Контраст

Бывают дни, когда она вскакивает с постели с улыбкой и открывает окно спальни. Ветер колышет пряди ее волос, а она подставляет свое довольное личико под солнечные лучи. В такие дни она наскоро принимает прохладный душ и, завернутая в короткое полотенце, с капельками воды на бархатной коже быстро выбирает наряд. Обязательно платье, в светлых тонах, привлекающее взгляд и так подчеркивающее её утончённую фигурку. Какаши нравится наблюдать как в этом белом фартуке с красными маками она переступает с ноги на ногу, плавно покачиваясь под мелодию утреннего радио, режет огурец и, шустро съедая кусочек, улыбается своей шалости, как-будто он будет её за это журить. Как в очередной раз обжёгшись, тянет пальчик в рот, а потом, вспомнив, к мочке уха, и мужчина смеётся, опираясь подбородком на запястье — и это лучший ниндзя-медик мира шиноби? Как утыкается носом в букет малиновых роз в вазе на разделочном столе, втягивая их аромат замирает, трется о мягкие лепестки щеками и губами, и, кажется, уста крадут эту красоту цветка, становясь малиновыми и чертовски притягательными. Как она завтракает, болтая ногами, попивает черный чай с лимоном и размышляет, что сегодня вечером неплохо было бы взять заварные пирожные на завтра, и как бы сдержаться и не съесть их уже вечером, чтобы не перегрузить поджелудочную, которая здорова. Пока. Как радостно воскликнув «До вечера!», выходит из квартиры и через парк идёт в госпиталь, припрыгивая, пока никто не смотрит. В обед она будет рассказывать о смешном пациенте, который травил анекдоты про своё отравление. Про мальчишку, который требовал лапшу, потому что: «Тот, кто хочет стать героем, как Наруто Узумаки, должен питаться только раменом!» И не важно, что у него диета, и что у Наруто быстрая регенерация клеток, и только потому тот ещё не умер от язвы желудка. Но она не злится, просто её глаза светятся ностальгией. Вернувшись домой, облегченно ахнет снимая высокие каблуки, и, положив пирожные в холодильник на самую верхнюю полку, снова зароется лицом в розы и задумается. После наденет его любимый домашний сарафан и приготовит онигири. Перемыв всю посуду, поставив стирку, вытерев пыль где только могла залезть и полив все цветы кажется уже дважды, всё-таки достанет одно пирожное, и, жуя, прокрадётся в спальню, чтобы почитать медицинские свитки часок-другой. Бывают дни, когда она закрывается в квартире, кутается в голубой махровый халат и мажет волосы странно пахнущей травяной жижей, надевает непромокаемую шапочку с уточками и накручивает на голову полотенце. Накладывает на лицо смесь из огурца и мёда. И Какаши не может воздержаться от комментария. Красит ногти в салатовый цвет, стирает и берёт красный. А вечером заваривает зелёный чай с жасмином и садится на диване читать медицинские справочники. Заснёт под пледом. Утром, под жалобы на боли в спине, её пальчики разомнут шею и поясницу. Долго купаясь, раскрасневшаяся от горячей воды, бурча сварит кофе с корицей. Ещё дольше будет выбирать, что же надеть, и, наконец, выбрав, под тихое «Ушла» выйдет из дома. Но он этого не увидит, потому что скопил на столе три стопки бумаг, и ещё две под ним. Поэтому не будет смысла уходить из резиденции. Она забудет про обед — в сезон простуд слишком много больных. И всё равно Какаши не сможет сдержать своё недовольство — столько раз говорил беречь себя, ведь сотрудников более чем достаточно. Вечером она зайдёт в ателье, спросить не привезли ли ту малиновую ткань и понурая дойдёт до лавки с данго, купит сразу три порции, и пойдёт домой. Приняв горячую ванну, заварит мелиссу с ромашкой и сидя на подушке у окна, будет наблюдать как оранжевые и жёлтые листья падают на землю. Иногда Какаши кажется, что она как волчица, на которую действует луна. Он замечает, что когда луна растёт, девушка полна сил и энергии. То спокойной, то озорной, то неудержимой настолько, что на тренировке она даёт ему жару. Но как только луна начинает спадать, с каждым днем настроение ухудшается, от простой безмятежности и задумчивости к печали или сильной раздражительности. И сегодня именно такой день. Пошла молва, что Госпожа глава госпиталя не в духе. И он вздрагивает, прислушиваясь к стуку каблуков за дверью кабинета, чтобы понять: она ли это, и в каком настроении. Но к вечеру выдыхает — обошлось. Сама же Госпожа останется на ночную смену и утром, придя домой завалится, не переодеваясь на кровать, утонув в беспамятном сне. А Какаши осторожно накроет её покрывалом и