Связанные на веки

Сперва стоит окончательно продумать Стоя на краю пропасти, обдуваемый всеми ветрами. Упасть всегда успеется, выбраться - никогда.

В небольшой комнатке, больше напоминающей, каморку для швабр и вёдер, склонились трое над крошечным стеклянным шаром. За стеклом возвышались горы, текли реки, бушевало море, темнели леса. Возделывали поля люди. Бегали ребятишки. - Отличная копия, - восхитилась молодая синеволосая девушка. Кесарий де Изольт Теодорус хмыкнул. У него по-другому и не может быть. Захотел сделать, сделал. Уменьшенную копию он создал прямо здесь, в собственном замке нового мира, не утруждая себя в переносе в Божественные Чертоги. Вгляделся в маленькие движущие детальки. Это были рыбаки и земледелы. Одни спешно подплывали на лодках к берегу, другие - звали детей, загоняли животных в хлев и закрывали ставни. - Боятся, - констатировала факт золотоволосая сестра Кесария Патриша Анай. - Не ведают что, но ощущают опасность. - Чувствуют, - ответил ей Кесарий. Вздохнул и перевёл взгляд на возвышающийся мрачный замок. - Объясни, чего ты волнуешься? - не разделяла волнения возлюбленного поинтересовалась Евгения. - Ты наложил на сына и внука сонное заклятие, а я напустила различных существ. Одни, жугамосы чего стоят, - расплылась в улыбке девушка. - То и волнуюсь, как никак единственный сын, - проворчал Кесарий. - Практически вошедший в полную силу, чего ждать... Евгения поджала губы, рассматривая пролетающего изумрудного дракона. - Я наложил сонное заклятие, чтобы мы смогли беспрепятственно уйти. Перекинул нити своего Мира полностью и замкнул на Дареле. - сквозь сжатые зубы произнёс мужчина. Желваки от напряжения натянулись. - Ты хочешь замкнут Мир на сыне? - испугалась Патриша. - Уже, - задумчиво вглядываясь в прореху, из которой выползла многометровая многоножка с ядовитым секретом в слюне. -С сюрпризами, - хихикнула Евгения. - Он скоро проснётся, и всё исправит. Очередной раз спасёт Мир. Или разрушит. -Не выйдет, - задумался Кесарий. - Он принёс клятву беречь Мир и оберегать жителей. - Даже если они чужие для этого Мира? - не поняла Патриша. - Он же теперь полноправный Демиург твоего мира, - подала плечами золотая девушка. - Разрушит, создаст новый. Никто и ничто не сдерживает его силу. - А давай, ему девушку подарим, - задумалась Евгения. - Что он с ней делать будет? - не понял мужчина. - Он не успел тебя ещё забыть, а тут новое чудо. - Вот именно - Чудо. Несуразное и не, - замолчала Евгения, подбирая слова, - суразная. - Это как? - перевёл взгляд Кесарий от Мира на возлюбленную. - А я кажется поняла, - протянула Аная, - Миров много, разумных форм множество. Стоит попробовать. - Не попробуем не узнаем, - жизнерадостно заявила Евгения. - Предлагаю не изобретать велосипед, и так же захватить девушку из моего мира. - Старший не позволит. Хотя, - замер Кесарий и велев оставаться на месте, исчез. Вот только что был и в следующее мгновение, всё что осталось это растворяющиеся в пространстве золотые пылинки. Вернулся мужчина через несколько минут. Евгения и Патриша Анай наблюдали, как очередная страшность пролезла в Мир и моментально закопалась в рыхлую землю. - Заглянул в несколько миров, оставил приглашение. - В мой заскочил? - спросила Евгения. - Не выйдет, - покачал головой мужчина, - но идея отличная. - Что если не открывать мир до конца, подыскивая подходящую жертву и так же передать приглашение. - Хорошая мысль, - кивнула Патриша, - тогда Старший сразу не засекёт и у вас будет время. - У тебя, - поправил собеседник, - меня он на подлёте почует.

Я заболел на веки.

Обыскал все картотеки.

