Лихорадка, минет и Библия или встреча падших

Малфоя не слишком прельщает перспектива находиться в клубе после утомительного рабочего дня. Но отказать Теодору не смог. Тот чуть ли не умолял пойти с ним. Один он, видите ли, не любит ходить. И вообще, кто ходит в клуб один? А потом Нотт ещё добавил, что в этом клубе работает охуеннейшая танцовщица, которую зовут Пэнси. Теодор узнал об этом от охранников (пришлось дать на руки полтос, чтобы те раскололись). Увидев прекрасную Пэнси впервые, Теодор влюбился и был сражён наповал. Драко, слушая такие привычные бредни своего любвеобильного лучшего друга, лишь хмыкал и насмешливо покачивал головой. Но не осуждал. И сегодня, сидя в душном офисе, Малфой получил сообщение от нерадивого с просьбой сходить в клуб вместе, а то в одиночку не комильфо. В ответ он отправил эмоджи среднего пальца. Спустя секунду пришло «С меня блок ментоловых мальборо». Нет, ну как тут отказать? Обречённо выдохнув, Драко набрал в ответ короткое «ок». И вот сидит он на высоком стуле около барной стойки, медленно потягивает янтарный виски со льдом. Во рту горький и еле уловимый вкус шоколада. Атмосфера вокруг достаточно приятная. За баром стоит симпатичная молодая девица, с которой Драко бы поразвлёкся, если бы не был сейчас таким заёбанным. Отовсюду мигают разноцветные вспышки светомузыки. В глазах немного рябит, но на мозг не сильно давит. Вполне сносно, хоть и делать особо нечего. Теодор уверял, что сегодня будет выступать его дражайшая Пэнси. Уверял, что Малфою тоже понравится. Ну, теперь остаётся только ждать. И пусть только ожидания не оправдаются. Будет должен два блока. Взглядом скользит по присутствующим, ни за кого особо не цепляясь. Не то настроение, хотя вокруг достаточно большое количество симпатичных девушек, которые с удовольствием познакомились бы с красивым и статным незнакомцем в чёрной косухе. Драко периодически ловит на себе похотливые взгляды молодых девушек и даже парней, желающих познакомиться поближе, сбоку, спереди, сзади, как угодно. «Не сегодня», — мысленно повторяет себе и делает глоток виски. — Чё такой грустный? — сбоку мельтешит светлая макушка Теодора, который садится рядом с другом на освободившийся стул. До этого ходил за «Маргаритой». — Хуй сосал невкусный, — будничным тоном отвечает Драко, даже не удостоив Теодора взглядом. А тот от услышанного чуть ли не давится. — Что? — Что? — боковым зрением смотрит на Нотта, вопросительно поднимающего бровь с застывшим бокалом коктейля около рта. Точно статуя. — Драко, ты… — Да ты больной что ли? Успел наклюкаться? — Придурок. Тебе бы в цирке юморить. Такой конечно ухахатбл, — Теодор наигранно обижается, отпивая свой коктейль. — Расслабься. — Я просто уставший, — Малфой отмахивается рукой, вновь возвращая свой взгляд на танцпол, на котором обстановка не меняется. Сцена, находящаяся чуть слева, ближе к вип-комнатам для приватных танцев и не только, покрыта мраком. Ни единого намёка на предстоящее выступление. — Выпей ещё. Пусть твоё тело расслабится. Не хочу смотреть на твою кислую рожу, — Теодор пытается перекричать музыку, поэтому наклоняется чуть ближе к другу, проговаривая эти слова ему прямо в ухо. Сделав последний большой глоток алкоголя, Драко громко ставит бокал обратно на стойку, и в этот же момент основная музыка перестаёт играть. Клуб погружается в тишину. Теодор сбоку начинает давиться, а после радостно лыбится, что не остаётся незамеченным Малфоем. Над сценой загораются прожекторы. Там