Токийская Энтропия

Не жалей меня, братец. Мне боль не страшна — я знаю, что друга надёжней в пути не найти по острому лезвию опасных мечтаний всех мрачных, пропавших, заблудших парней. Но я-то сильнее, остра моя ясность, заточен мой взор, и вижу всю правду из-под ресниц простого, открытого девичьего взгляда. Не поддавайся мне, братец. Ты сбился с пути и во мраке амбиций споткнулся о жадность и голод, о зяблую, склизкую мерзкую ложь. Не пережитой потери все старые раны хранят под коростой сочащийся гной. А мне ещё есть во что верить, и есть что терять, и сердце пылает мечтой о достойном, великом и честном. О маяке для всех тех, кто без компаса бродит во тьме. Колокольчики храма жестокого, но справедливого бога звенят в голове в унисон. Но импульс не страшен, я звука быстрее — короткому, гулкому, ему не угнаться за мной. И песней потише, цветами пониже травы, неяркими лентами и скромными взглядами, за воротом школьной рубахи, в портфеле с тетрадями, журавлём из бумаги со смятыми крыльями притаю мощь небес, чтобы ты не нашёл. Не указывай, братец. Я — здесь начало, и за мной мои люди, пускай им на входе ты билет пробивал. Пришли не на шоу, на бой, не на смерть, а за жизнь, открытую, честную, с ноги отворённую, кулаками отбитую у диких врагов. Костей переломы и кожи надрывы как честная плата за следующий ход. И я — королева, ладьёй не скрываясь, ступаю вперёд. За старшего брата, до отказа набившего своё полое тело деньгами и дымом. За старшего брата, со скоростью ветра бегущего от страшного гула из прошлого. За старшего брата, что спрятал осколки разбитого сердца в доспехе из стали. За каждого брата и друга, кто на асфальте лежит и лицом ловит дождь. Кто харкает кровью, кто дурь выбивает из наглого гада. Пусть я без нахальной улыбки, без тёмного взгляда, без страшного лика. Пусть мне по щелчку не по силам заставить любого отбросить идею о бойне. Но я без сомнений за каждого павшего брата, ради тех, кто ещё на ногах, разнесу в мясо Сауса, Манджиро, да хоть небеса вместе с Буддой. Где парня кулак бесполезен и слаб, девчонка смешная, на кедах шнурок почти развязался, внушает как в трансе почтения трепет. Хотели легенду? Так теперь не дивитесь, а лучше внимательно, не упустив ни движения, наблюдайте за той, что есть Абсолют. Сами не зная, от самих себя спрятав, вручили ей в руки надежды, мечты, свою веру. Широки рукава, а в них козырями направляют каждый удар — весёлые возгласы, высокие ставки, работа по чести и мятного мороженого свежая сладость.