Ведьмовской гримуар.Начало

Нить дальнейшего диалога двоих не совсем друзей степенно стала теряться для меня на фоне подымающегося внутреннего гула. В ушах шумело. Тело бросило в жар. Страх отступил, а чувствуя размеренное сердцебиение да покачиваясь в такт вдохам, колышущим грудь Браоза, я попросту растворилась в этом немыслимом моменте близости, что еще утром казалась мне более недостижимой. Да, пусть так и при таких обстоятельствах, но он был рядом, заставляя жадно впитывать родной аромат, ловить каждое мгновение, дабы хоть немного заполнить пустоту в груди. Вырвать меня в реальность удалось лишь помпезному прощанию Аверила, что уже опроверг мое отношение к отряду грызунов да приобщил к новому классу - птицы. «Да ты разноклассовый гибрид, НеБишоп... Вопрос лишь о чем они говорили? Диалог в записи не предоставляется?» - прилетел следом саркастичный укор от здравого смысла, пока я взглядом провожала удаляющийся силуэт, а тушку мою уже привычно встряхивали, перехватывая за плечи: -А теперь скажи мне, Джексон – какого черта ты здесь делаешь? – сквозил в мою не прикрытую душу такой же холод чужих слов. Была лишь не большая разница в тональности и эмоциональной составляющей любимого голоса – в отличии от отчуждённого общения с Аверилом, сейчас его пропитывала злоба. Она же и не позволяла поднять глаза на говорящего - столкнуться с новым порицанием в серебряных далях я была попросту не готова. - А говорят, инстинкт самосохранения входит в базовую комплектацию… - пока я прожигала взглядом дыру в районе его ключиц, вампир уже активировал нравоучения, внимать которым совсем не хотелось. Негодование же, источаемое им, не иначе как передавалось воздушно-капельным путем, и спешно разрасталось ядовитыми побегами и внутри меня, заставляя, не смотря на всю тоску по одному говнюку, стряхнуть со своих плечей родные руки: - Значит я бракованный экземпляр! – выплюнула, отступая на шаг назад и таки возводя глаза к серой буре, что клубилась нескрываемой яростью. Токсично-хмурое небо разрезала яркая вспышка молнии, вскрывая мешок со скопившимися осадками и моей обидой: – так вот вместо него меня оснастили безудержной тягой к приключениям, и ну никак не сидится мне в теплом доме, точно у Бога за пазухой – все манят неприятности. – заметить не успела как в саркастичной обертке вывалилась наболевшая суть. И о, да, так на меня он еще не смотрел – одним лишь взглядом свежуя плоть, отделяя ее от кости, тем самым придавая решительности в последующий монолог: -Надеюсь достаточно исчерпывающий ответ для твоего вопроса относительно того, что я здесь делаю? А вот ты своим появлением опять всю малину испортил! Не явись ты сейчас… -речь уже трещала по швам от захлестывающего отчаяния, а взор начинало застить соленой мутной пеленой, - не явись ты тогда… Все давно бы закончилось… -Закончилось как? – втиснулся в мое открытое бичевание старбакс, и во взгляде его я снова уловила тревогу, вот только черта с два я наступлю еще раз на эти грабли и поверю в ее подлинность: -Не важно! Дефектные образцы должны быть утилизированы. - Ах прости, что помешал твоей утилизации. - картинно разводит руками и отступает на шаг назад, словно тонко так намекая мол, «можешь продолжать - я больше палец о палец не ударю». Меня же тем временем окончательно заматывает в пыльный ковер беспросветной апатии: -Да пошел ты! - вырывается надрывный вопль, обжигающий горло, - Ненавижу тебя и всю твою вынужденную добродетель! - в душе вздымается ураган из разнообразных эмоций. Здесь злость и обида, горькая безысходность и еще нечто, распирающее грудную клетку пустотой до ноющей физической боли. Все это сплетается плотной удавкой на моём горле, срывая с губ истеричный всхлип, а к небесной воде, что несется потоками по лицу, уже примешиваются слезы. Миг, когда на моём запястье сжимается теплый браслет старбаксовской руки и он новым рывком оттягивает меня, теперь уже от разверзшейся пропасти собственной атимии, попросту ускользает от полноценного восприятия. Снова уткнувшись лицом в мужскую грудь, и содрогаясь в невротично-конвульсивных всхлипах, повторно вдыхаю миксованый родной аромат. И вот что бы я там не кричала до - факт, что этот запах стал важнее кислорода не изменен. Я готова в нем даже задохнуться, лишь бы только навечно остаться в этой мимолетной секунде, где его объятия раскрыты для одной влюбленной истерички. Не убиваемая девочка Любочка уже натягивает розовые очки и лосинки с принтом сердечек, хватает транспаранты с любимым образом, скандируя чисто кипеловские требования взять и сердце, и душу. -Дура! – прогремела где-то в районе моей макушки, на которую легла тяжесть старбаксовского подбородка, констатация диагноза для одной митингующей, - Если бы ты научилась смотреть хоть немного дальше собственного забитого эго...