Вишнёвый дым

      Она вдыхала вишнёвый дым медленно, короткими затяжками. Обнимала фильтр пухлыми искусанными губами так, словно именно эта сигарета была самой последней в её жизни. Облизывала фильтр маленьким красным язычком, пробуя на вкус любимую вишнёво-табачную горечь. Долго держала дым в лёгких, а потом медленно-медленно выдыхала рыхлое сизое облачко. И снова, снова, пока случайно не затянется палёным фильтром.       Сириус любил наблюдать за ней.       Она была прекрасна, совсем без одежды, с длинными белоснежными волосами и чёрными, как две большущие дырени на белом лице — аристократическая бледность, мать её! — глазами. Стройное тело было невероятно гибким, тонкие запястья — невозможно хрупкими, а её губы — алые, манящие, буквально сводили его с ума.       Её ногти, выкрашенные чёрным лаком, впивались в его кожу, оставляя на ней жутковатые борозды. По пальцам стекала его — чистая, подумать только, чистая! — кровь. Она отрывисто — зло почти — шептала: «Блэк», и её шёпот сливался с его хриплым рыком, в котором с лёгкостью можно было угадать её имя. Её волосы расплёскивались по подушке, будто молоко. Они дышали и стонали в унисон. Они были едины…       И всё. Она ушла от него далеко-далеко, туда, откуда не возвращаются. Сириус запретил себе вспоминать её даже под страхом смерти.       Но сейчас, когда ни кровь, ни война, ни смерти, ни Азкабан не имеют значения… Когда под руинами Блэквуда её белые кости, над морем — прах, выпущенный из душной урны, сворованной из семейного склепа Малфоев… Когда от него осталось лишь воспоминание, красная вспышка, да плещущаяся ткань…       «Так вот ты какое, посмертие» — думает Сириус, смотря на неё. И шепчет тихо-тихо, хрипло-хрипло, срывая со старой раны так и не засохшую корочку, заливая воспалённый заново, никак не заживающий разлом целебным вишнёво-табачным бальзамом:       — Рокс…       А она смеётся в ответ своим низким смехом, грудным, сочным, вибрирующим и таким знакомым смехом. Облизывает алые, как гриффиндорский стяг, губы. Обнимает его, обдавая любимым запахом, и, запрокинув голову, говорит:        — Долго же я ждала тебя, Блэк.       И он понимает, что теперь у них будет всё. Будет секс до утра — всю ночь напролёт, будет солнечный огневиски, будет рычащий чёрный мотоцикл, будет отчаянно-громкая — маггловская! — музыка и, самое главное, вишнёвый дым.