тихо пойдёт на работу. Бывают дни, когда она мечтательна и весела. Бывают дни, когда она загадочна и немногословна. А бывают дни, когда она просто устала. И мужчина с большим удовольствием зовёт её на прогулку. Он любит наблюдать за её походкой, слушать её размышления о жизни, отвечать на её вопросы, видя как искренне она хочет услышать именно его ответ. Но больше всего Хатаке любит, проходя кафе на воде со смотровой площадкой, остановиться и, протянув руку, сказать: «Потанцуй со мной». Она поднимет взгляд и мягко улыбнётся, вкладывая свою прохладную руку в его горячую. Он ведет её в незамысловатом неспешном танце прямо на дороге. Сначала они смотрят на друг друга, переговариваются, подтрунивают. Мужчина благодарит Ками, что сегодня будний день и совсем нет людей. Сумерки уже заканчиваются. Свет из окон кафе освещает площадку, у входа на неё полумрак. Музыка доносится до них еле слышно, но этого достаточно. Сакура расслабляется, согреваясь теплом, кладёт голову ему на грудь и мычит, совсем не попадая в ноты. Хатаке хочется подшутить над ней, но он только мычит вместе с ней, её левую руку пристраивает у себя на плече, а свою кладёт ей на спину, прижимая ближе. Ведь у воды холоднее, температура стремительно падает. Поздний октябрьский вечер заставляет отправится домой. Оба будут спать сладко и глубоко, ведь такой тяжелый день закончился так по-простому волшебно. В дни снегопада она надевает собственноручно связанные рябые носки разной длины и с пузатой кружкой какао усаживается у окна наблюдать за метелью. Уютная теплая атмосфера, создаваемая запахом напитка, подушками на полу, гирляндой на стене из маленьких фонариков, мицо-супом на плите, от запаха которого водопадом выделяется слюна — хочется разделить это с ней, но нужно вернутся на работу и идти на собрание с джоунинами. Встреча с друзьями — их любимые дни. Болтовня и смех в огромной компании всего выпуска и бывших учителей. Она не пьёт слишком много, ведь это может навредить будущим детям, и на призывные возгласы Кибы отвечает, что подумывает не пить и вовсе. Мясо шипит на огне, гогот усиливается, а Сакура засматривается на спокойно падающий снег и думает о своем. По пути домой она будет ногами проваливаться в снег и заметив, смешинку в его глазах, наигранно укоризненно посмотрит и бросит неизвестно откуда взявшийся снежок, от которого Какаши, естественно, увернется. И бой будет проигран: он окунёт её в сугроб, а она очарует его своей надутой мордашкой и красными щеками. А когда он рассмеётся, со смущенной улыбкой толкнёт локтем не скрывающего своего довольства мужчину. Бывают дни, когда она грустит. Ничего не говорит и смотрит перед собой, в никуда. У Какаши всё валится из рук, так же как и из её - помидор сегодня утром. Ароматный, распластавшийся по полу, окажется в мусорке, завтрак не будет доделан — аппетита всё равно уже нет. День пройдёт незаметно. Спросят что происходило — не скажешь, потому что не видел, да и не смотрел. Всё мысли там, в той пустоте глаз, что заставляет теряться и метаться в безысходности, не в силах противостоять этой чёрной всепоглощающей дыре. В такие дни она надевает первое попавшееся под руку. Расчесавшись, намажет губы той же помадой, но вместо спелой черешни — окровавленный багровый лист. Его не коснётся улыбка, не коснётся сама жизнь, потому что хриплый, неживой голос пугает её. На ногах старые форменные сандали, на плечах серый халат и гора. А на лице - тень. Сама природа замирает, как ждёт неисправимого. Атмосфера давит, пока не поднимется ветер и не принесёт облака, что омоют слезами его тоску. В такие дни работники резеденции раздражают своей некомпетентностью, автомат подаёт кофе не только в стакан, но и на пол, а бумаги на столе появляются как-будто мононокэ их приносят. Последние приносят и старейшин… Инугами их всех раздери! Поздним вечером в кабинете ни света, ни души. Дождь всё льёт, а Какаши, смотря в окно, качает головой, прогоняя непрошеных гостей. Заставляет себя вспомнить как неделю назад она проиграла бой, и, скорчив рожицу, сморщила свой маленький курносый нос. Сегодня Какаши не увидит его, потому что знает, что тот омоется слезами из зелёных глаз. Что в её гостиной так же темно, и так же сыро как и в его душе. Что лучше убиться, чем видеть неподвижный силуэт и не иметь права что либо с этим сделать. И день ото дня он чувствует этот контраст. Счастье и нежность, горе и злобу. Он никогда не сможет её коснуться. Ведь ждать Сакура умеет лучше всего.