Я нарву тебе цветов со всех полей...

У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят. Стало быть, в этом счастье…

Лев Толстой

— Куда ты меня так долго и упорно ведёшь? — недовольно интересуется Вару, касаясь чужих ладоней, закрывших ему глаза. Зонтик немного вздрогнул, но радостно фыркает, вновь пропихивая своего компаньона вперёд. — Эй, помедленнее! Я ничего не вижу, в отличие от тебя, тряпка. — Знаю. Я хочу показать тебе сюрприз. — Зонтик добавляет тише — Сегодня же твой день. — Можно было бы просто показать, мне неудобно так идти. И сегодня простой день. Не преувеличивай. Зонтик на это тихо угукает, проводя взглядом невидимую дорогу до нужного места. Замечательное в любом плане, где цветов, которые так ненавидел зелёный тролль, и в помине не было. Вару нравится отдых на природе в любом его проявлении, это секрет, который знал только сам трефовый валет. — Да брось ты, Вару. Это мой подарок на твой день рождения. Скоро увидишь. — Сейчас мне понравится что угодно, если я это увижу, смекаешь? — Вару слегка оступается, ударяясь о попавшийся камень, после недовольно зашипев. Зелёные очки едва не слетели с него. — Если твой подарок — перелом мне костей, то я не нуждаюсь в этом, нюня. — Всё обойдётся. Мы скоро придём уже. Вару недовольно вдыхает воздух, подавляя агрессию. Зонтик явно постарался над подарком, но…как же Вару не любил эту неизвестность. Впрочем, ради этого добряка он мог бы и потерпеть. Спустя ещё пять минут спотыкания обо всё, что лежит на земле, они, наконец, доходят до места назначения. Вдруг Вару улавливает шум воды. Слабый, умиротворяющий шум воды, словно мелодия гениального музыканта ласкала слух его слушателей. Когда с его глаз убирают руки, скрывавшие от него мир, он убеждается в своём. — Дыхание перехватывает, не правда ли, Вару? — спрашивает Зонт, тепло обнимая его, ласково уложив голову на скрытое синим свитером плечо. Сам пиковый вздрагивает, не привыкший к такой нежности. Вару на это вглядывается в алые облака, слоями перекрывающие лучи закатного солнца, которое золотом освещало зелень природы. Птицы пели свою сонату, посвящая её своей единственной музе — природе. Это очень…красиво. Впервые, Вару уверен, что будет кощунством — смотреть на такой закат через зеленые стекла очков. Сердце ритм меняет, глядя на чары природы. — И что мы здесь забыли? — Сегодня твой день, Вару. — он стоит перед своим валетом, ласково глядя на него. — Поэтому… — Ты решил повалятся на земле? Так я подскажу, Данте же приглашал принять грязевые ванны. Чего отказался-то? — Уж прости, но я не Габриэль, — улыбается Зонтик, позволяя Вару принять себя за плечи. — Но я привёл тебя сюда, чтобы предложить тебе отдохнуть от…наших друзей, которых иногда слишком много. И громко. — Затея чудная, но тишину мы будем слушать на сырой земле? — издевательски пропел тролль. — Почему же? — приходится выйти из таких родных объятий, а после подойти к двум массивным дубам, за которыми открывается вид на небольшой лагерь, где даже костер был подготовлен, но не горел пока ещё. — Что думаешь? — Сойдёт. — он игнорирует смешок своего ненаглядного, который явно понял, что Вару сам в восторге от места и природы. Вару не признаёт, но такой вариант событий ему очень нравится, наравне с местом, наравне со всем, что связано с Зонтиком. Найти такое красивое место…сложно. Зонтик очень постарался, чтобы его порадовать, и это мило. Трогательно. На самом деле…возможно… Вару иногда слишком язвителен с ним, но…ничего со своим характером не может поделать, хотя, Зонтику, он