Как в детстве

Ах, как мы часто слышим разговоры, Что без разлуки счастья не сберечь. Не будь разлук, так не было б и встреч, А были б только споры да раздоры.

      Тэхен катит коляску с мирно спящим ребенком по вымощенным тротуарной плиткой дорожкам парка. Погода сегодня выдалась наипрекраснейшая, что позволило взять на прогулку едва выздоровевшего малыша. Они не выходили из дома две недели. Две недели, за которые Ким успел пережить весь спектр отрицательных эмоций: от злости до панического страха.       Телефон начинает звонить настолько неожиданно и громко в мирной тишине районного парка, что молодой родитель вздрагивает, доставая его из кармана. На другом конце провода, разумеется, его редактор, требующий сдать новую главу романа к завтрашнему вечеру. Тэхен знает, что уже получил несколько отсрочек, когда Джун узнал о болезни его сына, но дальше так продолжаться не может.       — Я знаю, — вздыхает в ответ на длинную поучительную речь Ким. — Мне осталось дописать всего несколько страниц. Постараюсь закончить сегодня же.       Намджун продолжает говорить что-то про ответственность, но Тэхен его уже не слышит. Смартфон, до этого зажатый между ухом и плечом, улетает вперед по тротуарной плитке, когда малыш в коляске неожиданно начинает плакать. Телефон забывается. Потом поднимет. Все же, как бы сильно ему ни была дорога эта работа, ребенок для него всегда будет на первом месте.       Крошечный мальчик оказывается на руках папы в считанные секунды. Обычно он не капризничает много, но после болезни стал чаще проситься на руки. Тэхен не против. Он бы сутками не спускал с рук свою ценную ношу. Малыш перестает плакать, стоит заботливым рукам родителя прижать его к груди. Он дергает ручками и ножками, спрятанными за несколькими слоями ткани, чмокает губками и смешно морщится, когда особенно яркий луч солнца оказывается опасно близок к темным шоколадным глазкам.       — Дядя, — тоненький детский голосок раздается сбоку. Тэхен отвлекается от собственного ребенка, чтобы обратить внимание на того, кто стоит перед ним. Мальчику, стоящему рядом с Тэхеном не больше трех. Он невероятно милый. Круглое личико, обрамленное шоколадного цвета кудряшками, выражает всю серьезность его намерений. Глаза неожиданно зеленые и такие огромные, носик-кнопочка, губки бантиком. Он протягивает Киму его собственный телефон, держа его сразу двумя ручками, и выглядит это настолько умилительно, что омега улыбается, присаживаясь перед ним на корточки. Тэмин ворочается на руках, но плакать больше не пытается, когда папа перекладывает его так, чтобы одна рука была свободна.       — Привет, милый. Спасибо тебе большое. Ты очень помог мне. Настоящий герой, — Тэхен любит детей и относится к ним соответственно. Тем более, что этот мальчик был настолько мил, что бескорыстно, как могут только маленькие дети, помог ему с такой мелочью, как упавший телефон. Он бы и сам мог поднять, да только вот это не делает ситуацию менее приятной.       Щечки мальчика заливаются румянцем. Он смущенно улыбается, сверкая белыми зубками, что вдруг становится похож на… кролика. Тэхен видел подобное однажды, но гонит от себя мысли о прошлом, улыбаясь такому неожиданному помощнику в ответ. Он уже хочет спросить, куда подевались его родители и почему он один, но уже готовый вырваться вопрос прерывает громкий голос в нескольких метрах от них:       — Джебом! — молодой мужчина подлетает к ним через каких-то пару секунд, сгибаясь пополам. Он утыкается локтями в колени, тяжело дышит, но смотрит только на малыша. Когда же ему все же удается отдышаться, он поднимается, строго смотря на ребенка, сердце Тэхена, кажется, перестает биться.       — Бомми, сколько раз я говорил тебе не сбегать от меня вот так. А если бы я потерял тебя? Представляешь, как грустно мне было бы, — Ким во все глаза смотрит на то, с какой заботой и неприкрытой нежностью молодой человек отчитывает ребенка за непослушание. В его голосе сквозит страх и незамутненная ничем любовь. Такую же сам Тэхен испытывает к Тэмину, барахтающемуся на его руках.       Он сильнее прижимает к себе сына, слыша тихое «Прости, папочка!» от старшего ребенка, и в очередной раз вздрагивает. Не может поверить, что все это происходит с ним. Прямо сейчас он был бы не против оказаться где-нибудь подальше от этого места. Пусть даже снова сидеть в четырех стенах своей квартиры, только бы не рассматривать того, кто пришел к нему из их общего прошлого. Он надеется, что Чонгук не узнает его. Тогда можно будет избежать неловкости и… попросту сбежать. Так он и планирует сделать. Но осекается.       — Спасибо вам, что… Тэхен? — Конечно, Чон его узнает. Тэхен даже не понимает, как мог сомневаться в этом всего несколько секунд назад. Это просто немыслимо. Они провели вместе столько времени, что Ким даже сейчас может по памяти воссоздать каждую улыбку того, кто стоит сейчас напротив. Он знает расположение каждой родинки и каждого шрамика на теле Чонгука. Знает, как он выглядит, когда счастлив и когда злится. Знает, каким нежным и жестоким он может быть. Тэхен видел его разным. Не менялось только одно — теплота в глазах при взгляде на своего хена. Чонгук всегда смотрел на него так.       Его глаза комично расширяются. Он подхватывает на руки, кто бы мог подумать, собственного сына и окидывает его внимательном пронзительным взглядом, задерживая его чуть дольше на Тэмине, уснувшем в надежных руках папы.       — Здорово выглядишь, хен, — Тэхен так не думает. У него круги под глазами от почти двух недель без нормального сна. Он все никак не может сбросить лишнее с боков и бедер после того, как перенес беременность и роды. Его щеки красные, как и его глаза, что нисколько не удивительно, ведь Чонгук, черт бы его побрал, сейчас стоит прямо перед ним и делает вид, будто они всегда были лишь хорошими друзьями. Они и были. Жили в соседних домах, росли вместе. Чон был всего на пару лет младше. Подружились за неимением выбора, а может потому, что было интересно проводить время вместе. Тэхен, несмотря на то, что омега, всегда защищал младшего, когда тот попадал в переделки, а попадал он в них с завидной регулярностью. Рос хулиганистым мальчишкой, а вырос тем, кому Тэхен подарил все первое, что могло быть в его жизни.       Они были импульсивны и до глупости влюблены друг в друга. Горой стояли за свои отношения, хотя родители Чонгука были не в восторге от происходящего. Были так наивны, полагая, что это навсегда.       Навсегда не случилось.       Случился переезд Тэхена в Сеул, где ему предстояло учиться. Случились отношения на расстоянии, которые очень тяжело давались. Случилась победа Чонгука в конкурсе, где грант на обучение в Париже стал их приговором. Они разошлись по обоюдному согласию, чего не скажешь об их чувствах.       — Давно ты вернулся в Корею? — Он неловко улыбается, пытаясь скрыть тот факт, что откровенно пялится на того, кем стал хулиганистый мальчишка, в которого однажды без памяти влюбился неприступный омега. Он бы польстил себе, сказав, что каждый альфа хотел бы заполучить его в то время, но и вниманием был не обделен. Только ему никто не был нужен. Никто, кроме Чонгука, который смотрел на него так нежно. Который касался его, как самого драгоценного. Чон тоже его любил.       — Через месяц после рождения Бома. Если ты не против, мы могли бы зайти в какое-нибудь кафе. Поговорить. Если, конечно, тебе не нужно спешить домой или куда-то еще…       Парень выглядит неуверенным, каким Тэхен не видел его, пожалуй, никогда с тех пор, как ему было шестнадцать. Тогда они впервые поцеловались. Чонгук был тем, кто первым робко потянулся вперед, неловко прикасаясь губами к его собственным. Между ними столько воспоминаний и утерянных возможностей, что Тэхену становится дурно. Несмотря на это, он соглашается, осторожно укладывая своего маленького сына в коляску. На улице все еще ярко светит солнце, заслоняемое деревьями в парке, тепло пронизывает воздух вокруг. Тэхену в сто раз теплее. Он смотрит на две одинаковые улыбки. Когда улыбается Чонгук, малыш у него на руках тихо хихикает, обнимая отца за шею и прижимаясь к нему.       Ким все не может поверить, что Чонгук стал отцом.       Они сидят в кафе, расположенном на первом этаже дома, соседнего с тем, в котором живет Тэхен. Говорят обо всем, переходя от темы к теме. Покупают Джебому, который оказывается действительно очень похож на маленького Чонгука не только внешне, но и немного хулиганистым поведением, пирожное, которое тот требует у отца. Они пьют чай. Чонгук предпочитает кофе со сливками и сырное мороженое, которым делится с Тэхеном, потому что знает, что это любимый вкус омеги.       Джебом докрашивает последнюю картинку из тех, что ему принес официант, и спрашивает отца о доме. Тэмин продолжает мирно спать в коляске, накормленный и переодетый в комнате родителя и ребенка. Они оба понимают, что пришло время расставаться. Киму не хочется. Честно говоря, он не помнит, когда в последний раз вот так целиком и полностью отдавался времени, проводимому с кем-либо. Он видит потухший взгляд альфы, и в груди отчего-то теплеет. Губы сами собой растягиваются в улыбке.       — Я живу недалеко отсюда, — нервно сдвигая чашки на край стола, говорит Чон. Его руки чуть трясутся, а взгляд бегает по столешнице. Он совсем не изменился. Его лицо все такое же, немного детское. Под глазом шрам, полученный в одной из драк, куда он влез, как оказалось, из-за Тэхена. Ким тогда рыдал, как сумасшедший, когда узнал, что альфа попал в больницу. Думал, что-то серьезное. Боялся потерять. Он стал старше, мужественнее. Черты лица заострились. Он больше не тот мальчик, которого Ким помнил по последней встрече несколько лет назад. Чонгук стал мужчиной. Мощным, притягивающим взгляды омег, проходящих мимо их столика. Его широкие плечи сейчас выглядят, как скала, на которой мог бы удержаться целый мир Тэхена. Вся его жизнь могла бы поместиться там. Он ловит себя на мысли, что улыбается, глядя на то, как суетится альфа, боясь сказать вслух, что расставаться с ним сейчас не хочет.       — Давай я дам тебе свой номер, а там посмотрим.       Он искренне надеется снова встретиться с Чонгуком и Джебомом. Возможно, они могли бы снова прогуляться по парку или провести время где-нибудь еще. Выбора не так уж много с учетом того, что у него на руках грудной ребенок.       Они расходятся спустя еще полчаса, за которые успевают расплатиться, немного поговорить и дойти до входа в подъезд Тэхена. Малыш-Чон просит попрощаться с Тэмином, когда Чонгук уже хочет увести его домой, как тот и просил. Он держит спящего мальчика за ручку, наблюдает внимательно.       — Пока, Тэмини, — тихонечко говорит он, после чего поворачивается к отцу, ожидая возвращения домой. Чонгук так трогательно улыбается, наблюдая за этой картиной, впрочем, как и сам Тэхен. Он чувствует, как альфа берет его за руку. Почти неощутимо, нежно сжимает тонкие длинные пальцы и глубоко вздыхает.       — На тебе нет обручального кольца.       Он не уверен, что может говорить подобное. Ким читает эту неуверенность на его лице.       В следующий раз, когда Тэхен уже сдает необходимую главу редактору, а Чонгук разбирается с проблемами на работе и получает повышение, что заставляет омегу им очень гордиться, они встречаются без детей. Ким не в первый раз оставляет сына с лучшим другом и его альфой, но все равно волнуется, много говорит и наставляет, а когда видит скептическое выражение лица Чимина, сдается. Джебом, как позже узнает Тэхен остается с бабушкой и дедушкой.       — Он просился со мной, когда я сказал, куда иду, — Чон смеется и смешно морщит нос, как делал это и в детстве. — Честно говоря, я совсем не удивлен, что он привязался к тебе и Тэмину всего после одной встречи. Ему не хватает внимания омеги, так что твоя забота, когда мы сидели в кафе, подкупила его.       — А его папа или…       Он не пытается узнать, есть ли кто-то у Чонгука. Честно. Если только немного но старается отбросить эти мысли в сторону. Сейчас речь идет о ребенке. И это было бы очень грубо с его стороны — радоваться тому, что Чон одинок. Очень грубо, Тэхен, — повторяет он себе снова, пока альфа собирается с мыслями, нахмурив лоб. Ким хочет разгладить складочки на его лице. Чонгук вызывает в нем неконтролируемые приступы нежности даже спустя столько лет.       — Знаешь, я действительно пытался, — его плечи опускаются, словно на них падает груз, весом в целую гору. — Пытался забыть, все бросить, не думать. Когда мы разошлись, и я уехал, сначала чувствовал свободу. Она меня пьянила. Будучи влюбленным в своего единственного лучшего друга с раннего детства, невольно устаешь в какой-то момент. К тому же, тогда мне казалось, что отношения на расстоянии это не то, что нам было нужно. Да и ты подтвердил мои мысли, — он переводит дыхание и выглядит виноватым, но Тэхен не считает его таковым. Он понимает, о чем говорит Чонгук, а потому лишь внимательно слушает его речь, не перебивая. Не хочет мешать.       — Я решил, что так будет лучше. Мы выросли, у каждого из нас… Не знаю, ты уехал в Сеул. Я скучал так, что у меня как будто ломка началась. Я думал, что умом тронусь, честно. Не мог ничего. Рассказывал тебе о школе, о друзьях. Обо всей этой ерунде, а мечтал только о том, как обниму тебя, когда ты приедешь. Как вдохну твой запах. Боже… Ты даже не представляешь, насколько я был от него зависим, если честно. И когда я выиграл этот грант, я просто сбежал. От чувств, которые распирали меня изнутри. От мыслей, которые все чаще вертелись вокруг тебя и нашего будущего. Я сбежал и пытался забыться. Учился на износ, устроился на подработку, не оставлял себе ни одной свободной минуты на то, чтобы думать хоть о чем-то. Закончил на отлично. Пошел развлечься. Это была девчонка с параллельной группы. Мы напились. А когда я собирался возвращаться в Корею, узнал, что стану отцом. Испугался до усрачки. Господи, я так никогда в жизни ничего не боялся, я тебе клянусь. Я в роли отца? Да я сам казался себе ребенком. Глупо было даже думать о том, чтобы оставить его. Тем более, что мы не любили друг друга. Ей ребенок был не нужен, мне тоже. А оказалось, что у нас нет выбора. Она сдала анализы, выяснилось, что прерывать нельзя. Мы с Аной остались в хороших отношениях, но жизнью Джебома она не интересуется. А я люблю его до безумия. Никогда даже не задумывался, как сильно можно любить своего ребенка. А оно оказывается захватывает целиком и полностью.       Чонгук замолкает, а Тэхен пытается переварить услышанное. Не понимает одного, как матери может быть настолько безразлична судьба ее сына. Он за своего собственного готов отдать жизнь. О том, что отец Тэмина бросил их, как только узнал о беременности, предпочитает не вспоминать. Но то альфа, у него нет такой связи с ребенком, как у омеги, которая его выносила и произвела на свет.       Он смотрит на Чонгука. На то, как тот улыбается, говоря о сыне. И начинает сомневаться в своих же мыслях. Между Чоном и его ребенком нерушимая связь. Тэхен видит, как сильно альфа привязан к сыну, с каким трепетом относится к нему и как трогательно говорит о нем. Глядя на такого Чонгука, омеге внутри него хочется заскулить. Мысленно он уже сделал это несколько раз еще в их первую встречу.       