уже стоит мужчина и держит в руке микрофон, поднесённый ко рту. — Хай лэдис, хай гайз! — все вокруг начинают громко хлопать в ладони, свистеть и кричать. Видимо, понимают, что сейчас будет. Один Драко в танке. — Приготовьте все свои денежки, красавчики, потому что сегодня выступает ваша любимица. Та, от кого в ушах громко кровь звенит, а в штанах тесно становится. Та, кто не оставит равнодушным никого. Встречайте — голдэн Джи*! Теодор разочарованно фыркает (видимо, сегодня Пэнси не будет), а по клубу проносится волна жутко громких аплодисментов. Малфой даже начинает чувствовать лёгкую заинтересованность. Кто же такая эта ваша, блять, голдэн Джи? Ну и псевдоним, конечно… Над сценой загорается приятный жёлтый свет, подсвечивая стройную фигуру танцовщицы. И эта фигура определённо нравится Драко. Уже. Танцовщица стоит с широко расставленными ногами и приподнятой, чуть согнутой в локте рукой над головой. Диджей наконец-то включает музыку. Когда из динамиков раздаются первые ноты I see red, фигура на сцене заманчиво двигает бёдрами. Малфой хмыкает себе под нос. Девушка просто великолепна. Это ясно и ослу. Телосложение точно безупречное, пропорции просто идеальные. Кажется, Драко мысленно нарушает одну из заповедей Божьих: «Не сотвори себе кумира». К чёрту. Он только рад сгореть в аду. Танцовщица одета в лёгкую полупрозрачную белую рубашку, придающую образу невинности (чёрт, как же неуместно, но иначе и не объяснить). На тонкой изящной шее кожаный ошейник, так необычно контрастирующий с рубашкой. На длинных стройных ногах обтягивающие кожаные штаны, плавно переходящие в чёрные туфли на высоком каблуке. Длинные каштановые с красными прядями (мать вашу, Малфоя сейчас инфаркт хватит) волосы уложены в небрежной укладке, придающей шарм. А глаза… Какие же невероятные голубые** глаза, сверкающие в софитных лучах. Излучают страсть, опасность, вожделение. С неё хочется писать картины, которые потом обязательно появятся в Лувре рядом с да Винчи. Внешность у девушки какая-то неземная, воздушная. Она будто из космоса. Драко чувствует, как внутри что-то сжимается. Не может отвести глаз от красивой незнакомки-танцовщицы. В груди что-то трепещет от невероятного образа молодой и прелестной. И когда Джи смотрит сквозь толпу прямо в сторону бара, будто её туда самим магнитом тянет, Драко сталкивается с ней взглядами. Девственно-чистая водная гладь океана, не тронутая ни одним живым существом, и тягучая тёмная бездна со смолой внутри, в которую раз вступишь — больше не выберешься. Если бы ангелы существовали, у них было бы лицо этой танцовщицы. — Господи, — шепчет Малфой, не отрывая взгляда от сцены, на которой девушка продолжает плавно двигать бёдрами, а деньги уже летят ей в ноги. — Понравилась? — стукнув друга локтем в ребро, спрашивает Теодор, потягивая уже новый коктейль. — Ага, — только и отвечает Драко, не глядя отбирая бокал. Возмущённый писк Нотта его совсем не смущает. В глотке пересохло — пусть сжалится над другом. Джи движется к центру сцены, соблазнительно покачивая при этом стройными бёдрами. Как же хорошо смотрелись бы на них руки Драко. Глаза, точно брызги космической пыли, осматривают лисьим взглядом каждого в клубе, ни на ком особо не останавливаясь. Малфой хочет эти омуты видеть направленными на себя. Усталость будто в миг испаряется. Хорошо, что Теодор позвал его. Если бы не он, сидел бы сейчас Драко в пустой квартире, курил бы в окно и пил кофе, который, к слову, ненавидит.