сам говорил, нравится всё. Зонтик разводит костёр, доставая из припрятанного рюкзака грибы и овощи, приготовленные для гриль на огне. Вару смотрит на него, наблюдая, как блестят глаза в свете огня. — Что это ты делаешь? — интересуется Вару, усаживаясь рядом. Он немного прикрыл глаза, наслаждаясь ароматом яблок и лесных трав, исходящим от валета трефовой масти. — Еду решил приготовить? — Ага. — Зачем ты это всё придумал? — Вару обнимает его за плечи. — А, Зонт? — Ну, — голубоволосый зажмуривает один глаз, неуверенно охватывая ладонью запястье. Лёгкий стыд, неуверенность и налёт страха, но Вару мягко наклоняет голову, молча успокаивая своего возлюбленного. — Я подумал, что…неплохо было бы нам провести время вместе. Просто ты и я. Без свидетелей и чужих глаз. — Получается, ты решил устроить нам свидание? — Угу, — Зонтик ласково улыбается. — Я люблю тебя. Настолько сильно, насколько это возможно. Самому страшно — Пхах, ты ведь знаешь, что невозможно очаровательный? — Вару немного смеётся, счастливо улыбаясь на такое чистосердечное признание. Слова может и простые, но такие ценные. — Я тебя обожаю. Безмерно. — Вару мягко касается чужих губ в невесомом поцелуе, наколенным светлым чувством благодарности за то, что именно он тот, кого так самозабвенно любит трефовый валет. — Не злись, я иногда бываю жутко язвительным, но я всё равно тебя люблю. — Если бы ты не был таким, какой ты есть, я бы, возможно, тебя не полюбил. — лукаво сообщает ему Зонтик. — Твоя острота на язык притягивает. Весь ты притягиваешь. — Должен ли я считать это за комплимент? — Сам решай. — Зонтик позволяет ему прижать его к себе. — Тогда я решил, что ты единственное, ради чего я готов навсегда отказаться от зелёной краски. — Я счастлив, что настолько важен для тебя. — тянет Зонтик, ведя плечом, пунцовея пуще прежнего. Сердце скачет. — Мне нравится. — Тогда… Я могу поцеловать тебя по-настоящему? Разрешаешь? — Зонтик поворачивается на это, поднимает глаза на пикового, а затем едва заметно кивает. Он точно не против. Поцелуй Вару несёт столько чувств к нему, что Зонтик задыхается от них. Слишком много. Он не успевает с ними справляться, от этого мозг лишь впадает ещё в большее наслаждение. Он почти сразу поддаётся немой просьбе своего шутника разомкнуть губы, после чего он ощущает всю палитру скрытых желаний, чувств и страха не быть вместе, рассказанную касаниями теплого языка. Сладкий стон сам срывается с губ, и художник обнимает своего валета за шею, аккуратно утягивая на себя, падая на мягкое покрывало. Из него вытягивали всё, что может держать на земле. Мысли плыли, тело горело от одного только поцелуя, ради которого Зонт хотел бы научиться обходиться без кислорода и вовсе. За первым поцелуем следует ещё один. Крышесносный и лишающий рассудка. Касания становятся более уверенными, Вару перестаёт отягощать себя мыслями о том, что его оттолкнут, потому что к нему прижимаются ближе, пытаясь неуверенно и слегка зашуганно отвечать, едва-едва касаясь языком в ответ. Зонтик до одури пьянит его своей скромностью и…безупречностью. Всё — от голубых волос и до бледной кожи — всё это кажется ему идеальным. Для Зонтика это всё ново и неизведанно. Но так…до дрожи чарующе-приятно. Ему нравится пробовать так, тактильно. Касаться пальцами кожи того, ради кого он открывает глаза. Он мечтал видеть в глаза валета пиковой масти то же, что и сам видел в своих. И его мечта сбылась. Зонтик тянется к нему, желая быть ещё ближе. Слиться кожей с Вару. Не позволять даже воздуху вставать