Все боги попадают в Варп.

      Бой начался удивительно хорошо. Мархольт знал, что тираниды, особенно крупные особи, как-то предвидят место удара полковых мортир и уходят из зоны обстрела. Используя это знание, он сумел скоординировать действия своих артиллеристов и оборонительных орудийных установок СПО так, чтобы вторые, о которых противник не знал, смогли существенно потрепать врага. Задача мортир в итоге сводилась к тому, чтобы сгонять рассредоточенных по степи тварей в удобные зоны для прострела. Орудийные установки местных, хоть и не блистали своей технологичностью, но несли в себе некую архаичную первобытную мощь, поражая своей дальнобойностью, разрывая оглушенных мортирами гигантов на куски.       Сражение обещало быть легким, если бы в него не вмешались. - Капитан, говорит магос Прокруст, - раздалось в его вокс-передатчике. - Немедленно прикажите местным дикарям прекратить огонь! Они могут повредить объект! - Какой объект, о чем вы, магос? - Это не вашего ума дело. Вы получили предписания командования о содействии нашей работе. - В эти минуты голос магоса казался Мархольту чем-то особенно мерзким. - Повторяю, прикажите немедленно прекратить огонь. - Магос, это безумие. Если они прекратят огонь, минут через десять нам придется идти в рукопашную. У заградительного огня просто не хватит мощи, чтобы их удержать на расстоянии. Будут огромные потери. - Потери несущественны, капитан, выполняйте.