Диагноз моей жизни: никому не нужный

Как быть великодушным!? Алиса Почему жизнь не справедлива. Вернее, почему она не справедлива к одним и благосклонная к другим. А ещё точнее, за что меня все не любят, ненавидят, не желают принимать в близкий круг. И почему я такая, такая, никому ненужная. Иди всё дело во мне? Шмыгнула носом, утёрла слёзы вперемешку с каплями дождя и размазала дешёвую косметику по щекам. И для чего я ей накрасилась? Захотелось праздника. Надеялась на поздравления со стороны тёти и Егора. Будь они не ладны. Триста и один раз. И ведь понимала, что меня не ждёт ничего хорошего и всё равно потопала к ним. Слёзы потекли с новой силой. Хорошо, что идёт дождь. Он скрывает красный нос и припухшие глаза. Слёзы горя и печали. Безысходности. В моей голове не укладывалось, как такое вообще могло случиться. Как такое может быть. Моя родная тётя с проклятиями и руганью выставила меня из моей же квартиры. Видите ли, я помеха на пути к ей счастью. Сперва, оказывается этим препятствием была моя мама, а после её смерти, стала я. Здрасьте - приехали. Нарисовались люди дорогие. Не зря говорят, узнаёшь человека, когда в беду попадаешь. И надо было ей меня огорошить счастливой новостью именно сегодня, в восемнадцатый день рождения. Её понять можно. Не первой свежести, далеко не молодушка, годы не щадят юную красоту. Она намеревалась согласиться на предложение сожителя, забрать его руки и сердце на вечное пользование. Фу, гадость какая. А я, маленькая, одинокая и никому не нужная мешала ей. Я и так несколько лет терпела чужого мужчину в родной квартире. Его грязные сальные волосы. Глупые шутки и ароматные поры алкоголя в перемешку с одеколоном. А что мне оставалось делать? После автокатастрофы, младшая сестра мамы взяла надо мной опеку и припевающе жила на пособие. Ещё и в квартире прописалась. Привела Гошу, заняла спальню родителей, а меня попросила учиться хорошо и не попадаться на глаза любовнику. Очень она ревнивая. После катастрофы было тяжело и одиноко. Сложно. Но смотря каждый вечер на усмехающего Гошу, не могла так жить. Мне не оставили даже выбора. И я закрылась. Запретила себе даже вспоминать, грустить. Расстраиваться. Начала жить одним днём. Каждый день отражение предыдущего. Подъём, школа, работа по дому, отбой. И вот наконец, экзамены сданы, диплом получен. Школа окончена. День рождение. Испорчен. Даже вспоминать нет сил. Хотя чему удивляться. Так было и предыдущие годы. Тётя скупо выдавливала поздравления, протягивала очередную пачку капроновых колготок и удалялась с чувством выполненной работы. Оставшись без крыши над головой и денег в день рождения, я решила, что одно печальное известие ещё не повод убиваться и не такое переживала. А тётя одумается к вечеру и впустит меня обратно. Я же не могу пока даже квартиру снять. Вот устроюсь на работу и съеду. Так и скажу. К сожалению, учёбу предётся отложить. Или получится совмещать? Возможно, поступить на кулинара, при училище есть общежитие. Стоит подумать. Но не сегодня. Сейчас на это нет сил. Потому что мысли крутились в голове тайфуном, посылая молнии в нейроны. Закрыться. Закрыться. Очередной раз закрыть страх и не впускать в жизнь. Выпрямить плечи, поднять подбородок, вытереть глаза. Вытерла слёзы и отправилась к Егору. Ведь не может весь день быть богат на сюрпризы. Всему когда-то наступает конец. Но, как выяснилось, если утро не заладилось не жди ничего хорошего и днём. Не успела я подойти к подъезду, как заметила знакомую фигуру Егора в обнимку с прелестной высокой девушкой. Длинные волосы, густые ресницы, высокие каблуки. Егор громко рассказывал заезженную до дыр историю о крутом спуске на горных лыжах, а девушка хихикала, прикрывая надутые ярко накрашенные губы розовым маникюром. Перевела взгляд на свои обгрызанные ногти и очередной раз шмыгнула носом. А когда подняла глаза, любимый человек с незнакомой девушкой забежали под козырёк крыльца, скрываясь от капель дождя и целовались. Мои губы затряслись. Глаза перестали видеть. От ливня, вдруг хлынувшего с новой силой или от слёз. Так ли это важно. Сейчас уже ничего не важно. Что же теперь делать? Идти обратно, на поклон к тёте, которая велела назад не возвращаться. В принципе, она много что говорила. В том числе и про общежитие. Вещала про дальнейшую судьбу. Про ПТУ и необходимость в получении профессии. Если рассуждать здраво, она права. Отвернулась от Егориного подъезда и больше не обходя лужи, нет смысла, пошагала, поднимая брызги капель. В спину то ли ветер, то ли мужской голос донёс моё имя. Я не оглянулась. Какой смысл? Шла, не вытирая слёз, думала. После всего, не могла винить тётю. Она чётко дала понять, что родная кровь для неё ничего не значит. Да и почему она должна выбирать между племянницей и любимым человеком. Не удержалась. Оглянулась на влюблённую парочку и встретилась взглядом с озадаченным Егором. Он открыл рот, хотел было, что-то сказать. Обнимающая его за шею девушка дёрнула назад. Егор оттолкнул незнакомку и бросился в мою сторону. Но стоять и смотреть, как он несётся ко мне с невинными глазами, понимая, что придётся выслушать вагон лжи и принимать порцию гадостей и извинений за чистую монету. Яне могла. Не сегодня. Не в день рождения. Поэтому развернулась и бросилась бежать в противоположную сторону от остановки. Плохо, конечно, хотелось проехаться на автобусе. Согреться. Ураган в голове обгонял меня в беге, не сдерживаемые мысли торопливо нашёптывали различные идеи. Одна из них предлагала сменить имидж. Для начала подстричься. А что? Давно мечтала о короткой стрижке. И джинсы куплю и кроссовки и...