Скажи, не молчи

Души отчаянный порыв,

Скажи, как долго хватит сил.

Держаться врозь, по сторонам.

Ты нужен мне.

Нужна ли я?...

Утро началось привычно. За окном непрерывный с вечера дождь перестал тосковать, даруя дню чистое небо. Я встала пораньше, привела свой внешний вид в порядок. Впрочем, делала обычные вещи, которыми занималась каждое своё пробуждение. Но меня не покидало ощущение, от которого я никак не могла избавиться. Всё изменилось. Заседание прошло довольно быстро. Мальбонте интересовался сделанными решениями за время его отсутствия и оставался ими доволен. Восстание удалось остановить с минимальными потерями, что также не могло не радовать присутствующих в Цитадели. Насущные проблемы ежедневно пополнялись, потому что жители хоть и не сразу, но постепенно всё более начинали доверять своему новому Правителю, одобряя его указания. И Мальбонте в ответ вкладывал все свои силы в помощь нуждающимся. Постоянные встречи, собрания, выезды в другие города - это стало новой жизнью для него. Но только не знала, было ли там место для нашей любви… На собрании я много раз задерживала свой взгляд на мужчине, боясь встретить его ответный, но тайно желая этого больше всего. Однако когда это случилось, и он сосредотачивал свой фокус полностью на мне, казалось, стук моего сердца слышали все окружающие. Нам всё-таки нужно поговорить. Решительно встав из-за стола и задвинув за собой стул, когда наш сбор закончился, сразу устремилась к Мальбонте, который располагался от меня в противоположной стороне и о чем-то переговаривался с Ребеккой. Оставались считанные шаги, и я уже набрала воздух, чтобы обратиться к нему, как он вдруг громко и четко произнес, снова обращаясь ко всем собравшимся: — Попрошу остаться всех ещё на несколько минут. У меня есть важное заявление, — не спеша оглядел слушающих его представителей Цитадели и остановился на моей персоне, будто продолжая говорить только мне. — По случаю успешного предотвращения восстания сегодня вечером устраивается бал, — ликующие возгласы перекрыли тишину, но быстро умолкли, как только Мальбонте поднял руку в останавливающем жесте. — Приглашены все, — вступает Ребекка и встаёт рядом с Правителем. — Но просим вас выполнить одно условие. Это будет не обычный бал, а бал-маскарад. Поэтому обязательный элемент наряда - маска. Было заметно приятное удивление, ведь бал-маскарад намечался впервые. Возможность расслабиться и провести время в хорошей компании - всё это несомненно радовало. А маски только помогут создавать некую загадочность и свободу. Сами балы были не исключением с момента правления мужчины. Это сплачивало между собой ангелов и демонов, позволяло вдохновиться и найти себе новый круг общения. Каждый раз бал проходил на «ура», оставляя после себя большую гамму ярких эмоций. Но только сам полудемон никогда на них не появлялся. И все уже давно это знали, поэтому говорить торжественные речи по праву переходило Ребекке. А на вопросы о причине своего отсутствия он всегда отвечал коротко и ясно, что не любит такие мероприятия. Поэтому услышав о намечавшемся событии, я испытала двоякие чувства. С одной стороны, мне нравилось красиво одеваться, тщательно продумывать свой образ, а потом кружиться в танце под классическую музыку. Я всегда ощущала себя маленькой девочкой, которая смогла попасть в свои самые заветные мечты. Но с другой, отсутствие Мальбонте меня расстраивало. Ещё один шанс побыть вместе, но и он упущен… До вечера оставалось не так много времени. И мне нужно было ещё подыскать для себя подходящее платье. К Мальбонте уже выстроилась целая очередь, где каждый старался предложить что-то своё. Законы, правила, устои. На рассмотрение всего уходило много времени, и поэтому я поняла, что и сейчас не умею возможности остаться с ним наедине. Столько произошло, а мы будто отдалялись друг от друга. Это чувство пугало меня. И я пошла к себе, стараясь полностью переключиться на подготовку к балу. Найти красивый наряд не составило для меня труда. Платье в пол, с длинными рукавами и не очень пышной юбкой, цвета голубого неба, так схожим с оттенок моих глаз, сразу выиграло среди других вариантов. Черная кружевная маска также хорошо гармонировала с ним. Оставалось только распустить волосы, заделав небольшую прядь заколкой, и надеть туфли, чтобы полностью окончить этот образ. Надо всё равно хорошо провести этот вечер, несмотря на чувства тоски внутри.