Did you really think, I'd just forgive and forget, no After catching you with her, your blood should run cold, so cold

Драко смотрит по сторонам и замечает в углу недалеко от сцены небольшие диванчики. Вип-зона? Ничего не сказав Нотту, он встаёт и, расталкивая вдруг начавших сильно мешать людей, пробирается прямо к тому месту. Улавливает ушами слова песни, под которую плавно двигается Джи, заставляя каждого давиться слюной от увиденного. Свободных мест нет. А рядом ещё и несколько амбалов. Но точно не больше Драко. — Мне нужно туда, — громко говорит одному охраннику Драко, кивая в сторону вип-мест. — Занято, — с тупой интонацией отвечает тот. Малфой закатывает глаза, достаёт из кармана пятидесятидолларовую купюру и суёт ему в лицо. — Значит, сделай так, чтобы было наоборот. Охранник с наитупейшим выражением лица подходит к какому-то хилому пацану в випке, берёт за ворот рубашки и буквально уносит. Тот, бедный и несчастный, кричит, ничего не понимая. «Каков пиздец», — думает Драко и садится на освободившееся место, не обращая никакого внимания на липкие взгляды находящихся здесь. Положив одну руку на спинку диванчика, а вторую на согнутое колено, Драко возвращает взгляд к прекрасному созданию на сцене. Джи вдруг оказывается на краю сцены и дёргает верёвку, которую до этого никто не замечал. Вдруг раздвигаются тяжелые шторы, находившиеся позади и перед взглядами присутствующих появляется… шест. Старческое тридцатилетнее сердце Малфоя точно не выдержит. Танцовщица с грацией кошки движется в сторону шеста. Но, не дойдя до него, вдруг резко падает на колени, мягко приземляясь на поверхность сцены. Изящно ползёт на четвереньках, стреляя во всех своими глазами, несущими гибель, и двигает губами, беззвучно произнося текст песни. «I see red, red, oh red», — она плавно вращает бёдрами, кусает нижнюю губу, а рукой ведёт по груди. — «A gun to your head, head, to your head», — взгляд перемещает на мужчину, которого не могла не заметить ещё тогда, в начале выступления. Он прямо-таки драгоценный камень. Сердце грохочет, порываясь расколоть грудную клетку, пока Джи ползёт по сцене ближе к тому углу, где находится таинственный незнакомец. Приблизившись, танцовщица греховно скользит всем своим телом по полу, словно змея. Извивается, оглаживая своё тело ладонями, а взгляд не сводит с незнакомца. Драко от увиденного забывает, как дышать. Эта бесстыдница смотрит прямо в душу. Своим телом, созданным для поцелуев на шёлковых простынях и громких стонов по ночам на них же, сводит с ума. Аж на кончиках пальцев покалывает. Драко прикусывает губу, неотрывно наблюдая за танцем. Хочется попробовать на вкус кожу, сверкающую в свете софитов. На вкус, наверное, как самый сладкий яд.

You know that you, you dug your own grave, now lie in it You're so cruel but revenge is a dish best served cold

Танцовщица внезапно поднимается, тянется изящными руками к брюкам и… срывает их. Остаётся лишь в коротких шортах, едва прикрывающих упругую задницу. Драко убьёт Теодора Нотта. Знает же, что у него слабое сердце, и всё равно позвал в такое место. Эта Джи точно решила убить Малфоя, сама того не подозревая. Окинув горящим взглядом зрителей, Джи подходит плавным шагом к шесту и ловко запрыгивает на него, начиная вращаться. Виски пульсируют. Да и не только виски. Кажется, вся кровь организма прилила к члену. Как примитивно, а, Малфой. Но разве он в силах противиться такому? Он не властен над телом. А Джи продолжает кружиться на шесте так, словно была рождена ради этого. Плавная, гибкая и красивая, как самая породистая кошка. Обвивает ногами шест, а затем начинает наклоняться корпусом вниз, к полу. Рубашка оголяет плоский подтянутый живот. И от этого вида Драко облизывает нижнюю губу, даже не замечая этого. Джи раскидывает руки в стороны, словно птица, и отпускает правой ногой шест, продолжая удерживать себя на нём левой. Что-то фантастическое. Резко приземлившись на лопатки, она ловко поднимается и целенаправленно идёт в сторону Малфоя. А тот неосознанно втягивает воздух носом поглубже. Танцовщица спрыгивает со сцены и подходит к Драко. Берёт своими изящными пальцами подбородок и поворачивает к себе. Свет прожекторов сразу переводится на них. Зрачки Малфоя расширяются от знойного взгляда танцовщицы. А на губах вырисовывается хитрая ухмылка. Драко, не отрывая глаз, хлопает ладонью по своему колену, приглашая сесть. Джи не теряется, перекидывает одну ногу и усаживается на крепкие мужские бёдра. Тёмные серые глаза Драко сверкали в искусственном освещении, и танцовщица не могла оторваться от них. Положив руки на широкие плечи, обтянутые кожаной курткой, Джи начинает двигать своими бёдрами, потираясь о чужой пах.

