После смерти я хочу стать музыкой.

Что есть смерть?  В последнее время Ривай слишком часто задавался этим вопросом, чем начал пугать Эрена.   Они живут вместе уже более сорока лет и не единожды вместе рассуждали на эту тему раз в три-четыре месяца. Эрен старался как можно быстрее закончить разговор и направить его в более позитивную сторону, Ривай понимал это и отвлекался. А сейчас даже короткие разговоры давались трудно. Кажется, только недавно они вдвоем ездили плавать к морю, лазали по горам, пробовали сомнительный, но вкусный чай в Керале, а сейчас Эрен один ездит в город за покупками.  Обычно Ривай предпочитал молчать за ужином, но последние месяца два его было очень сложно заткнуть, пусть и разговаривать ему трудно. Старик болтал и болтал, пускай и рассказывал всякий бред, но если Эрена это смешило — говорил еще больше. Оба понимали почему такое происходит. Оба молчали о смерти.  В последние два месяца Ривай начал часто петь. Голос у него всегда был холодный, без эмоций, но когда он пел — даже глаза из тусклых превращались в яркие. Эрен всегда замирал и боялся издать лишний звук, не услышать всего исполнения.  Последние два месяца Эрен старался запомнить в мельчайших деталях.   Последние два месяца были тяжелыми. ***  — Сигаретки не найдется? — спросил Эрен у незнакомца, когда понял, что снова где-то потерял пачку. Низкий мужчина поднял на него серые глаза и на секунду застыл, затем из кармана черного пальто достал пачку довольно дорогих сигарет и протянул Йегеру. Тот взял одну и закурил, встав спиной к ночному городу. Эрен не знает, на каком он сейчас этаже, но, кажется, отсюда можно увидеть дальние уголки города и даже ту самую унылую квартиру, в которой ютился лет пять назад. Страшные тогда были времена.  — Можно поинтересоваться? — не отрывая своего внимания от ночного пейзажа спросил незнакомец.  — Все, что Вашей душе угодно, — уголками губ улыбнулся Эрен.  — Почему куришь? Парень даже не удивился, во время пьяных разговоров на балконе с незнакомым человеком такие вопросы не редкие. Он сделал затяжку и ответил выученную на зубок фразу:  — Скорее всего уже привычка, осталась с давних времен, — Эрен медленно изучал лицо собеседника. Строгие черты лица, густые черные волосы, что чуть свисают на лоб, расслабленные брови и, кажется, легкий румянец на щеках. Явно от алкоголя. Парень решает запомнить такую картинку, чтобы зарисовать позже. — А ты?  — А я не курю, — усмехнулся мужчина. — Пачку ношу для таких разговоров, да и людей не огорчать.  — Благородно. Незнакомца звали Ривай. Эрен узнал, что тот является вокалистом в какой-то популярной группе и отметил про себя, что даже обычный голос мужчины необычайно мелодичный. И разговаривали они на балконе до часов трех ночи, пока вместе не решили уйти за напитками в ближайший магазин.  — Все же виски, мартини — это круто, но с апельсиновым соком ничего не сравниться, — подходя к разделу с напитками весело сказал Ривай. Но улыбка постепенно исчезла, как только он увидел как высоко стоит любимый сок. — Черт, Эрен, поможешь? Эрен взглянул на Ривая и улыбнулся, будто ему бросили вызов. Парень подошел ближе, взял Аккермана за талию и поднял.  — Т-ты что делаешь, придурок? Отпусти меня! — Ривай стал легонько бить Эрена по плечам и колупасить ногами, но тот не отпустил.  — Бери быстрее, — смеясь ответил парень. Это была их первая встреча на какой-то вечеринке у общих знакомых, где Ривай — вокалист какой-то популярной в то время группы, а Эрен начинающий художник. ***   «После смерти я хочу стать музыкой» — таково было последнее желание Ривая. Спустя несколько часов он скончался.  Эрен исполнил это. Пускай было трудно, дорого и долго, но желание Ривая для него закон.  Необычно холодный летний вечер, который Эрен решил провести на улице с остывшим чаем, глядя на закатное солнце.   — Жаль, что ты не увидишь мою последнюю работу.  И пускай Эрен уже лет семь никаких картин не пишет, но в легенду он верит и, тайно признаться, надеялся, что умрет первее, чтобы в очередной раз признаться Риваю в любви, но уже на небе, где будет видно всем. Придет время и один из закатов станет его творением. Но мы умолчим о том, что последний шедевр его будет написан завтра.  А сейчас Эрен слушает пластинку. Теперь Эрен слушает саму смерть, Ривай продолжает петь ему.