***

Зал был огромен и поражал своим величием. С картин смотрели великие художники и Серафимы, которые смогли когда-то изменить мир, внести свой вклад, оставивший след в истории двух миров. Произведения искусства, видавшие на своем веку сотни тысяч судеб, теперь лицезрели новые события, вершившиеся прямо сейчас. Большие окна, обрамленные золотыми рамками, наполняли зал вечерним светом и атмосферой единства и мира. А многочисленные колонны, так устойчиво стоящие на мраморном полу, делали пространство еще более возвышенным и необъятным. Здесь можно было потеряться или же раствориться полностью. Что-то внутри отзывалось радостным позывом на всё увиденное, и я позволила себе забыться на доли секунды. Помещение уже было почти полным. Во всех сторон слышались тихие разговоры, которые было сложно различить, ведь они сливались в общий шум, а в воздухе повисло неопределенное волнение и ожидание чего-то торжественного. Было сложно узнать присутствующих, ведь маски загораживали лица. Я быстро прошлась взглядом по залу, высматривая Мальбонте. С надеждой продолжала искать, с каждой неудачей расстраиваясь всё больше. Его не было. Не пришел и в этот раз… Поправив своё платье, которое и так идеально сидело на мне, вышла в середину, смешиваясь с большим количеством прибывших. Нужно было поприветствовать знакомых, или же поблагодарить за визит приглашенных гостей. Какое-то движение показалось около окна, и я заметила, как мама пытается продвинуться на небольшую сцену, имеющую продолжение в виде лестницы с ажурными перилами. Когда она всё таки возвысилась над всеми остальными, раздался её твердый и ровный голос, что создалось впечатление - эта женщина точно не знает, что такое волнение или неуверенность в себе. — Рада привествовать всех, кто остался неравнодушен к этому мероприятию. Это ещё раз доказывает, что мы все можем быть едины, — она поднимает стакан с красным вином на уровень своего лица, замерев в таком положении на несколько секунд. — Объявляю начало бала-маскарада открытым, — чокается с залом, сразу отпивая глоток, а все присутствующие начинают громко аплодировать, повторяя праздничный ритуал за Ребеккой. Время начинает лететь незаметно. Увлеченная светскими беседами, как и все остальные, постепенно начинаю испытывать желание подвигаться. Думаю, что и гости согласны со мной, ведь со всех сторон постепенно начинают слышаться вопросы о продолжении вечера. И вот звучат долгожданные первые ноты рояла, где пианист настраивает нужный лад предстоящего танца. Все поспешно отправляются выстраиваться в первоначальные пары, которые впоследствии должны будут сменяться по кругу во время вальса. Растерянно застыв на одном месте, ведь почти никого не знаю, смотрю на появившуюся приятную суету, где кавалеры подходят к элегантным дамам и увлекают за собой. Галантный мужчина с белыми, как снег, крыльями и такого же цвета волосами, вдруг возникает передо мной, любезно протягивая руку. Я вижу его впервые, или же просто не могу распознать из-за бархатной маски, скрывающей глаза. — Не откажете начать со мной танец, прекрасная девушка? — Нет. С удовольствием соглашусь, — вложив свою руку в его ладонь, проходим на предназначенное нам место. — Вики, — скромно улыбаюсь, представляясь. — Анжел, — также в ответ обозначает незнакомец. Первые аккорды уже доносятся до ушей, и я встаю напротив блондина. — Не представляете, как я люблю балы. Этикет, выверенные манеры, шикарные женщины. Невероятно, — поправляет маску, заканчивая последние приготовления. — Но больше всего обожаю танец. Ведь именно в нём есть возможность выразить те чувства, на которые в жизни просто не хватает слов. Да и не всё в этом мире можно сформулировать с их помощью. Вы согласны со мной, Вики? — Да, Вы правы, — стараюсь натянуть улыбку, полностью находя истину в словах собеседника, но она получается какой-то искусственной. Еще раз оглядываюсь по сторонам, чтобы в последний раз точно удостовериться, что он не пришел.