I see red, red, oh red A gun to your head, head, to your head, oh

Джи прекрасно чувствует чужое возбуждение, поэтому двигается чуть вперёд, вжимаясь своим пахом в пах незнакомого мужчины. Тот вдыхает воздух через стиснутые зубы. Кажется, она и сама течёт от желания. Вот так удача. Наклонившись к уху мужчины, Джи шепчет ему: — Я, кстати, Гермиона, — и шепот этот громче самой музыки. Сердце Драко заходится в бешеном ритме. Руки сами тянутся к стройным бёдрам, желая коснуться прекрасного, но Гермиона не позволяет. Резко поднимается, отчего Драко выть хочется, подходит к сцене и берёт оттуда несколько купюр. А после возвращается к Малфою и хватает того за руку, утаскивая куда-то за собой со знойной улыбкой на губах. Они чуть ли не бегут в сторону служебных помещений прямо за сценой. Как только они оказываются в темноте коридора, ведущего в гримёрки, Драко вжимает Гермиону спиной в стену и припадает к её губам в голодном жадном поцелуе. А те такие мягкие, вкусные. Перед глазами искры, словно от сварки. А желудок стягивается в узел. Разве возможно испытывать что-то подобное лишь от поцелуев с незнакомой девушкой? Оказывается, можно. Драко скользит одной рукой к талии, заметно сжимая её и получая в ответ стон прямо в рот. Второй рукой оглаживает кожу бедра, разнося по телу танцовщицы приятные и чуть колючие мурашки. — Я, кстати, Драко, — выдыхает тот, оторвавшись от вкусной сладости губ. — Идём, Драко, потратим эти деньги, — Гермиона указывает на купюры в руках, которые подняла до этого со сцены, — с пользой.

***

Под «потратим с пользой» танцовщица имела в виду приватный танец от себя. Она привела Драко в вип-комнату, в которой танцоры этого клуба танцевали для важных посетителей. А Драко сразу понравился Гермионе. Та, как увидела незнакомого мужчину, сразу же поняла, что хочет его сегодня. Полностью. Ну, и как поётся в песне Арианы Гранде — «I want it, I got it». Гермиона живёт именно по такому принципу. Драко сидит на кровати внушительных размеров (почему она вообще стоит здесь?) и неотрывно смотрит на Гермиону напротив. Та стоит возле шеста (его нахождение здесь вполне себе логично), готовясь к танцу. Но Гермиона вдруг подходит ближе к Малфою. Тот уже без куртки, только в чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, предоставляющими танцовщице отличный обзор на крепкую грудь. Раздвинув собственными руками колени Драко, Гермиона поднимает одну из ног, всё ещё обутых в туфли на каблуках, и подносит её к паху мужчины. Малфой громко сглатывает, что лишь забавляет Гермиону. Она чуть надавливает носком на заметную выпуклость возбуждения и довольно ловит рваный стон, стараясь запечатлеть его в подкорке подсознания. Лучше любой музыки. — Что ты творишь? — Получаю удовольствие, — наклонившись к лицу Драко, Гермиона шепчет это ему в самые губы, обдавая своим горячим дыханием. — Если и ангел, то падший, — на выдохе говорит Малфой, проводя пальцами по оголённой ноге Гермионы. Та ничего не отвечает на эти слова, убирает ногу и уходит обратно к шесту. — Готовься соскребать челюсть с пола, Драко. В помещении играет ненавязчивая приглушённая музыка. Благодаря хорошей звукоизоляции они не слышат доносящиеся громкие звуки из основного помещения клуба. В голове Гермионы только самые непотребные мысли. Давно не было такого, что ей вот так резко хотелось оседлать кого-нибудь из посетителей. Но в этот раз сдержаться было бы попросту невозможно. Весь образ Драко буквально кричал о том, что он сможет разложить Гермиону на ближайшей горизонтальной поверхности по высшему разряду. Это чувствовалось на интуитивном уровне. Такое с Гермионой происходит не в первый раз. Уже встречались за время её работы здесь такие посетители, от взгляда на которых внизу живота покалывало и сердце заходилось в бешеном танце. Доходило, правда, максимум до приватного танца, минета и помощи руками. Дальше почему-то Гермионе хотелось притормозить. Может, так будет и сегодня. Но лучше не загадывать. Гермиона подходит к шесту, не сводя горящих глаз с Драко, расслабленно сидящего на краю большой кровати. Выглядит так, словно для него эта комната и создавалась. Идеально вписывается в антураж. Становится спиной к чуть