Подросток

И только нелепый мальчик, Влюбленный смешной подросток, Стоит под окном мадонны Пугалом птичьих стай. Он тоже пока не знает, Что с ним случится завтра. Он так невозможно счастлив, Он приглашен на чай.

      Северус все быстрее и быстрее крутил педали. Ему было все равно на восклицавших ему вслед людей, на возмущенно каркающих ворон, чей покой он потревожил, на холодный ветер, который забирался под ворот старой, большой ему ветровки, пронося мимо по тротуару и дорожкам то желтые листья, то какие-то листовки, то конфетные фантики. Сейчас на все это было все равно.       Вчера они наконец-то встретились после того, как Лили на весь август практически заперли у бабушки за городом.       Закатное зарево заливало леса и поля, когда он наконец увидел ее на берегу уже совсем холодной речки, рассматривающую задумчиво мерно плавающие по ровной поверхности воды пожухлые листья, сорванные все тем же грубым ветром, что и сегодня, нахально трепавшим ее рыжие кудри.       Она так радовалась их встрече, что Северусу казалось это немного странным и непривычным, но он и сам не мог никак отпустить ее замерзшие маленькие ладони, покрытые веснушками, жалуясь на то, как без нее было скучно и одиноко. Лили слегка смущалась, в ответ сжимая его руки, гладя большими пальцами обветренную кожу, зябко расправляла плечи, спрятанные им любовно под тонкую ветровку в надежде, что ее это хоть немного согреет.       Северус пренебрежительно фыркнул, краем глаза заметив то, как сильно дымили две фабричные трубы вдалеке, а какой-то особо противный на вид мужчина, похожий чем-то на одного из дружков отца, что впрочем не удивительно, потому что все друзья отца как один похожи на законченных пьяниц, крикнул ему вслед что-то нецензурное, когда капли воды из лужи, по которой проехал Снейп, попали на его штаны. Чего только так орать, когда штаны его и так похожи на половую тряпку?       Он прочитал выпуск «Пророка» впервые за три недели, но в этом, как и три недели назад, не оказалось никакого смысла — все те же уроды судили все тех же уродов, и даже дела мусолились все те же: какого-то Блэка пытались посадить, но Блэки в своей привычной манере не собирались этого допускать, и все лето эта желтая газетенка выпускала чуть ли не каждый день статью о том, как продвигается дело и какие там новые важные обстоятельства появляются каждый раз. Кому только интересно все это копание в грязном белье Блэков? И дураку понятно, что у этих товарищей скелетов в шкафу больше, чем на любом кладбище…       Северус на мгновение повернул голову, и увидел в окне здания, мимо которого проезжал, молодую женщину, странно и жутковато ему улыбающуюся. Он вздрогнул весь и, поняв, что уже доехал до психиатрической лечебницы, куда его в свое время пыталась сдать бабка по линии отца, считавшая, что Северус вместе с его матерью — душевно больные, начал крутить педали еще сильнее. Осталось совсем немного.       Отца вчера задержала полиция во время пьяной драки, и мама в этот раз даже не стала шевелиться. Когда позвонили из полиции, она лишь положила на место телефонную трубку, едва раздались в ней первые слова, и вернулась к выполнению заказа — шитью странного, вроде бы свадебного наряда. Невеста, заказавшая его, была волшебницей из какого-то качующего народа с востока, и как только ее занесло в подобные места…       Он выпал из жизни на три недели, а ничего не изменилось. Вообще ничего, но все это до невозможного неважно сейчас.       Сейчас, когда он тормозит под окнами ее дома, разгоняя собравшихся птиц, чтобы позвенеть звонком своего старого велика, вообще все неважно. — Сев! — Лили высовывается в открытое окно, радостно улыбаясь. — Чайник только что закипел! Ты прям вовремя, — девушка чуть-чуть не переваливалась за подоконник. — Пойдем скорее в дом, дверь открыта! И он пока не знает, изменится ли что-то за следующие три недели, но он слишком счастлив, чтобы об этом думать — он приглашен на чай.