Атака

      — Мы выступаем на рассвете, — сообщил Джозеф, проводя рукой по карте.       Мари, прислонившаяся к стене, кивнула и придирчиво оглядела свой меч.       — Надо бы наточить.       — Ты не могла сделать это до битвы? — поинтересовался мужчина и устало потёр глаза.       — Сейчас и сделаю… — Мари рассеянно направилась к двери.       — Ты что-то хотела? — поинтересовался Джозеф, видя её расстроенный взгляд.       Мари посмотрела на него, и, казалось, готова была что-то сказать, но промолчала, лишь улыбнувшись и махнув рукой.       Только солнце начало бросать свои робкие лучи на лица лица решительно настроенных воинов, как раздался сигнал рога — в атаку.       Шум ломающихся под ногами корней и сучьев, крики воинов, скрежет сталкивающихся мечей — всё слилось воедино.       В единый шум битвы.       Джозеф стоял на возвышении, за небольшим укрытием, и видел всё до мелочей. Где-то в толпе он даже различил взметнувшиеся рыжие волосы Мари.       Однако когда противник бежал, его непревзойденная армия была истощена.       Раненых было так много, что их не успевали относить с поля боя.       — Атака прошла успешно, командир, — сообщил он вечером того же дня командующему южными силами королевства.       — Прекрасно. Хорошая замена у меня будет, когда решу уйти на покой, — улыбнулся он.       — Джозеф! — окликнул кто-то мужчину. Тот обернулся и заметил своего старшего помощника. Он был бледен и взволнован. — Мари. — По одному его взгляду Джозеф понял, что что-то стряслось. И, ни слова не сказав командующему, поспешил к подруге.       Когда он подошёл к указанному месту, Мари подняла руку в знак приветствия. Её живот был залит кровью, нога изогнута под неестественным углом. По лицу градом катился пот.       — Атака ведь прошла успешно? — слабо спросила она.       — Да, — прошептал Джозеф, опускаясь перед ней на колени. — Пятнадцать лет я тебя знаю. Не умирай до победы в этой войне! Ты заслужила увидеть её!       — Если ты пообещаешь, что победишь, то я умру спокойно. Знай: я… — Она закашлялась кровью, задрожала. Казалось, Джозефу понадобилась целая вечность, чтобы осознать: её больше нет.       Он понял, что хотела сказать Мари, и жалел, что никогда не говорил ей этого сам.