Bryan Adams - Nothing I've Ever Known (минус)

(обязательно включить для атмосферы)

Музыка начинает набирать обороты, уже играя в полную силу, и мы с моим недавним знакомым вливаемся в круг. Одной ладонью держусь за плечо Анжела, а вторую вкладываю в его кисть, вытягивая наши руки в сторону. Он же берет меня за талию, но делает это в рамках дозволенного, не заставляя чувствовать себя некомфортно. Ритм медленный, поэтому мы не спеша двигаемся, вместе размеренно проходя пол круга. Немного волнуюсь, ведь мне требуется время, чтобы привыкнуть к ведущему меня мужчине перед новой сменой, но решаю просто отпустить момент, принимая должное. Миг, и вот я оказываюсь рядом уже с другим черноволосым демоном, с которым мы лишь успеваем поприветствовать друг друга в знак уважения легким кивком. Положение рук всё то же, что и прежде, поэтому испытываю уверенность и теперь могу полностью расслабиться. Движения остаются такие же неторопливые. И вторые полкруга я танцую с брюнетом, цвет крыльев которого так удивляет меня, ведь он больше похож на огненно-красный. Почему-то думаю лишь об этом, механически следуя ритму. Момент смены уже скоро, и демон вместе со мной лениво кружится, где я сразу перехожу к другому партнеру. Едва не теряю равновесие, но теплые мужские руки успевают незаметно подхватить меня, сжимая за талию. Найдя опору в ногах, поднимаю взгляд на своего нового партнера, как вдруг внутри что-то простреливает. Черные глаза смотрят прямо на меня, и мне кажется, что я теряю осознание, где нахожусь. Но Мальбонте уверенно начинает вести, нежно касаясь спины. — Ты пришел, — тихо произношу я. — Не мог этого не сделать, — отвечает у самого уха. Мы выходим из общего круга, и Мальбонте в танце выводит меня в центр. Как и полагается Правителю быть впереди. Теперь оставшийся танец нужно будет оставаться с выпавшей парой. И то, что им стал полудемон, похоже на подарок судьбы. Вокруг нас столько танцующих, которые словно парят в воздухе, отдаваясь нотам мелодии. Но я вижу и чувствую лишь его. Глаза в глаза. Не отрываясь. Смотрим уже не друг на друга, а куда-то глубже. Тонем в бездне наших душ. Ощущаю его сильные руки у себя на талии, которые так надежно держат меня. Мое платье развивается от постоянных поворотов. Я кружусь вокруг своей оси и снова возвращаюсь в объятия Мальбонте. От каждого соприкосновения тел электрический заряд прожигает меня. Мы так близко, что воздух становится общим. Не боюсь забыть движения, ведь полностью доверяю мужчине. Во всём. И пусть даже маска не позволяет увидеть все эмоции, которые мы испытываем в этот момент, я знаю точно, что чувствуем одно и то же. Как и всегда до этого. Вдруг по всему залу одновременно загораются свечи, отчего весь окружающий мир гаснет ещё больше, оставляя нас одних в темноте, освещенных лишь достающими бликами пламени. Последние аккорды, и мужчина наклоняет меня вниз, придерживая за спину. Я обнимаю его за шею, полностью забыв, как дышать. Губы в миллиметре друг от друга и почти соприкасаются, но Мальбонте выпрямляется, и возвращает меня в ровное положение. Затем аккуратно касается моего локтя и медленными движениями, дотрагиваясь до кожи только пальцами, ведет вниз по руке. Дойдя до ладони, уже крепко сжимает её в своей. Оглушительные аплодисменты почти взрывают зал, и все пары кланяются друг другу, благодаря за проведенное время вместе. — Ты прекрасна. Спасибо за танец, — мужчина аккуратно подносит мою ладонь к своим губам, мягко целуя. Изящно приседаю в реверансе. Не хочу, чтобы всё заканчивалось, ведь знаю, что стоит ему освободить хоть несколько минут, он сразу начинает размышлять о делах. Народ снова смешивается между собой, отчего мы становимся почти незаметными. Уже думаю, что Мальбонте вновь оставит меня, как вдруг он говорит: — Пойдем со мной. Это предложение почему-то дает мне надежду, что у нас получится сблизится не только в момент, который кажется последним для признаний, но и в обычной жизни. Поэтому, даже не зная, куда и зачем, беру его под локоть, и доверчиво следую за ним. Мы выходим на балкон, который будто отделен от общего зала. Я сразу замечаю темное небо, которое усыпано мириадами звезд. Они точно преследуют меня, наблюдая за моей судьбой. Не осуждают, а лишь присутствуют. Тем временем прохлада вечера уже неумолимо разносится по воздуху. Мальбонте подходит к самому краю, касается перил, вглядываясь при этом вдаль. Я встаю рядом с ним и смотрю туда же, куда направляет свой взгляд он. Мы молчим. Но тишина уже не кажется такой неловкой. Это своего рода тоже разговор. Только уже двух душ. Но я возвращаю нас в реальность, задав вопрос: — Почему тебя нет на тех портретах, которые висят в зале? — говорю первое, что приходит в голову. — Ты правда хочешь поговорить об этом? — Да, мне интересно. — Не вижу в этом смысла, — замечаю, как ему не нравится эта тема и поэтому отступаю с расспросами. Но вот теперь Мальбонте, спустя некоторое время, начинает говорить первый: — Посмотри вон туда, — выпрямляет руку, пальцем показывая что-то в небе. — Вижу звезду, но она такая яркая. Отличается от других звезд. Ночное небо, даже когда я была человеком, всегда вызывало во мне поистине прекрасные эмоции. Поэтому и сейчас продолжала завороженно смотреть за раскрывшейся передо мной картиной, ожидая ответа Мальбонте. — Её я наблюдал на протяжении всей своей жизни, ещё будучи маленьким, а потом уже и в теле Бонта. Мне казалось, что пока я вижу её - у меня остается надежда. — Надежда на что?— заинтересованно спрашиваю. — Что я встречу тебя, Вики. Ты была для меня всего лишь образом, энергией. Прикоснувшись ко мне тогда, на обрыве, где я стоял такой напуганный, надолго осталась в моей голове. И в моменты полного отчаяния, меня держала в разуме лишь мысль о том, что где-то есть ты. И я должен тебя найти вновь. — Но когда ты распорядился убить девушку по имени Вики, предполагал, что ей окажусь я? — Нет. Тогда тьма уже почти достигла своего предела, и мне было с каждым днем всё труднее её сдерживать. Мой план должен был воплотиться в жизнь, и я не думал о других. Лишь месть, — сказал прямо, не желая недоговаривать или что-то скрывать. — Однако я сразу узнал тебя. Ещё в лагере, при первой нашей встрече. Правда наши отношения были сначала...неоднозначные,— ухмыляется, наблюдая за моей реакцией. — Мне жаль, что я так долго не принимала тебя. — Для меня имеет смысл лишь то, что ты чувствуешь сейчас. Он подходит ко мне ближе и снимает маску, открывая своему взору мои глаза. Я несколько раз моргаю, стараясь скрыть проступившую на них влагу. — Я правда думал, что умру, — произносит мужчина, а я невольно вспоминаю тот вечер, когда казалось, что завтрашнее утро не наступит. — Не могла себе позволить даже думать об этом, — признаюсь смело. — Но это бы произошло, если бы не то видение. Поэтому я был готов. Всегда готов к этому. — Я умирала уже два раза, и на войне не знала своего исхода. Но ни одна из смертей не пугала меня так сильно, как твоя. Теперь уже я сокращаю дистанцию между нами до минимума. Касаюсь напряженных плеч, задеваю шею. Мальбонте неотрывно следит за моими движениями, и мне невыносимо хочется заглянуть ему в глаза. Поэтому я невесомо поддеваю маску, снимая её, и сразу встречаюсь с проницательным взглядом. — Я боялась потерять тебя. Провожу