Closing the Distance

Цзинь Лин слишком похож на своего отца, когда дело касается эмоций. Громкое признание во время ночной охоты, совсем как у отца. Через заполненную людьми поляну, совсем как у отца. Убегает, совсем как его отец. Его преследует запоздалый смех Вэй Усяня, отчётливый даже сквозь чащу деревьев, через которую он бежит, отступая в окружающий лес. Грубые слова, которым глава ордена Цзян ненамеренно научил за все годы, сейчас очень кстати, чтобы описать данную ситуацию, как и его чувства к Вэй Усяню, смех которого все ещё раздается в ушах. Он потерял лицо перед Ханьгуан-цзюнем, которого очень уважают и чьё выражение, каким-то образом, стало ещё более невыразительным, после слов Цзинь Лина. И перед Вэй Усянем, чей смех уже затих, но это не меняет факта, что он худший дядя на свете — не то чтобы Цзинь Лин когда-либо называл его так даже случайно. И перед другими учениками, с которыми он ходил на ночные охоты и с которыми, возможно, мог бы стать друзьями. Он, возможно, возможно, только что разрушил любые отношения, которые у него были с Лань Сычжуем: дружеские или любые другие. Лань Сычжуй добрый, умный и искренний. Лань Сычжуй, который сейчас, скорее всего, смущён, потому что это было слишком дерзко для любого ученика Лань. За исключением, может быть, Цзинъи. Но точно слишком для Сычжуя. Лань Сычжуй, который соответствует своему ордену Лань. Лань Сычжуй, который нежен и красив. Который даже в резкие моменты встречает Цзинь Лина с улыбкой. Улыбкой, что никогда не перестанет заставлять сердце трепетать. Лань Сычжуй, который, как уверен Цзинь Лин, теперь ненавидит его. Лань Сычжуй, который подходит к Цзинь Лину, осторожно переступая через корни дерева, разделяющего их. Он выглядит таким же невозмутимым, как всегда. Кровь Цзинь Лина бурлит в венах, мышцы напрягаются, готовые к побегу. Лишь улыбка на лице Лань Сычжуя удерживает его на месте. Улыбка, от которой сердцу одновременно хочется и биться быстрее и остановиться. Даже несмотря на неловкий изгиб, нарушающий обычную безмятежность. Неуверенность заставляет едкие слова собраться на кончике языка — горький привкус наполняет рот. Он не знает лучшего способа защитить себя, когда нет возможности убежать. Когда Лань Сычжуй стоит перед ним с мягкой улыбкой, то это успокаивает и одновременно удивляет. Что ты здесь делаешь, — почти огрызается Цзинь Лин, но в последнюю секунду прикусывает язык. Глупый вопрос. Ясно, что он здесь делает — проверяет Цзинь Лина после его эмоционального всплеска, хотя сам Цзинь Лин не знает, почему. Чего ты хочешь? — хочет спросить он, потому что яркое сияние, умело — хотя и не мастерски — скрытое в глазах Лань Сычжуя, заставляет Цзинь Лина дернуться, будто он крайне не уверен в правильности следующего шага. Цзинь Лин очень надеется, что «почему?» не сорвётся с губ, потому что ему уже требуется все, чтобы стоять на месте, не убежав и не упав в обморок. Так что, если Лань Сычжуй ответит, то не останется ничего. Все, что он может сказать — опустошит Цзинь Лина. Цзинь Лин, наконец, выдавливает: — Что? Лань Сычжуй даже не вздрагивает. Вопроса недостаточно. Он не способен охватить все, что Цзинь Лин хочет спросить, однако, Лань Сычжуй спокойно это принимает. — Я попросил учителя Вэя перестать смеяться, — просто говорит он. Цзинь Лин только сейчас понимает, где остановился Лань Сычжуй. Возможно, немного далеко для их разговора, но недостаточно, чтобы обозначить какую-то личную границу между ними. Ровно настолько, чтобы Цзинь Лин не чувствовал себя в ловушке. Он