-тяжелый вдох оборвал Браоза на полуслове, а после его рука сжалась на моей пояснице, натягивая промокшую одежду, - но если тебе так легче ...считай и дальше мою добродетель вынужденной, скажи, лишь как защитить тебя от самой себя? Был ли вопрос риторическим, или нет - в любом случае в ответ я лишь издала ещё один всхлип, пытаясь постичь глубинный смысл и не привычную тональность всего сказанного. Отбитая же на всю голову любовь продолжала свой рок концерт, а чувство собственного достоинства отчаянно пыталось ее дисквалифицировать нокаутом и требовало четких инструкций о том, как нам защититься от самого вопрошающего. Заткнуться их всех заставило лишь исчезновение отягощающего элемента с моей бедовой головы. «Сейчас оттолкнет!» - зашептали чувства, разбегаясь перепуганными мышами по норкам нутра, и подрагивающей конечностью я впилась в лацканы черного, привычно не застегнутого, пальто. Как-то даже не осознано, второй перехватила свободную руку Браоза. Интуитивно зацепила большим пальцем несколько финальных ответвлений черной татуировки. Наводя её, спустилась ниже и крепче сжала холодные да мокрые пальцы, внутренне поражаясь, как все иные проблемы меркнут на фоне одного мучительного чувства привязанности. - Так значит ненавидишь, говоришь? - раздается тихий, хрипловатый шепот уже у виска, пока я, выдавая свое утвердительное «угу», наблюдаю, как мое сердечное наваждение выкручивает свою руку, уже знакомо переплетая наши пальцы. -Лучше бы это было правдой! - с этими словами чужая хватка на спине исчезает, чтоб переместиться на голову, сжимая в кулаке мокрые волосы и разрушая былой сценарий старых сновидений. Резким движением, Браоз болезненно тянет их в низ, заставляя поднять лицо. Глаза рефлекторно сощуриваются от боли, а губы приоткрываются в немом стоне, чтоб в следующий миг все же оказаться смятыми тем самым требовательным поцелуем. Поцелуем, который не предусматривает отказа или ответа. Его он добивается. Диктует лишь свои правила, наматывая тонкие нити моих чувств на лезвие ножа, чтоб потом безжалостно разорвать их. И так раз за разом. Снова и снова, выдирает ответные реакции силой, болезненными укусами кромсая мягкую кожу. Помнится, раньше мне, до замирания сердца, было интересно каким же был на вкус тот, случайный... Мимолетный да не распробованный контакт наших губ... Теперь я точно знала ответ- настоящий поцелуй Доминика имеет привкус моей собственной крови, что вот уже тонкими струйками течет по подбородку. И нет в нем ничего нежного, томящего или сладкого, как обещали сны и мыльные вампирские саги да сериалы. Поцелуй вампира это в первую очередь больно. Но все же это была не та боль, дабы хоть немного унять которую ты закидываешься анальгетиками и уповаешь на их эффективность – эту, вопреки всему, мне хотелось лишь продлить, а может даже усилить. Интуитивно подалась еще ближе, отпуская якорь черного пальто и пробираясь рукой под его отворот, ощущая под своей ладонью биение родного сердца. Не ведомое раньше. Быстрое, захлестывающее в своей скорости мое неверие в происходящее, наполняющее опустевшее нутро единым смыслом. Двинутая Любочка, уже пищала от восторга и кидалась своим железным «я же говорила», пока, отпустив наконец волосы, меня сильнее прижимали к себе. А дальше была полная потеря реальности, в которой все чувства и ощущения, сплетаясь воедино, начинали стягивать образовавшимся канатом все внутренности, срывая с моих искусанных губ уже отнюдь не болезненные стоны. Переплетение наших пальцев было разорвано, а тушку мою перехватили в районе бедер, приподнимая от земли. Мир вокруг закружился, стерся подобно меловой надписи на обшарпанной доске. Я даже не заметила в какой момент по моим щекам перестали бить холодные капли дождя, лишь отдалённо ощущая, что согревает меня не только внутренний жар, а и теплота неизвестного помещения. Вновь ощутив под ногами твердую поверхность, уловила перезвон ключей и скрежет их в дверном замке. Не разрывая кровавого поцелуя, Браоз переместил наш тандем в глубь отворенного помещения, припирая меня к ближайшей стене. Истерзанные губы обрели не прошенную свободу лишь когда, спускаясь вдоль подбородка и собирая языком кровяные побеги, Доминик переместил лёгкие касания своих уст к шее, подрывая к чертовой матери все мои тактильные ощущения. Пост взрывная волна рассыпалась мелкой, колючей крошкой по телу, делая кожу гусиной. А после к тишине комнаты, нарушаемой лишь моими тяжёлыми вдохами, примешался и резкий, дребезжаще-скользящий звук расстегиваемой молнии на моей куртке. С характерным шлепком верхняя одежда упала на пол, а моей кожи под, не менее мокрой, толстовкой коснулись холодные пальцы, тут же собирая ее гармошкой, стягивая, да так же отбрасывая куда-то. И вот в этот момент затуманенный разум накрыло неожиданной, ледяной волной отката. «Нет все конечно здорово... Пропихнул, припечатал...