Любит, понимает он. Всегда любил, кажется.       Для них это становится нормой — встречаться вот так, вдвоем, или же гулять с детьми. Чимин скалится, когда Тэхен в очередной раз оставляет с ним сына. Не комментирует, хотя о Чонгуке наслышан еще со времен совместной учебы. Он многое знает о жизни своего друга. Знает и то, что единственный, о ком Ким мог бы говорить так, это Чон. Убеждается в этом, когда за малышом Кимом они приходят вместе, держась за руки. Привычным становится и постоянное нахождение Чонгука и Джебома в их квартире. Родители Тэхена рады снова увидеть Чона, как рады познакомиться и с его маленькой копией. Родители Чонгука не комментируют тот факт, что они снова вместе, но и не пытаются скрыть недовольства этим фактом.       Чону все равно. Он никогда не позволял родителям указывать, с кем ему заводить отношения, и сейчас не позволяет. Заботится, понимает Тэхен.       — Люблю тебя, — говорит Чонгук однажды ночью, когда дети уже спят, а они лежат на крошечном диване в гостиной Кима, смотрят новую дораму, которую давно планировали посмотреть вместе, и обнимаются.       Тэхен застывает. Тот факт, что они с Чонгуком потеряли столько лет, пытаясь убедить себя в том, что их чувства были лишь детскими, наивными и глупыми, делает его невероятно грустным. Несмотря на это, он улыбается, понимая, что ни на мгновение не переставал любить этого альфу, хоть и верил когда-то, что все же смог переиграть самого себя. Не смог. Это довольно очевидно, что Чон в этом похож на него, как никто. Они были глупыми настолько, что потеряли друг друга на несколько лет. У них появились дети. Ким был бы счастлив, если бы Бом и Тэмин были их общими. Впрочем, они и есть.       Он вспоминает первые дни, когда альфа с сыном только перебрались к ним. Позже они планировали найти квартиру побольше, но сейчас им было комфортно и здесь. Тэхен вставал по утрам, будил Джебома, которого нужно было убедить почистить зубки, а потом накормить завтраком. Чонгук в это время успевал принять душ, прихватить из рук Тэхена уже готовую бутылочку и отправиться кормить Тэмина, привыкшего вставать вместе с семьей.       Они влились в режим друг друга так легко, что Тэхену вдруг становится страшно, что это может закончиться. Он боится снова лишиться чего-то настолько драгоценного, как Чонгук, но давит в себе подобный мысли, вырывая их, как сорняки. Они не расстанутся на этот раз. Нет. Они больше не дети. Сами стали родителями. Чонгук до боли привязался к Тэмину. Ему нравится наблюдать за тем, как тот растет. Он называет его своим с такой уверенностью, что Ким не смеет не верить. Джебом же старается быть похожим на Тэхена. Ходит за ним хвостиком, обожает обниматься и однажды спрашивает, может ли называть его папочкой тоже, если его папа называет сыночком Тэмина. Бом сдает Чонгука с потрохами. Говорит, что папа спрашивал у него, не хочет ли он, чтобы Ким старший стал его папой, а Тэмин младшим братиком. А он, Джебом, очень этого хочет, правда. И уверяет в этом Тэхена, когда тот, с покрасневшими щеками и красными глазами, готовыми вот-вот пролиться целым водопадом слез, крепко его обнимает.       Они становятся семьей. Давно ей стали, но теперь официально. Находят новую квартиру, действительно большую. Делают детскую в одной из комнат. Планируют родить еще одного ребенка, когда Тэмин немного подрастает, а Тэхен начинает скучать по тому, каким прелестным тот был, когда помещался в одних только его ладошках.       Они все делают вместе. Иногда ругаются, но потом непременно мирятся, потому что друг без друга жить не могут, но, что важнее, не хотят. И они любят друг друга до беспамятства. Так же, как в детстве. Так же, как всегда.