по скуле мужчины, большим пальцем поглаживая щеку. — Похоже, мы испытывали одинаковые чувства, — отвечает он. — Ещё в коридоре, перед своим уходом, я думал, что не хочу покидать тебя. Но так и не понимал, почему, отказав мне, ты стала мне будто ещё важнее. Это должно работать наоборот, — один угол его губ поднялся вверх. — Может в этом и заключается суть искренних чувств, что как бы ты от них не бежал, они всё равно не утихнут, — стараюсь сказать это как можно более уверенно, приподнимая лишь уголки губ, но всё равно испытываю внутреннюю вину за свой поступок. — Тогда я запуталась, пытаясь сохранить свою привычную жизнь, где уже всё стало для меня таким родным. Пойти за тобой было похоже на падение в пропасть. Когда не знаешь, что ждет впереди. По крайней мере, мне так казалось в тот период... В бесконечных попытках не ошибиться, я сделала свою главную ошибку. Почему мне так хочется вернуться назад и изменить свои решения, — уже почти плачу, пытаясь сохранить самообладание над собой. — Не стоит, — будто успокаивая, говорит Мальбонте. — Мы все порой совершаем неправильный выбор. Но это делает нас собой, и в любом случае ты всегда идешь своей дорогой, самой верной. С нее невозможно свернуть. Как видишь, мы сейчас всё равно с тобой вдвоем. — Значит, наши пути сходятся. Звезда на бескрайнем небе вдруг падает, оставляя после себя светлую полосу. Температура атмосферы неумолимо снижается, и я покрываюсь мурашками, что не уходит от внимания мужчины. Он снимает свой пиджак, оставаясь лишь в одной черной рубашке, и укутывает мои плечи. Мне велик смокинг, принадлежащий ему, и я ещё раз понимаю, какой хрупкой кажусь на фоне полудемона. Его запах теперь заменяет воздух, отчего я начинаю дышать глубже. — Что бы ты сделала, если знала, что сейчас остаются последние минуты твоей жизни?— неожиданно спрашивает Мальбонте. Вижу, как он пристально наблюдает за мной, но продолжаю смотреть вперед. Это создает ещё большее напряжение между нами. — Ты танцевал сегодня со мной. Я уже счастлива, — улыбаясь, снова вспоминаю тепло его тела и, сама же проиграв в выдуманной схватке, поворачиваю лицо к нему. — Но если серьезно, то мне бы не хотелось ничего менять. Последние минуты я бы провела с тобой. — это больше, чем признание в любви, поэтому, немного смутившись, опускаю глаза вниз. — Твоя очередь сказать. Он молчит и смотрит на меня, словно пытаясь уловить что-то понятное лишь ему, а потом неожиданно припадает к губам. Не дает возможности даже осмыслить происходящее. Но я поддаюсь ему, сразу приоткрывая рот и давая возможность для любых действий, которые он пожелает. Держу его за плечи, но не могу перестать думать, что мне не хватает только лишь этого касания. Хочу большего. Мужчина целует сначала бережно и нежно, но с каждым новым и уже становящимся тяжелым вдохом делает это всё более напористее. Волнует моё сердце. Оторваться друг от друга очень сложно, но нам приходится это сделать. — Пойдем. Уже все гости расходятся, — загадочно улыбается, приглашая меня внутрь замка. Мои волосы путаются на ветру, и я отцепляю от своей прически заколку, которая являлась украшением моего сегодняшнего образа, а затем кладу в карман так заботливо отданного мне элемента гардероба мужчины. Вновь заходим в зал, уже почти опустелый. Ощущение недавнего праздника всё ещё царит в зале, но начинает медленно покидать его. Мальбонте задерживается, чтобы попрощаться с оставшимися гостями. А потом вновь присоединяется ко мне, уже полностью свободный от своих обязанностей. Проходя коридор, я вдруг вспоминаю, как совсем недавно шла здесь одна, терзаемая своими мыслями. Даже подумать не