прохладному металлу, заводит руки вверх над головой и обхватывает его ими. Выгибает спину, вжимаясь упругой задницей в шест. Малфой смотрит на это и нетерпеливо ёрзает на кровати. Мотивы этой молодой девчушки ему понятны. Но разве не для этого ходят в клуб? Трахнуть и бросить. Драко сделает так же, потому что такова жизнь. Разрядка и освобождение нужны всем, и когда подворачивается возможность получить желаемое, за неё нужно хвататься и не отпускать. Трудовые будни слишком вымотали его, секса не было несколько недель из-за плотного графика, отчего настроение периодически заставляло себя чувствовать женщиной во время ПМС — так же паршиво и нестабильно. Малфой смотрит на выгнувшееся, словно струна, тело и желает, чтобы Гермиона так выгибалась под ним, а не возле шеста. Нет возможности прикоснуться, от этого подрагивают пальцы рук. Чешутся. Гермиона делает небольшой шаг вперёд, чуть отдаляясь корпусом от шеста и начинает опускать себя, удерживая вес на ногах. Руки скользят вниз. Одним быстрым, но плавным движением Гермиона переворачивается и оказывается головой вниз, руками удерживая себя. Ноги находятся сверху, расставлены в стороны. Драко скользит взглядом по светлой гладкой коже, по ступням в туфлях на каблуках, которые обязательно останутся на Гермионе тогда, когда Драко будет втрахивать её в матрас, на котором сейчас сидит. В штанах становится всё теснее, отчего голова идёт кругом, а лицо покрывается липкой плёнкой жара. Сейчас бы ибупрофена, а не вот это вот всё. Гермиона обхватывает ногами шест и отпускает руки. Поднимается корпусом и оказывается чуть выше над полом. Снова хватается за металл руками, скользит по нему спиной и опускается на поперечный шпагат. Очередное проникающее в Малфоя. Гермиона поднимается и подходит ближе к изнывающему Драко. Тот уже тянет руки, желая прикоснуться к желанному телу. Гермиона сразу же опускается перед ним на колени, принимаясь ловкими пальцами расстёгивать ремень. — Такая нетерпеливая? — изгибает бровь Малфой. — Точно не я, — Гермиона проводит кончиком языка по нижней губе и одним движением освобождает Драко от ремня. Держа его в одной руке, Гермиона ударяет себя по другой ладони. — Давай сюда свои руки. — Что задумала? — интересуется Малфой, но руки всё-таки протягивает. Сегодня он во власти этой космической танцовщицы. Гермиона обхватывает руки Драко его же ремнём, затягивая потуже. Проверив свою работу, она толкает его в грудь, заставляя лечь на спину, а сама садится к нему на бёдра. — Как говорится, плачь и смотри, Драко. У него перехватывает дыхание от этого пронзительного взгляда двух глубин морских, в которых он тонет. Желания спасаться нет абсолютно. Гермиона плавно покачивает бёдрами, потираясь о пах Драко. Кладёт свои изящные руки ему на плечи, чуть оттягивая ворот чёрной рубашки в сторону. Нагибается и опаляет своим тёплым щекочущим дыханием обнажённой сильную шею. Ведёт носом от яремной ямки между ключиц к мочке уха. Чуть кусает её и припадает сухими мягкими губами к коже. Она у Драко пахнет чем-то цитрусовым с примесью ментола. Гермиона оставляет короткие поцелуи, двигаясь к кадыку. Обводит адамово яблоко кончиком языка. Драко начинает двигать бёдрами вверх, желая потереться о Гермиону и снять напряжение хотя бы на пару секунд. — Я хочу касаться тебя, — сбивчиво говорит Драко, не вынося этой пытки. В груди и паху уже пожар вовсю. Как это выдерживать? — Пока что нельзя, сладкий, — Гермиона тянется к связанным рукам Драко. — Сейчас помоги мне, красавчик, — она своими действиями показывает, что нужно подняться. Малфой так и делает. А у Гермионы резко мир из-под ног уходит. Во рту пересохло. Да так, что глотать практически невозможно и больно. Блять. Она отходит к небольшому прикроватному столику и берёт оттуда бокал с шампанским, опустошая его за пару глотков. — Жажда мучит, девочка? — Не представляешь, насколько. У Гермионы есть особенность. Когда она волнуется или возбуждена, у неё резко пересыхает во рту, из-за чего приходится пить много воды. Эта особенность ставит в неловкое положение. Не всегда, но случается и такое. Как-то раз она делала минет одному симпатичному парню, периодически прерываясь на то, чтобы попить, ибо