Всё таки день рождения у меня. Так я и сделала. Забежала за угол дома, обежала двор и нырнула в супермаркет. Поднялась на эскалаторе на третий этаж, перегнулась через перилла, чтобы понять не тянется ли хвост в лице Егора. Никого. Ещё бы! Егор никогда не был учтивым и, как я сейчас понимала, не нужна я ему была. И кроме меня у него таких, как минимум ещё одна. Зашла в парикмахерскую. Отыскала свободного мастера и попросила избавить меня от "гордости", которую девушка парикмахер не согласилась отрезать. Рассматривая длинные волосы, она попросила их на каньон, но я вдруг резко сообщила, что заберу их для подруги. Мастер понимающе кивнула, продолжая рассматривать волосы. - У меня сегодня день рождения, - промямлила я и решительно добавила, - что не делается, всё к лучшему. Через час я стояла и глядела на небольшой голубой просвет в серых тучах в новых джинсах, кроссовках на высокой подошве и широкой светло-серой футболке с изображением какого-то непонятного пришельца. Волосы торчали во все стороны и отказывались принимать форму, зачёсанную мастером п причёскам. Я даже не расстраивалась. Мне, как и волосам, больше понравился беспорядок на голове, чем уложено-прилизанный модный писк. Егора поблизости замечено не было. Куда идти дальше, не знала. Решила прогуляться по набережной и перекусить в столовой. А если тётя не пустит меня домой, отправлюсь в полицию. Не могут же они, по настоящему меня не пустить? Или могут? Решила не углубляться в страхи, спешной походкой пошла на прогулку. Через несколько минут, сквозь самобичевание и огорчение на свою жизнь, я услышала, что кто-то меня зовёт. Или не меня, но довольно давно. Обернулась и увидела симпатичную девушку несколькими годами старше меня со странным цветом волос. Золотистый и видно, что натуральный. И сама она словно светилась или это редкие солнечные лучи так падали на блестящую кожу девушки. Почувствовала себя серой мышкой и пожалела обрезанных волос. - Привет! - лучезарно улыбнулась красавица. - Я прошу прощения. Я случайно услышала ваши слова в салоне красоты, про перемены в жизни. Я безэмоционально кивнула. И присмотрелась к девушке. Её не было в салоне, такую необычную внешность невозможно не запомнить. - Я предлагаю вам работу. Мимолётно подумав, почему бы и нет. Школа окончена, в колледж документы ещё не поданы. Семьи нет. Никому не нужна. Слова пролетели в голове, почуяв, что заветная "дверь" открыта и принялись нашёптывать обидные слова. Никому не нужная. Мысли снежинками завертелись, застилая глаза. - Нет, спасибо, - отмахнулась я и направилась своей дорогой. - Извини. Но почему нет! - удивилась красавица и неспешно направилась следом. - Всего то и нужно, что присматривать за двумя сыновьями. - Быть няней, - остановилась я. - Можно и так сказать, - пожала девушка плечами. - Младшему скоро пять. Жильё, еда. Природа. Не плохую перспективу предлагает незнакомка. Загвоздка в том, что я соглашусь, а она меня в рабство продаст или того хуже. С другой стороны, если её слова правда, перемена в жизни мне бы не помешала. Именно о ней я и говорила парикмахеру. Если и правда проживание и еда за счёт хозяев, то удалось бы накопить денег. Можно будет переехать в другой город. Получить образование, устроиться на работу. Всё равно ведь мне некуда податься. Храбрюсь с полицией и квартирой, а тётя поди уже переписала официально документы. Было бы желание и деньги. А деньги у неё в отличие от меня имелись. Это у меня были накопления в несколько тысяч, которые я умудрилась практически все из тратить, поддавшись на слабину, пропустив через села обиду. Вернее не пропустить, а запустить в себя и оставить внутри. Перевела взгляд на небо, скрывая набежавшие слёзы отчаяния. Я не расплачусь. Ещё чего? Не при красавице. - Согласна? - втиснулась в мои размышления незнакомка. Вот пристала, не даёт подумать. - Я согласна, - буркнулп я, словно отмахнулась от надоевшей мухи. Девушка резко обернулась. - Слишком долго, - прошептала она себе под нос и схватила меня за руку, не дав одуматься. Я успела ухватиться за лямку рюкзака, куда спрятала старую одежду, как в следующее мгновение, стало темно. В ушах забил ветер и я провалилась в беспамятство. Потеряла сознание или уснула. Иди мне всё показалось. Показалась пустота, обречённость, тишина и холод. Он проник под кожу и не позволял согреться. Открыла глаза. Надо мной склонились два лица. Мужчина в возрасте с золотыми волосами, от яркости, которых пришлось зажмуриться и молодая девушка с длинными голубыми волосами. Открыла глаза снова и вгляделась в мужчину. - Вы кто? - осипшим голосом поинтересовалась я, рассматривая золотые пряди незнакомца. Девушка с неописуемыми волосами, находилась здесь же. - Привет, - махнула она, - Меня зовут Евгения. Я кивнула. - Я Кесарий, - представился мужчина. - Мы нанимаем тебя на работу. Тебе всего лишь нужно находиться возле моего сына. Если он будет спрашивать, можешь передать, я учёл все прошлые ошибки и больше не допущу нестыковок. Что тебе нужно знать... Он не самый простой и лёгкий индивид. Обо всём остальном он знает и сам. Ах да, не смотря на то, что Мир полностью зависит от него, подарочков я оставил немало. Вернулась синеволосая девушка: - Мой сын скрыт от его глаз. Найди его. Ещё есть высокорослая девица позаботься и о ней. - Время, - прикоснулся Кесарий к руке Евгении, - время. Не хочу, чтобы он ощутил наше присутствие. - Без этого никуда, - показалась красавица золотоволосая. И я заметила сходство между ней и Кесарием. Отец с дочерью или брат с сестрой? Развить тему не позволили. Евгения вновь подошла и улыбнувшись прошептала: - Мой сынок, помнишь, найди его. - Где? - растерялась я. Синеволосая не успела ответить и только улыбнулась. Кесандрий велел нанявшей Алису девушке, уходить. Затем обнял счастливую Евгению за плечи и они в тот же миг растворились в воздухе, оставляя после себя золотые искорки. Я поднялась с деревянной лавки. Осмотрела серые неоштукатуренные стены и подошла к странным дверям. Вернее их отсутствию. Вместо дверей из пола до потолка торчали штыри, по которым бегали электрические разряды. Где я? И куда подевались эти трое. Во что я вляпалась и на что согласилась. Кричать в проход не решилась. Так как так где я находилась, больше смахивало на камеру для заключённых. Что говорил золотоволосый мужчина о сыне? Не адекватен или несдержан. Так это к нему я по ошибке устроилась на работу. Стоп, я ничего не подписывала. А может подписывала. Не помню же, как тут очутилась. Накачали наркотиками, подсунули документы и оставили в камере. Сердце билось с утроенной силой. В ушах стучало. Что если я в рабстве. Не удивлюсь, если это руке Гоши, тётиного любовника. Он любил данную тему. И розыгрыши и причинять словами боль окружающим. Оглянулась, ища скрытые камеры на высоком потолке или в коридоре. Не заметила. Это не означало, что их не было. Уселась на лавку и постаралась взять под контроль эмоции и затолкать бредовые мысли по ящикам в кладовой в голове. И если от мыслей, с горем по полам удалось избавиться и удерживать осаду, то от подкожного холода не помогала даже зарядка. Вытащила одежду из рюкзака, радуясь, что не потеряла его и не забрали, натянула сверху. Тепло не наступало.

