Отлив

Сон всегда возвращался. Словно отлив, обнажающий морское дно, покрытое тиной и не успевшими уплыть вслед за водой глупыми рыбами, он уносил с собой радости и открытия ушедшего дня и бросал Нами обратно в сырое, темное, пропахшее водорослями нутро Арлонг-парка. *** - Что, мой маленький картограф, позабавимся? – акулья улыбка Арлога раздвигает тонкогубый рот рыбо-человека. Нами молчит, только плотней прижимается спиной к столу, на котором она еще минуту назад что-то чертила. Её рука скользит между бумагами и нащупывает циркуль. На секунду возникает жгучее желание вонзить его в глаз пирата, но пальцы только вздрагивают на металлической поверхности инструмента. Арлонг тоже видит это движение, и его улыбка становится еще шире, почти раскалывая голову пополам, а зрачки сжимаются в точку. - Рискни, - предлагает он девушке почти доброжелательно, - и я выпотрошу заживо каждого человечка на этом острове. Нами отдергивает руку и, словно это служит сигналом, Арлонг подхватывает её под бедра и усаживает на стол. Холодные чешуйчатые руки скользят под короткую юбку, задирая её до пояса. Нами чувствует, как перепонки между пальцами рыбо-человека прикасаются к её коже, словно засохшие на солнце слоевища водорослей, но молчит. Она молчит и тогда, когда, все так же ухмыляясь, Арлонг стягивает с неё трусики и вводит внутрь палец. Сухое трется о сухое, это больно, но Нами молчит. - Жалкий человек! – Арлонг почти утыкается носом-пилой в лицо девушки и смотрит пристально, ловя любое проявление слабости, но его нет, и это раззадоривает пирата еще больше. Он грубо сжимает небольшую грудь девушки, крутит, мнет, дергает, словно примеривается, как лучше её оторвать, вытаскивает пальцы, царапает бедра. Шуршание одежды и в живот Нами упирается большой, темно сизый, пахнущий морем и рыбой член. - Поиграй с ним, маленький картограф, глядишь, я и прощу часть долга! – насмехается пират, но Нами только откидывается назад, широко расставив руки и комкая попадающиеся под её ладони карты. Арлонг думает, что, издеваясь над ней вот здесь, на её рабочем месте, он причиняет ей еще большую боль, но на самом деле только это ощущение бумаги под пальцами и знакомый запах пыльных книг и чернил помогают Нами держаться. Она молчит, когда Арлонг входит в неё и начинает двигаться. Равнодушие девушки злит его, и движения становятся все более свирепыми и резкими. Он почти вколачивает хрупкое тело в стол, но Нами молчит. Она не раз думала, что начни она плакать и умолять не трогать её, как тогда, в самый первый раз, Арлонгу будет достаточно её слез, и он уйдет, но она молчит. Молчит до самого конца, когда, излившись, пират отстраняется и, небрежно потрепав её по щеке, уходит. После этого начинается самое страшное. Уже не перед кем изображать сильную и Нами, всхлипывая, сползает на пол, судорожно пытаясь вытереть текущую по бедрам липкую жидкость. Одиночество скручивает тело в тугую спираль отчаяния, и девушка начинает кричать… *** - Тихо, тихо, кошка-воровка, все хорошо, - сильные руки, которые столько раз вытаскивали их бестолкового капитана из моря, вырывают её из кошмара. В который раз. И Нами утыкается лицом в широкую грудь и позволяет себе быть слабой. Ненадолго, ровно настолько, что бы передать часть тьмы, живущей в ней, тому, кто готов разделить с ней этот груз. Зоро гладит её по голове, плечам, спине и прошлое уходит, изгнанное этими прикосновениями. Нами сжимает в кулаках ткань белой футболки, вдыхая запах, в котором смешались солнце, пот, сталь, ветер и свобода. Она не поднимает лицо и молчит, а Зоро ни о чем не спрашивает. Ророноа уходит, но не раньше, чем Нами сама отстранится от него и, закутавшись с головой в одеяло, отвернется к переборке. Тогда мечник, последний раз взъерошит волосы цвета мандарина и неслышно ступая, уйдет, мягко закрыв за собой дверь каюты. *** Нами никогда не благодарит его за то, что происходит ночью. Просто утром, отвлекшись на секундочку от наведения порядка, она поймает взгляд изумрудных глаз и на миллиметр опустит ресницы. «Спасибо» Мощное плечо чуть дрогнет в ответ. «Пожалуйста» *** Сон всегда возвращается, но Нами уже почти ждет его. Прошлое не стереть, как не остановить отлив, но так же верно, что за отливом следует прилив и теплые руки вновь прижмут её к груди и, может быть, на этот раз она позволит быть себе слабой чуть дольше. Всего на секунду.