между ними. Из круговорота чувств их обоих вытягивает запах грибов, которые все танцевали с языками пламени. Еда почти покрылась угольной корочкой. Зонтик тихо смеётся, нелепо морща нос. Вару ехидно щурится. — Ах, так? — он мазнул пальцем с сажей по носу своего Зонтика, по-детски хихикая. — Вот тебе! — Эй, ты что пачкаешься, а? — насупленно бурчит валет, но в другую секунду уже не выдерживает и тихо смеётся, глядя на него. — Я рисую. Ты не понимаешь. — загадочно комментирует Вару, проводя пальцами по щеке парня. — Не злишься? — Шутник склоняется над ним, проводя носом дорожку от ключиц до левого ушка, около которого он ставит поцелуй-метку, хрипло усмехаясь. — Если это ты, то тебе всё можно. — нежно обещает Зонтик, руками приближая лицо любимого к себе. Ему нравится такой Вару — никому незнакомый и очаровательно-теплый Вару, которого видит только он. Восхитительно. Вару поглаживает большим пальцем щеку своего художника, не прерывая зрительного контакта. Нельзя. Их обоих слишком влечёт внутренняя близость. Зонтик видел его обнажённую душу — ему можно всё и в миллион раз больше. — Мы увлеклись. —констатирует Вару, кивая головой в сторону поджаренных грибов. — Не без этого. — Зонтик усаживается на пледе, облокачиваясь на Вару. — Но я не против. Вару смотрит на него, подняв бровь. Сейчас он прекрасен. Поалевшие щёки, блестящие глаза, в которых он тонет каждый раз. Немного потрепанная одежда, которая, по правде, могла бы и не мешать ему наслаждаться Зонтиком. Волосы, мягко лежащие на плечах и светлая кожа, на которой, около левого уха, красовалась красноватая метка, наличие которой не могло не заставлять Вару улыбаться, словно кота, который объелся сметаной. — Зонтик? — Вару мягко позвал его, отвлекая от созерцания пламенного танца языков огня. — Что такое? — Вару сел сзади него, прижимаясь к своему человеку телом, наслаждаясь запахом волос и тем, как мерно стучит сердце трефового валета. — Я правда, чертовски сильно люблю тебя. — Вару не говорит это громко. Счастье любит тишину. Он шепчет эти слова на ухо, заставляя Зонтика вздрогнуть от такого сокровенного признания, которое заставляет его сердце плясать чечётку. Хотя, Вару не первый раз говорит ему это. — Можешь пообещать мне кое-что? — непривычно тихо и серьёзно спрашивает Зонтик, глядя в любимые глаза. — Что? — Вару знает, что согласится на всё, что предложит его личный ангел, но ему интересно…что попросит валет. Какое обещание? — Просто пообещай, что у нас есть завтра. Хочу прийти к тебе и знать, что у нас есть завтра. Завтра. Послезавтра. И дни после этого. Вару замирает, вслушиваясь в эти слова. Как точно озвучили его собственные страхи. Страшно, что они с Зонтиком так подходят друг другу. Словно два кусочка пазла, который наконец-то стал единым целым. — Зонтик, — он обхватывает его руки своими, крепко сжимая ладони, перепачканные красками и угольными карандашами. Руки художника. — У нас будет не только завтра или послезавтра. Я готов на вечность с тобой. И знай, — он прислоняется щекой к шее валета, сжимая его в объятьях. — я никогда не отпущу тебя. — Я и не уйду. Кажется, мне и вечности не хватит, чтобы насладиться нами. Вару молчит, но он знает ответ. Его мысли совпали с мыслями шутника. И если честно, Вару готов отмечать свой день рождения каждый день, если только подарком будет Зонтик. Потому что… Зонтик — единственное море, в котором его инстинкт самосохранения равен нулю… И когда Вару в нём тонет, то с улыбкой идёт ко дну. Не зря художник и шутник нашли друг друга.