***

      Это было страшно и утомительно. Двое суток без сна солдаты держали позиции. Обнаглевшие от безнаказанности существа, не шли волнами как ожидалось, а наносили кинжальные атаки, пробуя оборону с разных сторон. И продолжалось это до тех пор, пока на одном из оборонительных рубежей, им удалось вырезать большую часть боевого контингента в окопах. Первые мелкие твари пошли как живой щит. Впрочем, и они, даже лишившись головы, скорости не теряли и врываясь в окопы разрывали людей своими клешнями. - Странные ганглии, там нет мозгов, - кричал один бывалый своим сослуживцам. - Видел я уже такое, братцы, стреляй по ногам!       Так оно и было. Солдаты, по привычке считавшие голову уязвимым местом, так что разбил и считай тварь мертва, стреляли именно в это место. Но увы, голова, конкретно этой разновидности нужна была лишь чтобы орудовать здоровой пастью. Остальное тело действовало как бы независимо, находя жертву и полосуя ее когтями. То, что лишенная головы тварь может и не выжить на следующий день, похоже ее совсем не интересовало. То что солдаты воспринимали как труп упавший в окоп, на деле оказывалось действующей машиной убийства, которое становилось только быстрее, лишившись массивной пасти.       А потом пришли они, большие братья этих чудовищ. Когда в окружающих дзот окопах возникла заминка, из-за необходимости добить полуживых но опасных ксеносов, несколько здоровых возникли будто из ниоткуда, перед укрепленной огневой точкой, устроив обороняющимся в ней и неспособным отступить настоящий ад.       Все бы закончилось совсем плохо, тираниды уже послали целый поток в прорванную брешь, во главе с еще одним монстром. Тот имел огромный вытянутый как бы светящийся изнутри череп, хищную рожу и смертоносные когти. Однако, по видимому последнее - не являлось его основным оружием. Однако, тут в бой вступили кастеланы механикус.       Красно-черные покатые каркасы кастеланов были натерты маслами до почти зеркального блеска. На листках фольги были отпечатаны молитвы и вытеснена шестерня Механикум. Сами же листки были прикреплены к приводам роботов восковыми печатями с символом аквиллы. Они выглядели будто только с конвейера, а шрамы полученные в прошлом сражении, скорее походили на причудливый дизайнерский ход, добавляющий значительности этим могучим существам.        Батареи орудий размещались на спинах механизмов, возвышаясь над правым плечом. Один робот нес пару массивных когтей и нечто, напоминающее огромный обожженный огнемет, источающий смрад прометия. Другой обладал лоснящимся нарезным орудием, похожим на автопушку, со странным зазубренным стволом. Боезапас подавался по ленте из контейнера на боку орудия. Робот также имел некие цилиндрические орудийные подвесные контейнеры на концах обеих рук. Дульный срез этих орудий наталкивал на мысль об их сходстве по функциям и внешнему виду со странным орудием на спине робота.       Подкрепления ведомые Наджиром прорывались к прорванной линии обороны. Кастеланы на их глазах раскидали тварей, выковыривающих обезумевших от страха бойцов из дзота. Те делали это по частям, вылавливая то кусок руки, то ногу из бойниц. Как будто крабы, что лакомятся раненным моллюском, уже неспособным намертво сомкнуть свои створки. Но сейчас, когда кастеланы ушли глубже в боевое поле, пришедшим бойцам осталось только уничтожить мелочь, хоть та, за счет своей юркости, была не менее опасна.       К счастью, плотный огонь из лазганов, что дали свежиеприбывшие, был для раненных тварей непроходимым препятствием. Добраться до бойца разношерстная "саранча" могла только в виде хорошо прожаренной тушки с вырванными кусками плоти, из-за термальных детонаций в местах попадания. Поскольку задача стояла - побыстрее занять позиции, а не вести длительный бой, батареи были включены на максимальную отдачу. Те кто стрелял невольно сочувствовал погибшим, до последнего экономившим заряды.       После того, как уцелевшие твари отступили, в надежде как-то выцепить инфокузнеца Ливию, метавшуюся мимо своих боевых машин, что ушли на встречу к неведомому существу, Наджир, ведший за собой солдат, приказал немедля занять боевые позиции.       Но тут, в рваных звуках бушующего сражения, чуткий слух комиссара различил короткую реплику, со стороны переживших нападение гвардейцев в дзоте. Кто-то из них пережил происходящее.       По видимому, те с завистью наблюдали за действиями кастеланов и кто-то из них невзначай обронил, разумеется проорав, чтобы быть услышанным собеседником: - Вот кого на таких тварей бросать нужно. А мыж тут, братцы, просто без толку поляжем.       На беду бойца это прозвучало слишком громко.       Наджир ураганом ворвался в укрепление, встав перед напуганными солдатами в полный рост. Распознав разжигателя паникёрских настроений по глазам, от проницательности комиссара его не смогли защитить даже черные стекла противогаза, Наджир выстрелил ему в голову. Товарищ бойца невольно дернулся, когда на него полетели кусочки жирного мозгового вещества и осколки черепа. За что получил то же угощение. - Трус, - сухо прокомментировал он свои действия, в отношении второго. Он с ненавистью посмотрел в бойницу, где инфоцит, между двумя кастеланами, едва уклонялась от вражеских орудий. Те наносили врагу огромный ущерб, но действовали несогласованно с основными боевыми силами и сильно подрывали моральный дух всего полка. - Еще двоих потерял, из-за этих тварей.       У стены Наджир заметил последнего выжившего, смертельно раненого бойца с распоротой грудной клеткой. Тот мешком лежал в углу, среди трупов, крови, кусков ксенотвари и ее ихора. Солдат почти не дышал.       Одинокая слеза скатилась по щеке комиссара. Он никогда не был особо чувствительным, но весь этот бой и ситуация, в которой находился родной выпестованный им полк, казались ему настолько неправильными, что пробудили в нем некоторую сентиментальность. Происходило самое страшное, когда не человек умирает как боец, а боец умирает в человеке. Единственное чем можно было помочь умирающему - сделать так, чтобы тот умер до последнего выполняя поставленную задачу, а не просто загнуться бесполезным куском плоти. Наджир кинул ему на грудь планшетку с листами, взятую из мертвых рук капрала и сказал: - С такими ранами как у тебя, товарищ, долго не живут, есть минут двадцать от силы. Потрать их с пользой солдат. Напиши докладную на своих бывших сослуживцев. - Он рассудил, что такое несложное, но богоугодное дело, как написание доноса, поможет его душе уйти к Императору очищенной. Донос и исповедь по сути близки. - Ыыыы, - простонал солдат, мешком лежащий в углу. Упавшая на него планшетка показалась ему плитой из чистого керамита. - А вы что встали? - Рявкнул комиссар на свежеприбывших, все не решающихся войти в тесное помещение к разъярённому офицеру. - Бегом привести тут все в порядок и готовится встречать гостей!       Солдат все еще писал, когда на раскрытые раны полетел песок. Пришедшие на смену погибшим, не имели времени убрать трупы и кровь, а потому, быстро рассыпали ведро, чтобы не поскользнуться во время боя.       Уже минутой позже, им пришлось прикрывать Ливию и ее машины, тащивших на себе огромную тушу той твари, что ранее маячила на горизонте.

***

      Рабы неспешно тащили на себе мою проржавевшую тушку по направлению к центральному административному корпусу. Нас сопровождала символическая охрана из двух офицеров СПО и связиста Астра Миллитарум, на тот случай, если от гражданских служб что-то потребуется.       Мы проходили через элитарный жилой квартал комбината, где селились высшие чины предприятия. Не только для того, что бы в случае необходимости, максимально быстро прибыть на место службы.       Этот квартал имел немалое статусное значение. Пришлось расстараться, чтобы у меня не переманили ключевые лица и ведущих специалистов. Шутка ли, у мехов, супротив моих предложений, карьерная лестница в небеса уходит. Не для каждого, но соразмерно таланту и рвению. Да и просто, для технаря, жить в государстве построенном такими же технарями и для технарей - мечта за гранью реальности. Магос для них, как Дамблдор для маленького Гарри, который в свой волшебный фургончик пригласит, свою палочку покажет и конфеткой накормит.       Широкую аллею украшали газоны и деревья терранских пород, тут располагались увеселительные заведения, рестораны и магазины с всякого рода экзотикой.       По центру, лицом к администрации, находившейся прямо через площадь, стоял памятник Рейну Паску, который ушел тихо, своей смертью. Мало кто знает, что большая часть всех наших достижений была его заслугой, начиная от богатства и заканчивая тем, что нас не прикончили многочисленные невзгоды сыплющиеся на нашу голову.       Когда мой заместитель совсем состарился, и омолаживающие процедуры уже не помогали, я купил, а местами даже доработал для него синтетическую платформу, с когитаторной системой военного оперативника специальных подразделений. Приобретение было сделано через белую кассу, по каналам эклизиархии, короче, легально от паха до макушки. Сам даже на нее облизывался, если бы не каноническое значение моей скрюченной фигуры и и без того натянутые отношения с Механикумом, чьи адепты относятся с лютой ненавистью к тем, кто предпочитает заменить устаревшие детали, без явной на то необходимости, вместо полноценного ремонта. Последний - увы, можно было легально осуществить только через них. Я был бесконечно далек от тех чудес реставрационного мастерства, которые они оттачивали на протяжении десятков тысячелетий. То есть, не был способен на это, ни легально, ни физически.       Увы, господин Рейн Паск, к моему глубокому огорчению, отверг это предложение предпочтя уйти на покой. Что на самом деле послужило поводом для такого решения - остается для меня загадкой. Быть может, это была выматывающая работа или неоднозначные решения, обставлявшие тяжесть на душе. В последние минуты своей жизни он произнес: "Отдаю себя на суд Императора".       От него остался только лишь череп, который неустанно летал по корпусу администрации, собирая и обрабатывая статистическую информацию, но главное - производя неизгладимое впечатление на сотрудников. Многие из них говорили, что когда этот сервочереп рядом, они слышат подсказки и наставления старого Паска. Кто-то видел призрак моего заместителя и даже общался с ним через этот череп.       Лично я не был тому свидетелем, однако, успел повидать вещи напрочь отбивающие скептицизм здравомыслящего человека и заставляющим с уважением относится ко всякого рода видениям и суевериям.       Умиротворенный воспоминаниями, я позволил кукле представляющей официальное лицо уснуть, пока ее степенно несли на место службы. Периферийные подсистемы, убаюканные размеренным движением паланкина, постепенно уходили в режим самодиагностики, чистки вторичных реестров и дефрагментацию. И хоть людей было немного, по правде сказать улицы почти совсем обезлюдели, так как основная масса улетела с первыми признаками надвигающейся беды, нельзя было давать ни малейшего повода для паники. Те кто остался были задействованы в обороне, либо в обслуживании военных сил. Каждый человек на счету. Так что, все неспеша и без суеты. - Господин Вега, - внезапно прервал мой покой гвардейский связист, протягивая мне вокс-передатчик. - Капитан Мархольт, срочно! - Вега слушает, - произнес я, с недовольством осматривая окружение. Мы прошли всего пятьдесят метров, а значит меня сдернули почти сразу, как только я решил немного побыть в покое. - Директор, - раздался недовольный голос из коммуникатора. - Командование СПО, ровно как и остальные службы, отказывается выходить на связь. Сказали обратиться к вам за разъяснениями. - Для меня это новость, капитан. - Хмыкнул я, предчувствуя недоброе.       Последний час мне тоже не все службы отвечали. Нет, можно было конечно встряхнуть контингент силовыми методами, заставить. Но это только усилит предпосылки к панике. - Меня самого только что вызвали на малый совет, я сразу сообщу, если будут какие-то новости. Или у вас что-то конкретное? - Конкретнее некуда, директор, у нас комиссар смертельно ранен на передовой. Кислотные ожоги, шестьдесят процентов. В полевом госпитале ему помочь не могут, а в ваш, за карантинной зоной, нас не пускают. Более того, он вообще закрыт говорят. - Не несите его никуда. Я сделаю все возможное, чтобы его обеспечили всем необходимым на месте. Вы сказали шестьдесят процентов кожи обожжено? - решил уточнить я. Случай явно нетранспортабельный. - Шестьдесят процентов комиссара. - поправил Мархольт.