Дарел Он сделал это снова. Запер в пустоте. Без вкусов, запахов, осязания. Нет ни желаний, ни потребностей. Не за что зацепить сознание и вытянуть себя из заточения. За что он заточил сына на этот раз? Вроде ничего не сделал. Уничтожил фанатиков. Спас... Или за это и отправил сына на принудительную спячку. Что разгромил фанатиков Света. Так, стоп. Евгения, Орест. Где они? Дарел закрыл глаза и впустил в себя Мир. Мир просил помощи от несанкционированного вторжения. Что? Открыл глаза. Закрылся от Мира. Отправившись в свои покои по пути заглянул в галерею, оружейную, детскую. Что происходит? Никого нет. Дроу не бросаются в нижайших поклонах. Их женщины не строят из себя невесть есть кто, кидая высокомерные взгляды на Евгению и томительное - на него. Дарел открывал каждую дверь, не оставив без внимания кухню и кладовые. В одной из коморок обнаружился "живой" план Мира. Вгляделся и ахнул. Люди выстроили огромные частоколы вокруг поселений. Драконы не летали по одиночке, кружили над пещерами с яйцами и молодняком. А дальше его взгляду предстала щель и поразился, земля обвалилась и из пасти вылез дрожащий комочек. Сиреневый. С щупальцами. Обнял себя несколькими щупальцами и повернулся к дыре, из которой выбрался. Это что такое? Чей-то неудавшийся эксперимент. Отец? Он взялся за старое? Нет, не может быть. Я познал Его науку. Чувствую Мир. И словно по команде, в голову ворвались тысячу отголосков молитв и слов жителей Мира. "О, милостивый Бог, спаси нас от..." "Отыщи моего сына, не дай ему погибнуть в лапах..." "Демиург, милый, полюби меня". Отрешился. Не слушать. Где Евгения и Орест? Найти, срочно найти. Если Отец с ними что-то сделал, Дарел отыщет Его во Вселенной и тогда никому несдобровать. Плотно закрывшись от молитв, настроился на Евгению и замер. В замке её нет. На территории тоже. Тогда Дарел открылся и для Мира и для молящихся. Боль сковала мгновенно, перехватив дыхание, он принялся искать жену. Нет. Нет. Не то. Поспешно захлопнул "ворота" молитв и ухватился за стену, пережидая головокружение. Что с ним? С непривычки после очередной спячки. Звёздочки продолжали мельтешить, дыхание медленно возврашалось. Отправившись в свои покои, по пути заглянул в галерею, оружейную, детскую. Да, где все? Никого нет. В спальне Евгении не оказалось. Постель застелена чёрными бельём. На прикроватной тумбе записка. Быстрым движением развернул, пробежался глазами. Ровным бисерным почерком жена писала: "Прощай. Тебе следовало давно понять, что я давно не твоя. Я и не была никогда твоя. Это был обман двоих одиноких сердец". Дарел плюхнулся на кровать. Мыслей не было. Сидел и смотрел в одну точку. Опомнился, опустил заслон. Чужие жизни ворвались в голову. "Прости меня и спаси моих детей", - плакала женщина, забившись в угол тёмной комнаты, прижимая к себе двух трёхлетних малышей, забаррикадировав двери тяжёлым сундуком. "Пожалуйста, спаси моего папу. Он не вернулся с моря", - плакал десятилетний мальчик. "Замок полностью неприступен", - услышал Дарэл голос Шессаила. Что происходит? Евгении в Мире нет. Орест, словно где-то есть и одновременно нет. Погружён в сон? Радует, сын не пострадал. Осталось его найти и разобраться с запиской. Не на полном же серьёзе жена написала о разводе. Тем более в его Мире не существует разводов. В его Мире...Слова резанули по ушам. Что если Отец погрузил в сон для очередной аферы. В голове пролетели последние строчки: "Любви нет и не было". Червячок сомнения закрался в подсознание. Дарел напряг воспоминания. Ничего. Пустота. Он помнил жену, сына. Приёмную дочь. Битву с отцом и Старшего. Дарел вскочил. Ему подчистили память. Вопрос в том, кто. Отец или так называемые друзья. Как он не старался , ничего не вспомналось. Он помнил жену, а как она выглядела - нет. Он помнил имя - Евгения. Остальное ускользало. Она точно дитя Старшего. С ней случилась неприятность. Старший стёр емк память и забрал Евгению. Не совсем выходит, но красиво звучит. Значит, в первую очередь необходимо переговорить с дроу и драконом. Они не могут не знать. Дарел надел чёрную тунику с красными лацканами, чёрные брюки и вышел из покоев. Только сейчас, взяв контроль в руки, он ощутил связку на крови. В замке он не один. Следует отыскать и выяснить по чьим правилам следует играть.