могла, что всё может так кардинально измениться. — Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди. Поэтому нужно продолжать верить, — словно прочитав мои мысли, говорит Мальбонте. — Но порой это бывает очень трудно. — Трудно, но возможно. Это важно помнить всегда, — протягивает руку, открывая дверь наружу. Выходим на улицу, и я вдыхаю ночной воздух, который пахнет росой и туманом. Мужчина повторяет за мной, прикрыв глаза и наслаждаясь окончанием дня. Затем мы продолжаем наш путь. — Ты говорил, что видение помогло тебе выжить, ведь ты смог принять свою светлую часть. А ещё встретил родителей. Полудемон кивает, плотно сомкнув при этом челюсти. — Но для чего они были там? — тропа становится очень узкой, и нам приходится идти вплотную, соприкасаясь плечами. Почему мне становится так сложно подбирать слова? — Не знаю. Может это была попытка сделать мне ещё больнее, — отвечает он. — Я словно кожей чувствовал, что это всё ненастоящее, мимолетное. Но так не хотел в это верить. Будто мне позволили вновь почувствовать себя нужным, а потом безжалостно отняли самое важное. Некая проверка на прочность. — Тебе не хватает их, я знаю. Сколько бы времени не прошло, эта рана никогда не заживет. Но позволь себе поверить, что они всегда остаются рядом с тобой и никогда не покидали тебя. Лишь изменили свою форму. Так ты сможешь постоянно ощущать, что не одинок, — говорю, вспоминая, как давно, ещё совсем ребенком, потеряла маму. — Ты думаешь о своем отце? — вдруг задаёт вопрос Мальбонте, будто снова не хочет говорить о своих чувствах. — Да. Сначала испытывала невыносимую боль от его утраты. И самое страшное, что меня пытались всячески заставить забыть мою земную жизнь и все события, связанные с ней. Но это несправедливо, — кажется, обида на то, что когда-то мне выписали микстуру для стирания воспоминаний, снова заговорила во мне. Но я знала, что Мальбонте меня не осудит. Отчего то просто верила в это. И поэтому могла открыться. — А сейчас, когда вторая жизнь заменила мне прежнюю, порой я всё также думаю об отце, но уже просто скучая и надеясь, что он справился. — Однако всё равно знаешь, что эта боль, хоть и утихшая, останется с тобой навсегда, — понимающе продолжает, не останавливаясь идти и смотря в одну точку. Знаю, кого сейчас видит перед собой. Своих родителей. — Винишь меня в этом? — Нет. — Но должна. — Почему? — Так принято. — Я давно простила тебя, — признаюсь, сама ощущая внутреннее освобождение. — Спасибо за это. И вот дверь в мой дом оказывается перед нами. Мы останавливаемся, а я, касаясь дверной ручки, разворачиваюсь к мужчине. Звезды в небе будто подмигивают нам, полностью одобряя наше получившее общение и мысли, которые мы всё таки смогли сказать друг другу. — Я благодарен тебе за этот вечер, — произносит мой спутник. Снимаю пиджак со своих плеч, сразу чувствуя окружающий меня холод вечера. Отдаю вещь в руки Мальбонте, но будто не хочу этого делать. Испытываю лишь непреодолимое желание закутаться посильнее и больше не снимать. — Надеюсь, что он не последний. — Всё зависит от нас, — заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, большим пальцем задевая мочку. — До завтра. Нагибается, подходя ещё ближе, чтобы оставить поцелуй на лбу. Но этого действия ему оказывается недостаточно, и он продвигается ниже, короткими поцелуями оставляя мокрый след на моем носу и щеках. — До завтра, — говорю ему прямо в губы, опаляя их своим теплым дыханием и не желая мириться с такой маленькой лаской. И это становится последней каплей, ведь Мальбонте, больше не сдерживаясь, слегка наклоняет голову в сторону, прикасаясь ко мне сначала носом, а потом