пересыхало настолько, что сосать было просто невозможно. Гермиона попросту начинала давиться. Паренёк тогда, конечно, знатно опешил, но ничего плохого на это не сказал, хоть и было видно, что он в ахуе и не очень-то доволен таким странным (мягко сказано) поведением. Вряд ли кто-то будет доволен, если во время минета будут постоянно прерываться, чтобы попить. Чувствуется неладное, но Гермиона отодвигает эти мысли на задний план. — Я хочу отсосать тебе, — резко говорит она. Драко от услышанного смеётся, хотя глаза от возбуждения не то что тёмные, они — чёрные. — К чёрту этот ремень, — Гермиона подходит ближе и дрожащими руками начинает снимать его с рук Драко. Откидывает подальше и оказывается в плену крепких рук. Малфой сжимает ладонями упругую задницу, разводя половинки в стороны. Так и съел бы. — Так соси, — Драко звонко шлёпает её по ягодице и, надавив на плечо, опускает на колени. Гермиона поудобнее устраивается меж его разведённых коленей и начинает расстёгивать ширинку. — Дальше без рук. Гермиона поднимает лишь глаза, ухмыляется, словно дьяволица (как Драко мог считать её ангелом?), и прижимается лицом к паху. Трётся носом о возбуждённый член, после чего начинает зубами стягивать ткань чёрных боксёров. Руки держит заведёнными за спину. — Какая талантливая девочка, — шепчет Драко, наблюдая за Гермионой. Та наконец-то освободила эрегированный член. Гермиона обводит возбуждённую головку губами, слегка целуя, а затем высовывает изо рта язык и проводит им по уздечке, вызывая у Драко приглушённый стон. А потом совершенно неожиданно заглатывает почти полностью. У Малфоя блядские искры перед глазами. Рука по инерции тянется к волосам с красными прядями, желая зарыться в них поглубже, вцепиться и притянуть этую гибкую танцовщицу поближе к себе. Гермиона чувствует, что давится. Господи боже, блять… Она отталкивается руками от Драко, несмотря на хватку в волосах. — Погоди, — пытаясь отдышаться, говорит Гермиона, поднимаясь на ватных ногах. — Что такое? — непонимающе обводит её взглядом Драко. Члену нужна разрядка, а Гермиона говорит подождать! Она ничего не отвечает. Идёт к столу и забирает оттуда большую бутылку шампанского. Кажется, такими темпами Гермиона будет в говно. — Сейчас продолжим, красавчик, — делает большой глоток прямо из горла и вновь возвращается на колени. — Что это был… — Драко не успевает договорить, потому что Гермиона вновь берёт в рот его член. Ритмично двигает головой, не забывая ласкать языком головку и выступающие по всей длине венки. Упирается носом в гладкий лобок и поднимает глаза на улетевшего на седьмое небо Драко. Гермиона обхватывает пальцами его бёдра, продолжая водить по члену губами. Иногда берёт за щеку, слегка проводит зубами для остроты ощущений, высовывает язык, насаживается своим ртом в буквальном смысле. Она пытается создать полнейший вакуум. Плотно обхватывает член в кольцо своих губ, выравнивает шею и дышит через нос, чтобы не было неприятных ощущений, а после… снова прерывается, чтобы смочить горло. Малфой в ахуе. Гермиона пытается делать вид, что всё нормально. Такое повторяется ещё два раза. Драко не выдерживает. — Какого хера, Джи? — рычит Малфой, крепко держа в руках красные пряди Гермионы. — Когда я делаю минет, у меня во рту всегда пересыхает, поэтому приходится время от времени что-то пить. Выражение лица Драко в этот момент нужно было видеть… Что-то вроде смеси удивления, непонимания, смущения и весёлости. Но не это самое главное. Хмыкнув, Малфой грубо обхватывает пальцами челюсть Гермионы, надавливая на щёки. — Рот открой, — Гермиона открывает, заворожённо глядя на красивого мужчину, и чувствует, как собственное возбуждение возрастает. Малфой плюёт прямо в открытый рот Гермионы. — Ну так глотай. Земля уходит из-под ног. Гермионе от этого чуть крышу не срывает. Кажется, она сейчас кончит. Это, блять, слишком горячо. Запредельно. Так нельзя! Гермиона послушно глотает. — Смочила горло? — интересуется Драко, перемещая ладонь на хрупкую шею и чуть сжимая её. Гермиона кивает. — А теперь на кровать, — подняв её на ноги, Драко оставляет звонкий шлепок на правой ягодице, подталкивая девушку к шёлковым бордовым простыням. Как пошло. Малфой