А нам всё равно,

И не важно где, кто?

Вокруг темнота.

Где ты и где я. Алиса Ничего интересного в серой камере, в которую меня поместили странные личности, не обнаружилось. Поэтому походив из угла в угол, я улеглась на лавку и свернулась калачиком. Холодно. Холод, проникший под кожу захватывал клеточку за клеточкой, не позволяя теплу разойтись по вагонам. Обхватила руками колени и закрыла глаза. Сама не заметила, как задремала. Очнувшись, поняла. холод отступил. А потом резко началось головокружение и тошнота. С трудом сдерживая позывы вывернуть наизнанку пустой желудок, упала на холодный шершавый пол и прислонилась к нему лбом. Стало легче. Тяжесть прошла, предобморочное состояние успокоилось и не успела я подняться, как услышала недовольный голос: - Кто ты? Где мой сын? Вскочила. Вернее, в своей голове я поднялась изысканной кошкой, на деле же еле подтянулась с корточек на ноги, уцепившись за лежанку. Ноги тряслись. Очень хотелось есть. По ту сторону камеры стоял золотоволосый молодой мужчина, похожий на Кесария. Его яркие голубые глаза, прожигали во мне дырку недовольства. - Не знаю никакого сына, - ответила я. Чего он так на меня смотрит. Красивый, но не в моём вкусе. Странное лицо. Незнакомец похож на своего папу, но вот глаза. Его мама азиатских корней. Потому что глаза у сына Кесария миндалевидные. О чём я? Мне сегодня восемнадцать лет, день рождения и я впервые получила в подарок деньги, а не колготки. И вместо того, чтобы праздновать со своим молодым человек и в кругу семьи, трясусь от страха в темнице. И думаю о еде. Есть хотелось, а не любоваться симпатичным лицом злющего золотоволосого мужчины. Тип за решёткой бесился. Не знаю почему, но решила не влезать в передряги и отступила. Страшно. Чувствовала, злить и раздражать не стоило. Оставит ещё здесь и нечаянно забудет. Умирай потом с голоду. Живот не согласился и громко заурчал. Чтобы присутствующим было слышно. Услышав голодное урчание, раздражение и гнев на лице незнакомца сменились непониманием. - Ты что тут делаешь? - поинтересовался золотоволосый, не торопясь выпускать меня из заточения. Разве бывают такие волосы. Золотистые. Аж глаза слезятся. Определённо Кесарий его отец, сходства на лицо. А Патриша сестра или тётя. Только у Кесария гладко выбрито широкое лицо , а у неизвестного голубоглазого излучателя негатива небольшая щетина, на узком лице которая ему очень шла. Прям мачо с календаря за январь. Прочее ему за первый месяц года. Чтобы год начался с лучшего. Определённо тётя, увидев данного кренделя, пустила бы слюни и позабыла сального Гошу с глупыми шуточками Жаль, что не забыла его раньше. - Ты меня слышишь, - щёлкнул пальцами голубоглазый и вывел меня из раздумий. Что со мной? С голоду бред мерещится и чепуха в голову лезет. Про тётку думаю, а сама слюни пускаю. От голода, не из-за смазливого молодого человека. - Отвечать думаешь или мне прибегнуть к не самым гуманным методам добычи информации. - Меня здесь оставили Кесарий, Патриша и Евгения, - ответила я, глядя в прищуренные ярко-голубые глаза. - Только имена у этих, с золотыми волосами длинные, я не запомнила. Он сжал челюсти. Послышался звук скрипа зубов. Не жалко ему эмаль? У него, определённо, с нервами не в порядке. Стоит, пугаем меня маленькую, а я между прочим всего лишь навсего согласилась на работу няней. Точно. - Мне Патриша предложила работу. - Кем? - скривился голубоглазый. - Она подошла ко мне на набережной и спросила не хочу ли я поработать няней для двух сыновей. - Двух? - сбился с мысли молодой мужчина. - Ага, - кивнула я с энтузиазмом. Похоже моя казнь отменяется или переносится на неопределённое временя, на после трапезной, вздохнула я, - и Евгения говорила о какой-то девушке. - Не произноси её имя, - зарычал голубоглазые. И стал некрасивым. Лицо перекосило от ярости. В глазах застыли льдинки, а в руках - огоньки. Отступила ещё на шаг. Во избежание, так сказать. Не нравится он мне. Держит в камере, будто я беглая преступница. Я ему рассказала, что знала. Ему мало? Мой живот повторно заурчал, не дождавшись положенного съестного кушества. Незнакомец обвёл меня презрительным взглядом и щёлкнул пальцами. - Я в работниках не нуждаюсь. В няньках, - он осмотрел меня, - няня тебе нужна. Так что можешь идти откуда ты там. Неопределённо махнул он рукой. Да, пожалуйста. Знать бы откуда я пришла и где нахожусь. Всмысле, где выход из ситуации и вход в привычную жизнь. В следующее мгновение штыри в проёме исчезли, предлагая мне освобождение. После чего голубоглазый спаситель резко развернулся и отправился по делам, забыв обо мне. Выходить не спешила. Вдруг я пойду, а штыри меня на сквозь продрявят. Вытянула руку. Без изменений. Зажмурилась и выскочила из камеры. Догонять злыдня не стала. Шла неторопясь, рассматривая серо-зелёные стены коридора. Отметила конкурс глаза, другие камеры пустовали. Завернув за угол оказалась одна на перекрёстке. Ну вот! Куда дальше? Стоит ли говорить, что я уже второй час, не меньше, блуждала из одного коридора в другой. Поднималась по лестница и плавно спускалась по наклонной, оказываясь постоянно возле камер и пыточных. Заглянула раз, трясусь до сих пор. Ненавижу передрягу, в которую попала! Я не подписывалась на квест. Или всё таки подписывалась. Надеюсь голубоглазые икает.