на мгновение сбит с толку подобным вниманием. Цзинь Лин надеется, что эмоция останется незамеченной. Он поднимает подбородок в знак надменной гордости: — Кого волнует смех этого сумасшедшего! Он вечно смеётся над чем-то. Улыбка Лань Сычжуя становится снисходительной. — Учитель Вэй не более сумасшедший, чем ты или я, — говорит он. Несмотря на резкость в словах, улыбка не дрожит. «Я вот определено схожу с ума,» — Цзинь Лин ловит себя на этой мысли. Его нервы ни на йоту не успокоились с момента побега в лес. Но он ничего не говорит, вместо этого усмехаясь и скрещивая руки на груди. — Цзинь Лин, — начинает Лань Сычжуй. Несмотря на то, что он сохраняет тон ровным, спокойным и оставляет между ними дистанцию, Цзинь Лин обнаруживает, что напрягается. Лань Сычжуй продолжает тем же тоном, — То, что ты сказал, правда? Что-то в том, как он спрашивает, как звучит, будто его не очень волнует ответ, словно ему просто любопытно, раздражает. Цзинь Лин резко отводит взгляд в сторону, подальше от всего, что связано с Лань Сычжуем. Кулаки сжимаются. — Разве для тебя это важно? — спрашивает он. Это, наконец, вызывает реакцию. Однако Цзинь Лин отказывается повернуться, понимая это лишь по слабому шуршанию ткани. — Ответ? Да. Цзинь Лин слышит, как под чужими ногами хрустит ветка. Он борется с желанием посмотреть, сделал Лань Сычжуй шаг вперёд или назад. — Ты? Конечно. Цзинь Лин снова усмехается. На этот раз слабее. В попытке скрыть нервозность, он делает успокаивающий вдох, медленный и глубокий. Неторопливо разжимает и снова сжимает кулаки, пытаясь снять напряжение в теле, но не в силах избавиться от него полностью. — А что насчёт меня? — рискует Цзинь Лин. Слова звучат твердо и настойчиво. Он поднимает взгляд, едва в состоянии бороться с дрожью. — Я… Пару мгновений Цзинь Лин ждёт, пока Сычжуй продолжит. Однако он этого не делает. Отсутствие ответа — достаточный ответ. — Понятно, — говорит Цзинь Лин, поднимая голову. Он все ещё не смотрит на Лань Сычжуя. Поворачивается, отвешивая резкий поклон, полный решимости сохранить остатки достоинства. — Прошу прощения за то, что поставил тебя в неловкое положение. Пожалуйста, забудь все, что я сказал. Выпрямившись, Цзинь Лин собирается уходить, все ещё не встречаясь с ним взглядом. — Цзинь Лин, подожди… Слов Лань Сычжуя достаточно, чтобы заставить Цзинь Лина замереть ещё до того, как запястье ловят ледяные пальцы и ладонь. — Ты правда важен для меня, — твердо говорит он. Цзинь Лин поднимает взгляд, чтобы посмотреть на него. На лице Лань Сычжуя мелькает тень сомнения или волнения, Цзинь Лин не уверен. Он чувствует, как хватка на запястье слегка сжимается. Цзинь Лин застывает от слов, от прикосновения. Он вздыхает, моргает и снова вздыхает. Его мозг медленно тикает, тикает, тикает, пока, наконец, не щелкает. Слова Лань Сычжуя. Прикосновение Лань Сычжуя. Чужая ладонь, внезапно горячая, как клеймо, все ещё обвивается вокруг руки, даже когда Цзинь Лин оборачивается к нему полностью. — Ты имеешь в виду… — Цзинь Лин не разрешает себе надеяться, но не может не задохнуться. — Это значит… Ладонь Лань Сычжуя сжимается вокруг его запястья достаточно сильно, чтобы причинить боль. Цзинь Лин замечает, как чужие щеки покрываются светло-розовым румянцем, а глаза упорно прикованы к земле между ними и… Ох. Ладно. Цзинь Лин позволяет себе надеяться. Совсем чуть-чуть. — Я… — снова начинает Лань Сычжуй. На этот раз, Цзинь Лин ждёт, пока он соберётся с мыслями. Рука Лань Сычжуя расслабляется, затем сжимается, затем снова расслабляется. Пульс