быстрыми и ловкими движениями расстёгивает пуговицы на рубашке, желая, чтобы ненужный сейчас предмет гардероба просто испарился. Откидывает в сторону и становится одним коленом на мягкий матрас, прямо между раздвинутых стройных ног Гермионы, лежащей на спине. Раскинулась по шелкам и лежит, такая раскрытая и запредельная. Драко, кажется, сорвал сегодня куш. Он упирается предплечьями в кровать по обе стороны от головы Гермионы, наклоняется и целует. Губы сладкие и мягкие, отчего их хочется прокусить, истерзать, кровь пустить. Драко и сам не знает, почему. Но так бывает. Когда кто-то очень сильно нравится, его хочется буквально раздавить в своих объятиях, до сломанных рёбер чтобы было. В их ситуации высоких чувств не наблюдается, но причинить сладкой боли хочется. И он кусает нижнюю губу Гермионы, зажимая своими зубами. Чувствует капельку рубиновой крови на языке и блаженно трепещет ресницами. Одной рукой блуждает по бедру правой ноги Гермионы, согнутой в колене. Ласкает гладкую кожу, обдавая ту электрическими импульсами. Девушка, чувствуя, что ей прокусили губу, стонет прямо в горячий рот Малфоя и обхватывает его шею своими руками. Хочет его ещё ближе к себе. Намного ближе. Драко отстраняется, дыша, словно загнанный зверь, и смотрит в два турмалина под собой. Ведёт затем носом по гладкой коже щёк, наслаждается этой мягкостью. Руку свою перемещает на внутреннюю сторону бедра Гермионы, пробираясь ближе к уже намокшей плоти. Вдыхает цветочный аромат парфюма этой гибкой танцовщицы, пытаясь запихнуть его поглубже в лёгкие, чтобы иметь возможность обращаться к нему в особые моменты. Оставляет дорожку влажных поцелуев на изящной шее, которую хочется то ли придавить, то ли до крови прикусить. — Сними его, — шепчет Драко, тыкаясь носом в кожаный ошейник. Гермиона кивает, насколько это вообще возможно в данном положении и расстёгивает его одним движением, сразу же откидывая в сторону от себя. — Так лучше. На твоей красивой шейке куда лучше будет смотреться моя рука. Малфой обхватывает талию Гермионы обеими руками и поднимает её в сидячее положение одним движением. Начинает лихорадочно снимать белую рубашку. Избавившись от неё, Драко одаривает поцелуями и укусами бархат кожи плеч и ключиц. Гермиона дугой выгибает спину до хруста позвонков. Зарывается рукой в мягких платиновых волосах и чуть сжимает их. Облизывает нижнюю губу с застывшей кровью и стонет, в мёд превращая этот звук и проникая в подсознание Драко. — Возьми меня уже, — еле произносит Гермиона, сгорая от желания. Малфой отрывается от чужой груди и толкает девушку на несколько подушек, лежащих у изголовья кровати. Стаскивает с неё шорты, под которыми нет белья, и переворачивает её на живот. Вид, открывшийся перед Драко, поистине прекрасен. Изящная спина без единого изъяна, привлекательные ямочки на пояснице, по которым он проводит кончиками пальцем, поддавшись искушению, упругая задница, которую сминает обеими руками, отчего на ней остаются следы. В ушах громко стучит кровь, оповещая о неизбежном. Драко спускает чёрные брюки и бельё до коленей и обхватывает член одной рукой. Пальцы второй облизывает и приставляет ко входу во влагалище Гермионы. Вводит фалангу одного пальца, понимая, что та уже такая мокрая. И всё из-за него. А затем ему бес в голову стучит, и Малфой перемещает пальцы к чуть сжавшемуся сфинктеру, пытаясь проникнуть пальцем и туда. И каково же было его удивление, когда получается сделать это без сопротивления. — Я всегда подготавливаюсь перед своими выступлениями. Мало ли что, — Гермиона будто читает мысли Драко, отчего тот улыбается. — Как предусмотрительно. Смазки нигде не наблюдается, да и Гермиона ничего по этому поводу не говорит и не предпринимает, поэтому Драко обильно смачивает член слюной и приставляет его к влагалищу девушки. Раздвинув ягодицы одной рукой, он второй придерживает член и входит сразу на всю длину. Гермиона зажмуривается и невольно прикусывает простыни. — Не вздумай молчать, — Драко говорит это ей прямо в ухо, кусая после этих слов мочку. Крепко держит аккуратные бёдра, достаточно интенсивно двигаясь внутри. Несмотря на то, что Гермиона достаточно возбуждена, в ней всё равно достаточно