Дарин Мужчина схватился за голову. Он помнил Евгению, Ореста. Привязанность к жене. Заключения договора с драконами. Уроки с отцом. Надоедливых светлых. Старшего. Разговор - шутку с Евгенией о второй жене и гареме. О необходимости полноценной еды беременным. О перчинке семейной жизни. Да, Евгения любила закатывать скандалы на пустом месте и обижаться на всех (на него), но он её любил. Или не любил? Что если всё было плодом его фантазии. Не было жены, сына, приёмной дочери. Под раздумья Дарен обошёл ползамка. Никаких следов прибывания жены и сына. Будто никогда и не было ни Евгении, ни Ореста. Если бы не записка и детская, которой, он точно помнил, не было в прежние его пробудки не было, решил бы, всё же решил, что привиделось. Приснилось. Дарен свернул в потайной ход и вернулся в тронный зал. Обошёл трон и направился к выходу из замка. Пора вызвать дроу. Жаль Шессаила он потерял. Ничего, Гирихан подскажет, как быть. До пентаграммы Дарен переместился порталом. Вызвал Гирихана. Его проекция опустилась на одно колено. Поднялся после дозволения и старался не смотреть в глаза своему Богу. Дарел прищурился. Он что-то знает? Непременно. - Гирихан, ты не желаешь мне ничего сообщить? - Простите, я согласился, так как Демиург не оставил мне выбора. - По порядку, - вламно приказал Дарел. Он мог прочесть Гирихана, свою левую и правую руку. Сделает это позже. Не хотел впускать в себя чужие мысли и ощущения. - Он явился ко мне и сообщил, что всё было предопределено с самого начала, - залепетал он, упав на колени. - Ты про Евгению? Гирихан закивал. Голова замоталась, того и гляди отвалится и поскачет по важным делам. - Что ещё? - Хотел чтобы я докладывал ему о Вас, о мой... Дарел поднял руку, останавливая его лепет. - Ты? - Отказался. Дарел кивнул. Проверить стоит. Позже. - Я проверю лично каждого. Гирихан закивал и исчез. И сразу же почувствовал странные ощущения в груди. Тяжесть. Головокружение и невозможность вдохнуть полной грудью. Не может быть. Опять! Кровь хлынула из носа. Открыть портал никак не выходило. Искры разлетались в разные стороны, а силы уходили с каждой секундой. Шаг, ещё шаг. Голова неимоверно кружилась. Идти становилось с каждым шагом сложнее. Словно в болоте увяз. Запнувшись об камень, взмахнул руками и едва не вспахал носом землю. О нет! Как Дарел мог позабыть об очередном подарочке отца. Выпустил из камеры неизвестного субъекта. Помутился, не иначе. Кто это? Парнишка или девушка. Надо бы поинтересоваться. Чтобы не получилось казуса, как в прошлый раз. Собрав волю в кулак, открыл портал и выпал в подземелье. И ощутил привязку к себе. И как он сразу её не увидел. Стал слабым или уязвим после "сна". Другие объявлений не находил. Присмотрелся к нити. Странно. Человек не из Мира Старшего. Не из этого Мира. Словно из не откуда. Обрезанная нить. Нет больше у бедняги Мира. Дарел даже проникся жалостью к доходяге. Именно доходягой и был субъект, которого отрезали от собственного Мира. И если Дарелу удастся освободиться от пут, человек обречён на мучительную смерть. Но не долгую. Жестоко. Отец умел играть и наказывать. За что пострадало это существо? Скорее всего попалось первое под руку Демиургу. Дарел хмыкнул. Человек никогда не вернётся домой. Не увидит близких. Не обнимет. Не скажет слова любви. Тряхнул головой и присмотрелся. Нить наброшена на него. Не поводок, а замкнутая цепь. Он для человека Мир. Поводок был бы предсказуем. Можно было не сомневаться, Отец сделал нарочно, подсовывая очередного слабого человека. Небось ещё и наблюдать будет. Дарела зацепила мысль. Он прикрыл глаза. Отрешился от просящего и присмотрелся к Миру. Отец замкнул на сына не только человека. Он замкнул на нём весь Мир. И заблокировал, чтобы никому нельзя было покинуть Мир. Отрезая Драконов от пути возвращения в Мир Старшего. Он потёр ладони и сконцентрировался. Перехватывая контроль Мира на себя, накрывая куполом пространство, оставляя отцовскую стену болтаться в нигде. Открыв глаза,почувствовал чужую боль. Человек. Почему они слабые? Зачем создавать беспомощных и беззащитных создания. Нащупал едва заметную бледно-зелёную нить и двинулся на поиски человека. Подарочек лежал на полу в луже крови. О чём он и говорил. Опустился на колени, нащупал отсутствующий пульс. Видимо он много потратил на защитный купол, закрыв доступ жизненной силы человеку. Из груди вырывалось рычание. Сдержался. Кто бы знал, как он ненавит отца, привыкшего не считаться с чужими чувствами и мнением. Приложил ладони к вискам человека и принялся перекачивать живительную энергию. Пощупал пульс. Слабый. Удовлетворённо вздохнул и подхватив на руки бессознательное тело, открыл портал в собственную спальню. И только шагнув в комнату, понял, надо выделить человеку личную комнату. Но сейчас решил не отвлекаться. Уложил его на чёрные простыни и проверил пульс. Дыхание выравнилось. Вытащив из кармана носовой платок, смочил и протёр лицо от крови. Поднялся, оставляя бедолагу на кровати и вспомнил о жене. Она бы ворвалась в спальню и закатила скандал. Не раздумывая, не выслушивая, принялась кричать и требовать убрать пострадавшее тело с её кровати.

Никто меня не любит,

Да я и не стремлюсь.