а вот готовы ли мы к распечатыванию?» - тихо заскулило что-то внутри тоненьким голоском. Наверно это была старушка девственность, что все боялась отойти в мир иной. Далее эта гадина дёрнула стоп-кран в скоростном поезде поглотившего меня желания, а я вздрогнула от резкой перемены ощущений. И видимо внутренний тормозной, искрящийся скрежет был на столько гулким, что даже визуально стал заметен, ведь в следующий миг Браоз остановился, упираясь в мой лоб своим, заставляя открыть глаза. Пару обоюдно сбивчивых вдохов понадобилось на адаптацию зрительного навигатора к синеватой вечерней полутьме и нахождения в ней очертания дорогого сердцу лица. Вернее, даже губ, которых коснулась кривая улыбка. И вот он словно бы заранее знал, чем дело все кончится... И абсолютно ничего не ожидая лишь ощупывал грани, до которых я в действительности готова дойти. Поднеся ко рту большой палец и прокусив его, вампир коснулся моих губ в довольно интимном жесте, неспешно обводя их, припухший от укусов, контур своеобразной кровавой помадой. -Ты промокла...- выдохнул крайне двусмысленно в сложившейся ситуации, пока я интуитивно уже вела языком проторенной дорогой, собирая капли его крови и уже самолично закусывая нижнюю губу. Браоз же дёрнул со спинки близ стоящего кресла плед и отстранился, заворачивая в него мои голые плечи: - Я лишь начал процесс переодевания, - заключил, отступая на пару шагов, и щёлкая выключателем, освещая для меня обзор на уже знакомую гостиную. А после и вовсе пошел в сторону модульного шкафа, таящегося за зеркальной поверхностью, в толще которой отдаленно отражалось перепуганное, бракованное недоразумение, имеющее мое лицо. В аккурат на ту же спинку, где ранее почивал теперь скрывающий мою частичную наготу плед, приземлился серый реглан, в то время как сам подающий направился к смежной кухни, попутно скидывая с себя одежду. Полу оголённый силуэт уже скрылся за перестенком, когда душу мою вновь заполнила пугающая пустота, а щеки залило пунцовой конфузностью сложившейся ситуации. Сердце металось в груди подобно игле в швейной машине. Дыхание все отказывалось приходить в норму, а в голове звенела лишь одна шальная мысль касательно того, что же это сейчас вообще было? «Ты снова облажалась девочка..» - откликнулось забитое женское начало: «И наш девиз по прежнему непобедим: возбудим и...» -Блядь…- сорвалась я на шепот, сползая по стене и, усевшись на пол, принялась стягивать прилипшие джинсы. «А вот и нет... Ты как раз-таки неприступный бастион.» -эпично измывалась-таки не попранная честь, но тут же была заткнута кляпом. Ведь в данный момент не столь важным было новое интимное фиаско, сколько явно изменившаяся полярность наших с Браозом отношений. А ещё, натягивая на себя новый оверсайз да оборачивая голые ноги пледом, я прислушивалась к звяканью кухонной утвари и понимала главное - наш диалог не закончен. Собрав с полу мокрую одежду и прижав ее к груди, было сделала шаг в сторону уже облюбованного мною когда-то дивана, но так и замерла, не решаясь пройти дальше. А что? Формально меня никто не приглашал и чувствовать себя как дома тоже не предлагали. Сколько я простояла каменным монументом эпохи идиотизма, кусая губы да сминая пальцами ворох мокрой ткани, сказать сложно. Даже когда хозяин дома молча сменил мою ношу на теплую кружку ароматного варева цвета бордо, в котором мгновенно был распознан глинтвейн, я все же не изменила своей статуйной позиции. -Там на столько комфортней? – изрек с присущей и ранее отчужденностью Доминик, утилизировав мою одежду где-то в ванной комнате, может даже в мусорном ведре. Он присел на диван, да небрежно выхватил сигарету из портсигара, лежащего на кофейном столике, своим риторическим вопросом таки вынуждая последовать его примеру. Не спешно я засеменила к зоне седалищного комфорта, и, хотя вся ситуация побуждала желание так же вот закурить, прибегла я лишь к усаживанию своей филейной части на противоположную сторону углового дивана. От греха подальше как говориться...