узко, и это доставляет только самые приятные ощущение. Гладкими стенками Гермиона сжимает член, упираясь своим лбом в мягкие подушки. Малфой мнёт её бёдра, иногда оставляя на них шлепки своими тяжелыми ладонями. Испарина появляется на лице. В помещении и так не особо прохладно, а от жара секса так вообще тахикардия начинается, заставляя чаще дышать. Драко давит рукой на поясницу Гермионы, чтобы та сильнее прогнулась, поднимает её бёдра выше и продолжает грубо вбиваться в податливое тело. Гермионе кажется, что она совершает самый вкусный и сладкий грех. Почему? Потому что этот мужчина — сущий дьявол. Иначе каким образом можно объяснить то, что он горяч, как грёбанная лава; соблазнителен, как яблоко в саду; красив, словно главное и самое удачное творение мироздания. Однозначно он гражданин Ада и заправляет там всеми пиршествами. Малфой выходит из Гермионы, отчего та жалобно скулит (?), заставляя первого почувствовать новый укол удовольствия где-то в низу живота. Он переворачивает танцовщицу на спину, желая видеть её божественное лицо падшего ангела. Драко закидывает её ноги себе на плечи и резко входит одним движением. Обхватив руками её колена, Драко двигается внутри Гермионы, не сводя с неё глаз. Любуется всем, что видит. Пытается запечатлеть в памяти, отпечатать под веками, потому что вряд ли он ещё раз сможет узреть такую картину. Нужно запомнить каждую деталь, как например, родинку на подбородке, которую Драко смог рассмотреть даже в полумраке. Гермиона сжимает руками простыни, ощущая, как распадается на миллион мелких частиц. Её атомы сплетаются с атомами Малфоя, образуя единое целое. Воздух становится словно под напряжением. Будто дотронешься — и тебя сразу обдаст током, проникающим до мозга костей. Гермиона выгибает спину, насколько это возможно, утопая в этом блаженстве. Чувство наполненности крепким членом сносит и без того поехавшую крышу. Драко убирает ноги Гермионы со своих плеч, сгибает их в коленях и прижимает ближе к плоскому животу. — Посмотрим на твою гибкость, Джи. Он разводит ей ноги в стороны, продолжая прижимать к животу. Грубо вдалбливается в разгоряченное тело. Сгорает и сам. Драко сегодня вознесётся. Убрав одну руку, Малфой сжимает ей такую желанную шею Гермионы. Не настолько, чтобы было тяжело дышать, но так, чтобы кислорода стало поменьше, а тело начало острее реагировать на любые ласки. Откинув голову назад, Драко то полностью выходит, то обратно входит по самое основание. От таких контрастов Гермионе хочется орать. Ей нужна разрядка. Клитор болезненно пульсирует, живот покалывает, но она хочет кончить без рук. Подмахивает бёдрами Малфою, разнося по помещению звук соприкасающихся влажных тел. Воздух пахнет сексом и грехопадением. С каких пор ангелам позволено сливаться воедино с дьяволом? Но Гермиона же падший ангел, правильно? — Кончи ради меня, — чуть ли не рычит Драко, после чего наклоняется и обхватывает вставший от возбуждения сосок Гермионы. Та продолжает дышать через раз, из-за ожерелья чужой руки на шее, и сдавленно стонет. Драко целует искусанные губы девушки, чувствуя пульсирующий сосуд под одной рукой, пока второй шлёпает по её бедру, а затем по клитору. Грубые, максимально быстрые, чуть ли не животные толчки заставляют Гермиону начать дрожать, кончая. Судорога пронизывает тело, ноги подрагивают. Драко продолжает целовать её, ни на секунду не останавливаясь. Пара толчков и он выходит, чтобы кончить Гермионе на бёдра. Пот стекает по уже расслабляющемуся телу. Сердце бешено стучит. Лёгкие работают во всю мощность. Малфой же падает рядом с Гермионой на спину, поворачивая к ней лицо. А у неё слеза скатывается из внешнего уголка глаза, хрусталём разбиваясь о простыни. Драко поворачивается на бок, большим пальцем вытирая нежную кожу. — Ты как? — Словно фениксом сгорела, а затем заново из пепла восстала. Гермиона поворачивается к Драко, завороженно наблюдающим за её лицом, и не удерживается от лёгкой улыбки. Сегодня определённо её лучшая ночь в этом клубе. От её дальнейших действий будет зависеть возможность встретиться с дьяволом ещё хотя бы раз. Главное — не оплошать. Поэтому, глубоко вдохнув, Гермиона спрашивает Драко: — Ты читал Библию?