Никто не приголубит,

Я лучше... Не добьюсь. Я открыла глаза. Кровать с балдахином. Не люблю лишние тряпки. Пыли много, а убираться мне. Вытащила руки из-под чёрного покрывала. Никогда такого не было. Тётя решила сменить дизайн квартиры. Я заболела? Чувствую себя относительно хорошо. Чего тогда на мне покрывало до носа. Заглянула под одеяло. Я, заботливо укрытая, спала в своей одежде. Точно заболела. Вернулась домой после дождя и улеглась в кровать...в сырой одежде! Не может быть. Температура поднялась и впала в бред. Не иначе. Откинула покрывало и свесилась с кровати. Возле кровати на полу стояли тапочки с помпончиками, а под кроватью множественный слой пыли. Оглядела комнату и вспомнила. Подземелье. Работа. Голубоглазый молодой мужчина. Он сказал, что няня ему не нужна (ещё бы!) и отправил меня домой. Но я по-прежнему не дома. Спустилась с кровати. Она оказалась слишком высокая и широкая. На ней уместится слониха и место для слонёнка останется. Тапки решила не обувать. С противоположной стороны отыскались мои кроссовки. Обулась и отправилась на экскурсию по комнате. Распахнула тяжёлые красные шторы с серебристой канвой и забралась на высокий подоконник. Широкий двор, заросшая дорожка, теряющаяся в аллее, непонятных вековых деревьев, переходящая в непроходимый лес. Поискала задвижку, чтобы открыть окно и запустить свежий воздух в комнату, которая продолжительно-долгое время стояла закрытая и нежилая. В следующую секунду стекло разбилось, разлетаясь на тысячу мелких осколков, а я от неожиданности упала вниз спиной. Боль неимоверная. Кто делал пол каменным. Постелили бы ковёр или песка насыпали. На худой конец, мох высадили бы. Не вставая с пола, пережидая боль и пелену в глазах, услышала шаги и недовольный голос. - Тебя заковать в кандалы или закрыть в камере надёжней будет. Поднял за подмышки вверх. Согнулась от боли. - Сколько тебе лет? - спросил он. - Зачем лезть на подоконник. Убиться хочется, скажи сниму защиту и поминай, как знали. Гневно задышала, не отвечая на вопросы. - Всё же придётся мне тебя считывать, разговаривать не любишь, а я не люблю, - выделил он интонацией последнее слово, - когда меня игнорируют. Села на пол. Голова гудела от удара и не поднимая взгляда ответила: - Сегодня мне исполнилось восемнадцать лет, - призналась я, и сдержалась, чтобы не всхлипнуть. - Хотелось открыть окно и запустить свежий воздуха. Невозможно дышать пылью. А потом что-то ударилось в стекло и пролетело мимо меня. Мужчина резко обернулся и приказал не подниматься на ноги. Вернулся через минуту, держа в руках стрелу с каменных наконечником. Подумалось, что со мной было бы, если бы метровое тонкое копьё попало в меня. Была бы бабочкой, пришпиленной к стене. Красиво. Хмыкнула и поползла в противоположную сторону от кровати. На голубоглазика не смотрела. Он водил руками в воздухе, рисуя жёлтые круги. Заглянула в первую попавшуюся дверь. Гардероб, размером с родительскую квартиру, в которой висели мужские наряды четврёх цветов. Не густо. По крайней мере понятно, чего не состоявшийся работодатель такой злой и кислый. Носить однотипную одежду одинаковых цветов, скучно и невесело. Следующая комната оказалась ванной. Окон здесь не наблюдалось. Поднялась по стеночке и направилась к умывальника. Охладив лицо и приложив ледядую ладонь к затылку, уняла пульсирующую боль. Прошлась по купальне. Несколько небольших бассейнов, один большой, парилка и водопадов. Необычно. Отделано мелкой плиточкой. Проверила на наличие плесени. У меня аллергия. Не обнаружилась. За третьей дверью был кабинет с массивным столом и стеллажами, с книгами и папками. Поскорее захлопнула дверь и услышала: - Я просил не подниматься. Ой, точно. Я забыла. Опустилась на корточки и поползла в указанном направлении. На кресло. Удобно расположилась и заметила еле заметную низкую и узкую дверку. Дарел резко прекратил изучать пространство и рисовать огненные круги. На месте разбитого стекла уже не зияла дыра,а в следующий миг, все шторы опять оказались плотно закрытыми. После чего Дарел обернулся на дверь, прислушался и попросил: - Постарайся не в липнуть в неприятность. Я вернусь через несколько минут. - А как тебя зовут? - спросила я, пока он не ушёл и не оставил меня одну в непонятной ситуации. Потому что я уже не знаю, что и думать. Может меня усыпили и вставили новые стёкла, потому что я ничего и никого не видела, как тогда оно появилось. Он сменил меня пронзительным взглядом и представился: - Дарел. А тебя? - Алис, - и тут я чихнула от переизбытка пыли, не договорив имя. - Что с тобой? - прорвался голос Дарела сквозь чихание. - Аллергия на пыль. Нельзя жить в такой грязи, апчхи. Он щёлегул пальцами и я перестала чихать. - Так сойдёт? Я втянула носом воздух. Он напоминал горную свежесть и благодарно кивнула. - Я скоро. Не двигайся. Кивнула. Посчитала до ста, как только Дарел закрыл дверь и приняла твёржое решение выбираться из странного помещения. Из здания и вернуться домой. Где бы не находилась. Про похищение идею откинула. На квест походило больше. Скрытых камер не нашла, но как говорила, это не показатель их отсутствия. Итак четвёртая дверь. Поднялась. Заглушила голос здравых поговорок, что любопытство не одну кошку сгубило, присела. Доползла до двери. Толкнула и заползла внутрь. Тусклый нешироки поход. Всегда мечтала побывать в таких. Встала на