ускоряется. Затем ладонь скользит вниз, к ладони Цзинь Лина, сжимая ее так нежно, будто Цзинь Лин — нечто драгоценное, с чем нужно обращаться осторожно. Цзинь Лин слегка дрожит. Он чувствует себя слишком переполненным, как стеклянная бутылка, на грани того, чтобы треснуть. Лань Сычжуй встречается с ним взглядом. В его глазах решительность. — Ты мне тоже нравишься, Цзинь Лин. Цзинь Лин перестает дышать. Он думает, что, возможно, даже его сердце остановилось — хотя, может быть, это не так, потому что он слышит стук, заглушающий звуки. Нервная, дрожащая улыбка появляется на лице Лань Сычжуя. На какую-то дикую секунду Цзинь Лин боится, что тот сейчас заберёт слова обратно. В панике, он крепче сжимает его ладонь. Использует их сцепленные руки, чтобы вывести его из равновесия, притянув к себе. Затем они целуются. Наверное, это не самый лучший поцелуй. Цзинь Лин никогда раньше никого не целовал — ему не с чем сравнивать, однако, он уверен, что поцелуи не должны причинять боль или включать в себя столкновение зубами и носами. Тем не менее, это все ещё идеально. Потому что это Лань Сычжуй. И они целуются. Цзинь Лин отстраняется первым из-за стремительно настигающего осознания. Он понимает, что поцеловал Лань Сычжуя, не убедившись, что тот хотел этого. Конечно, нельзя просто взять и украсть чей-то поцелуй и… и, боже, а что, если это был его первый поцелуй? Что если Цзинь Лин украл его первый поцелуй? Он снова паникует. По телу разливается успокоение, когда он чувствует, как руки обхватывают лицо. Теплые и все ещё немного потные. Цзинь Лин пытается найти это отвратительным, но способен описать это лишь как заземление. Утешительно. Он встречается взглядом с Лань Сычжуем, ловя играющую на его губах улыбку. С намеком на усмешку. Цзинь Лин почти ощетинивается, однако, Лань Сычжуй произносит его имя нежно и тихо. Цзинь Лин чувствует распространяющееся тепло от щек до груди, по всему телу. Лань Сычжуй нежно проводит по щеке подушечкой большого пальца, отчего Цзинь Лин слегка вздрагивает. Затем тот наклоняется, медленно, неторопливо, давая достаточно времени, чтобы отреагировать, отстраниться, оттолкнуть или встретить на полпути. На этот раз поцелуй мягче, без столкновения зубов. Цзинь Лин понятия не имеет, что делать со своими руками и языком. Лань Сычжуй улыбается ему в губы. Цзинь Лин думает, что второй поцелуй неописуемо лучше первого. Лань Сычжуй отстраняется, оставляет ещё один поцелуй на его лбу прежде, чем сделать шаг назад. Руки снова сжимают его ладони. — Вау, — выдыхает Цзинь Лин, слегка ошеломленный. Лань Сычжуй смеётся, удивленно и тихо. Цзинь Лин не может не улыбнуться этому звуку. — Пойдем на свидание, — выпаливает Цзинь Лин. Как только мозг догоняет слова, его щеки вспыхивают. — Прямо сейчас? — спрашивает Лань Сычжуй с намеком на поддразнивание в голосе. Он слегка сжимает ладони Цзинь Лина, чтобы сгладить колкость. Фыркнув, Цзинь Лин отводит взгляд. Лань Сычжуй снова смеётся, на этот раз коротко. Он использует свою хватку, чтобы притянуть его ближе, оставив на щеке поцелуй. Затем, с усмешкой отстраняется. Щеки Цзинь Лина горят. Ему приходится сдерживать поток проклятий, вырывающийся от смущения. — Мы обязательно сходим на свидание, — обещает Лань Сычжуй. Слова выливаются на Цзинь Лина, как спокойная волна воды, охлаждая, но не гася огонь, сжигающий изнутри. — Но сейчас давай вернёмся. Вместе. Цзинь Лин заторможено кивает. — Вместе, — повторяет он. Лань Сычжуй в ответ мимолётно улыбается и кивает, ободряюще сжимая ладонь. — Вместе.