уже и ртом. Обвивает мою спину двумя руками, прижимая к себе как можно ближе. Почувствовав его проникающий язык, не сдерживаю тихого стона, который растворяется в наших рваных выдохах. Мы начинаем целоваться так долго и желанно, что мои коленки подкашиваются. Но вот мужчина отпускает меня и, тяжело дыша, произносит: — Мне пора. Разворачивается и уходит, напоследок бросив заинтересованный взгляд. Он правда просто так уйдет? Где-то внутри начинает неприятно колоть. Прохожу в комнату, сразу зажигая свечи. Длинный день сказывается на моем состоянии, ведь я чувствую себя уставшей. И хоть тяжесть дня почти валит меня с ног, она всё равно не может уберечь от мыслей. Поэтому я сразу, будто рефлекторно, начинаю касаться губ, будто всё ещё ощущая на них губы Мальбонте, и опять вспыхиваю, пытаясь унять свой разум, так подло рисующий передо мной образ мужчины. Но мне всё ещё мало его. Расстегиваю на платье молнию, находящуюся сбоку, и поочередно сбрасываю туфли. Приятное чувство освобождения появляется в теле. Смотрю на своё отражение, а кожа всё еще продолжает гореть от его прикосновений. Наверное, мне сегодня долго не удастся уснуть. Интересно, о чем будет думать он? Представляю, как мужчина входит в свои покои. Снимает обувь, отбрасывая пиджак из рук в сторону, и сразу проходит в душ. Включает горячую воду, а зеркало из-за этого постепенно начинает запотевать. Не торопясь, берётся расстегивать пуговицы своей рубашки, медленно освобождаясь от такой ненужной ткани и открывая вид на свое рельефное тело. Пар уже заполняет пространство. В ванной становится слишком жарко, поэтому капли пота, не смея больше задерживаться, стекают по его виску. А после попадают на плечи, и очерчивая каждую мышцу, стремятся всё ниже. И ниже. Видят на своём пути те участки, которые не позволено видеть другим. Мальбонте успевает стереть их у самого ремня. А затем приступает расстегивать и его, следом опуская молнию брюк вниз. Так, стоп. Мне требуется определенное время, чтобы снова вернуть себя в обычное состояние. Но не думать о продолжении становится слишком сложно. Однако всё таки решаю, что попытаться поспать сегодня всё же стоит, поэтому хочу закончить раздеваться. Уже стягиваю вверх платья, справившись с рукавами, до живота, оголяя белый кружевной бюстгалтер на тонких бретельках и плоский живот, как вдруг шум у порога привлекает моё внимание. Не прикрыла дверь. — Вики, ты забы… Фраза обрывается, оставаясь незаконченной, и мы сразу встречаемся взглядами в зеркале, а время будто останавливается. Мальбонте смотрит мне в глаза, не опуская взгляд вниз. А у меня возникает навязчивое желание, чтобы он нарушил это правило. — Я не вовремя, — словно нехотя отрывается от меня, поворачивая голову в сторону. Крепче сжимает ручку двери. — Я…— хочу найти хоть какие-то слова для ответа, но так и не могу этого сделать. И тогда прямо говорю вещь, которую стала жаждать ещё так давно: — Не уходи. Переводит на меня уже более осмысленный взгляд, но я вижу мимолетное удивление. Всё ещё продолжает держать обладание над собой, ведь так и не смеет посмотреть ниже моего лица. Может, давно не сомневается, но хочет точно знать, не буду ли потом жалеть я. Нет. — Я останусь, но только если ты уверена в своем решении. Не отвечаю. Лишь поворачиваюсь к нему лицом, всё ещё находясь около зеркала. В теле уже во всю играет адреналин, и я, твердо убежденная в своих намерениях, решаю повторить сделанный мною когда-то необычный, основанный только на глубинных порывах, поступок. Пристально смотря на него, начинаю медленно продолжать снимать вдруг ставшее таким лишним платье. Больше не чувствую усталости.