ноги и отпустила дверь. Она захлопнулась. Кор дор сразу превратился в мрачное подземелье с пауками и крысами. Ручку не обнаружила. Механиз в виде кнопки или рычага, тоже. Хотела постучать, чтобы голубоглазый тип услышал и впустил. Передумала. Осмотрелась. Не совсем темно. Свет рассеянный. Светильники отсутствовали. Подумав немного, выбрала одно из направлений и отправилась в неизвестность. Держалась за шершавую стенку и двигалась вперёд. Наконец, появился просвет. В стене, кто-то очень любопытный проколол две дырочки. Кто-кто, любитель подглядывать. Я бы не стала, честное слово, но почему не заглянуть, если неизвестные не позаботился о комфорте. Поднялась на цыпочки. Огромный круглый зал в серых тонах. Каменное кресло с высокой спинкой, на котором восседал золотоволосый тип, а вокруг толпа серых и сине-чёрных существ гуманоидного типа. Посмотрела на Дарела. Сидел с кислой физиономией. Скорее всего от того, что сидеть попой на холодной сидушке холодно и твёрдо, не удобно и не приятно. Намекнуть ему, подкладывать подушечку под пятую точку. Царь не царь, а здоровье нужно беречь с молоду. Перевела взгляд на монстров. Не понятно, как их интерпретировать. Длинные белокурые волосы, зачёсанные назад и красные глаза. Лично мне с длинными распущенными локонами было некомфортно. Лезли в глаза и мешали при работе. Отстригла и не жалею. Новую жизнь легче начинать не с понедельника, а с нового имиджа. С новой причёски. Присмотрелась к глазам нелюдей. Линзы вставили? У них хеллуинский съезд ужастиков. Кто кого перепугает. Не дай бог, такое существо встретить в тёмном переулке. Без селезёнки останешься. Почему без неё, потому что о ней ничего не известно, большинству людей и многие делают выводы, она не нужна. Половина из присутствующих в обтягивающих брюках, с воланами на рукавах и жабо вместо воротника. Костюмированный бал? Без девушек. - Вы не понимаете, - упал на колени представитель старшего поколения существ. - Как только вас погрузили в сон, над замком образовался защитный купол. Он заканчивался за поляной вызова и простирался до самого берега. - И что это меняет? - прищурился Дарел. - Господин, - ударился головой ужастик об пол, - прошу выслушать. Не казните. Ролевые игры. Не иначе. Теперь я точно убеждена, я участвую в квесте или на мне ставят эксперимент. Наблюдают за моими действиями. Как поступлю, увидев разряженных мужчин. Брошусь на помощь и примусь искать выход. Верные мысли, выход непременно найдётся. - Хватит мямлить, - услышала я злой голос Дарела. О, как играет. Значит, я не ошиблась. И он здесь всем заведует. Хозяин нескончаемых лабиринтов, по которым мне выпала сомнительная честь, блуждать больше часа. А я между прочим есть хочу. И день рождения у меня. И я всё ещё в двух футболках. - Драконов в нашем мире больше нет, - услышала я. В поклоне склонился престарелый жутик. - А кто есть? - Мышеящеры, осаногие и летающие пауки. Хоть отбавляй. Золотоволосый задумался, подперев подбородок кулаком. - Где моя жена, сын? - Последней кого я видел, была ваша дочь. - Она где? - скривился хозяин каменного трона. Потому что попу отсидел. Нет, вопрос интересный. На сто тысяч, как он сидит на холодном Пвточном тронище. С подогревом что ли? - Она размахивала руками и выла, - запнулся старец, - ревела. - Этих вон из моего замка, - откинулся на троне золотоволосый. Связать ему покрывало надо, размышляла я. Крючком я люблю. И подушку прицепить на резинки. Будешь тут счастлив, сидя на камне. Оттого и злой.Отчего и нелюди его боятся. - Но, Господин! - Гир, ты знаешь меня не одно столетие. Ого, сглотнула я. А с виду, просто не воспитанный молодой мужчина. А оказывается очередной старикашка, хорошо сохранившийся. Мумия. Ходячая. - Я терпеть не могу этих напыщенный самолюбов. Тем более в мире неспокойно. Чем они мне помогут? Сделают педикюр, расслабляющий массаж и подберут загробный костюм. Нет уж. Обойдусь. - Да, Господин, - поднимаясь на ноги, ответил Гир. - А вот тебя я хотел бы видеть в своём замке. Советником, - предложил золотоволосый, и добавил, - пошли вон. Как только "не люди" удалились из зала, золотоволосый поднялся и подошёл к Гиру. - Гир, ответь мне, на каких правах ты среди своих. Только не юли. Старец промямлил не разборчиво, а золотоволосый произнёс: - Значит так, перебираешь в замок. Моему, моим, - исправился он, - не помешает дедушка. Ты пожил на своём веку достаточно и сможешь многому их научить. Гир выпучил впалые глаза. - Не благодари, - отмахнулся золотоволосый. - Сперва, с тебя воины, а не мастера по красоте. Дамочек тоже не стоит сюда пускать. Пускай варятся под землёй. - А с детьми кто будет помогать, - робко поинтересовался Гир. - Да есть тут один экземпляр, - посмотрел он мне в глаза. Он знает? Такое возможно? - Последний подарочек жены и отца, - усмехнулся золотоволосый, и я продолжила свой путь. Торопливо переступая ногами, больше не обращала внимание на световые точки в стенах. Подслушивать и подсматривать желание не возникало. Хотелось скорее выбраться. Хотя, чего я бегу? Я же хотела, чтобы меня выпустили. Вот пусть и находит и освобождает. Не нравится мне быть вечной пленницей неуравновешенного хозяина замка. И чего я не прочитала договор о приёме на работу. Какие условия, зарплата. Поверила на слово. Так нельзя. Сын уменьшенная копия папы. Миндалевидные глаза, взлохмаченные золотые локоны.