, он чувствовал себя дома, в любимом городе. Каждый раз молодой бизнесмен выбирал новое место для своего выступления: то на площади около Нотр Дама, то в тени садов Тюильри, то прямо напротив Эйфелевой башни. В каждом месте ему встречалась разная публика, разная погода и настроение, но что оставалось неизменным, так это чувство удовлетворения и щенячьей радости, которые заполняли грудную клетку до предела. По сердцу разливалось тепло от чьих-то улыбок и аплодисментов, а на губах играла умиленная улыбка от того, что достаточно было надеть рваные джинсы и черную футболку, как богатый и влиятельный хозяин частной винодельни превращался в обычного парня, по мнению прохожих, без денег. К нему обращались просто по имени или вообще на "эй, парень!" и это было так просто, чисто и тепло, что Рагнвиндр не мог представить своей жизни без этих субботних выступлений. Что еще оставалось неизменным, так это смуглый парень с длинными синими волосами, который каким-то чудом приходил на каждое выступление Дилюка, несмотря на то, что выбор места всегда был случайным. Правый глаз молодого человека скрывался за медицинской повязкой и длинной челкой, зато второй сверкал синевой морских глубин, неотрывно взирая на музыканта. Парень всегда был одним из первых: садился на землю, занимая место с лучшим обзором, и оставался до самого конца, пока скрипач не положит инструмент в чехол. Всегда в обтягивающих черных джинсах и цветных рубашках, расстегнутых чуть ли не до пояса, мужчина был самым благодарным зрителем: он искренне улыбался, хлопал и присвистывал после каждой композиции, что, несомненно, тешило самолюбие артиста. Позже Дилюк узнал, что его слушателя звали Кэйа. Это имя на удивление хорошо подходило ему: высокий, утонченный, прекрасный — будто из сказки. На одном из своих субботних концертов Рагнвиндр услышал щелчек и в тот же миг его ослепила вспышка фотоаппарата. Это было столь неожиданно, что скрипач аж запнулся и прекратил играть, раскрыв рот. Он уже хотел было попросить зрителя удалить фотографию, когда осознал, что назойливым папарацци оказался Кэйа. Однако, прежде чем винный магнат успел вымолвить хоть слово, синеволосый поклонник скрипки протянул музыканту фотографию, едва начавшую проявляться. — Вам так идет этот закат, что я не смог удержаться, — пояснил парень в ответ на вопросительный взгляд Рагнвиндра. — С-спасибо? — смущенно пробормотал бизнесмен, чувствуя, как уши стремительно краснеют. Откуда-то из толпы туристов, проходивших мимо, послышались улюлюканья и свист. С трудом вернув невозмутимость, Дилюк вновь поднял смычок и продолжил свою игру. В последствие, он узнал, что Кэйа — фотограф, а его работы висят во многих кафе Парижа. Одним из таких кафе оказалось "Le Chaton Rouge"*, где Рагнвиндр любил выпить чашечку кофе перед деловыми встречами. В этом же кафе Рагнвиндр понял, что Кэйа без ума от Латте с корицей. Еще через пару недель скрипач осознал, что вино фотографу нравилось гораздо больше кофе, а еще...а еще, что алкоголь не такой уж и горький, когда он на губах Альбериха. Что холодные пальцы могут заставить голую кожу гореть, что самый искренний слушатель на улице каким-то образом превратился в любимую мелодию молодого музыканта. А ведь до встречи с этим необычным человеком в цветной рубашке, Дилюк и не подозревал, что рассвет бывает таким теплым, когда его встречают в постели с любимым человеком, что в некоторых старых домах Парижа картонные стены, а на деловых встречах люди больше прислушиваются, стоит лишь ослабить галстук, демонстрируя багровые пятна на шее. До встречи с Кэйей Рагнвиндр и не подозревал, что "город любви" — не просто красивые слова для заманивания туристов.