Игры сильнейших

Ты — единственное море, в котором мой инстинкт самосохранения равен нулю... И когда я в тебе тону, то с улыбкой иду ко дну.

      Шикамару наблюдал за облаками, прислонившись спиной к стене дома Ино. Небо розовело, становясь похожим на зефир, сентиментальное сравнение для парня, но именно этот факт притягивал взгляд темно-кофейных глаз. К вечеру заметно похолодало, но парень упорно продолжал ждать свою напарницу, за несколько часов, что он простоял почти неподвижно, спина одеревенела, и неприятная боль сковала лопатки.       Шикамару почувствовал знакомый сладкий цветочный аромат и оторвался от наблюдения за облаками, повернув голову к подошедшей девушке. Она появилась слишком внезапно, а может он просто задумался настолько, что не услышал ее шагов.       — Ты чего тут трешься?       — А ты, как всегда, сама любезность, — усмехнулся Шикамару, отходя от стены, — можем поговорить?       — У меня сегодня день разговоров, — весело ответила девушка, но во взгляде отчетливо читалась усталость, — проходи.       Ино поставила чайник и насыпала вкусно-пахнущих трав в заварник, она не спрашивала, что за разговор ее ждет, но идеально-прямая спина говорила о напряжении. Шикамару хотелось поскорее с этим покончить и со спокойной совестью отчитаться перед отцом, но слова не хотели произноситься, да и совесть явно будет не чиста. Ино стянула резинку, распуская длинные волосы, и запустила в них пальцы, чуть помасировав кожу.       — Ужасный день, да? — тихо спросила девушка.       — Совершенно ужасный, — согласился Шикамару, поднимаясь со стула.       Он коснулся ее острого плеча, заставив простым жестом развернуться к себе лицо. Ино растерянно на него посмотрела, будто знала, что ее ждет.       — Ты подрос, — девушка вяло приподняла уголок губ.       — А ты отрастила волосы, — Шикамару коснулся светлой прядки, — тебе идёт.       — Мы меняемся.       — Как и наши чувства.       Ино удивленно приоткрыла губы, затаив дыхание.       — Ты… мой друг, — признался парень, блондинка облегчённо выдохнула, — но я прошу тебя стать моей женой.       Ино молча хлопала длинными ресницами под звук закипевшего чайника, не в силах отвести взгляд от маленького золотого колечка с тремя блестящими камушками. Она кивнула, закрыв глаза, и протянула дрожащую руку. Шикамару одел ей кольцо и чуть сжал ее холодные пальцы. На сердце должно было стать легче, ведь указания отца он выполнил, но поникшие плечи подруги били похлеще пощечины. Он совсем не знал, правильно ли поступил, и что стоит теперь сказать.       Чайник гудел, но никто и не пошевелился, чтобы его выключить. Шикамару посмотрел на потолок, затем на Ино и неожиданно, для себя самого, поцеловал ее — осторожно, при этом нежно касаясь щеки.       Так случился их второй поцелуй.       — Прости, — прошептал Шикамару, слегка отстранившись.       — Это абсурд, — также прошептала Ино, но обращаясь явно к себе, и потянулась за новым поцелуем — жадным и необходимым. Это было похоже на взрыв.       Шикамару вжал девушку в столешницу, напористо целуя в губы, мозг отказывался адекватно воспринимать информацию, реальность размылась, и остались лишь они вдвоем. Шикамару хотел отстраниться, хватаясь за тоненькую нить рассудка, но Ино крепко сжимала ворот водолазки, да и кому он врал? Целовать Ино оказалась до одури приятно и неправильно до болезненного возбуждения. И эта блондинистая проблема чувствовала это, будто специально прижимаясь еще ближе и ближе.       Его руки мягко очертили плавный изгиб талии и сжались на горячей коже. Ужасный наряд, и почему она решила его надеть именно сегодня? Ино отпустила его водолазку лишь для того, чтобы засунуть под нее руки и провести ногтями по напрягшемуся прессу.       — Остановись, прошу, — выдохнул Шикамару ей в губы.       — Я…       — Ино, я дома, — крикнул Иноичи.       Шикамару с тихим вздохом отскочил от Ино и выключил, наконец, чайник. Сознание немного прояснилось, но губы все еще горели, все еще помнили, каково это — целовать своего врага детства.       На кухню заглянул Иноичи, просунув голову в дверной проем.       — Шикамару, привет.       — Здравствуйте, — поздоровался тот, уже сидя за столом, пока Ино возилась с чуть несгоревшим чайником.       — Отдыхаете?       — Пап, иди, — недовольно бросила девушка, — мы разговариваем.       — Дети, — пробормотал Иноичи, но остался явно довольным.       — Разговариваем? — спросил Шикамару, приподнимая бровь, когда шаги в коридоре стихли.       Ино сердито на него посмотрела, уже намереваясь обрушить на бедного парня весь свой гнев, но вместо этого, снова поникнув, девушка молча села напротив, подвинув к себе чашку с чаем.       — Ты рассказал Темари? — серьезно спросила Ино.       — Нет, — Шикамару задумчиво посмотрел в окно на сгущающиеся сумерки, — да и мы не встречаемся, так… Проводим время вместе, когда видимся.       — Но я думала, что вы встречаетесь.       — Слишком проблемно. Да и не вызывает она во мне таких чувств. А, что насчёт тебя?       — Мы… — Ино запнулась, а Шикамару почувствовал, как сердце пропустило болезненный удар, — решили пока не расставаться.       — Может это и правильно.       Как некстати перед глазами встала сцена пятиминутной давности, и парень почувствовал, как во рту стало сухо. Понятия о том, что правильно, а что нет завязались в тугой узел внизу живота. Ему хотелось еще раз ощутить мягкость ее губ и тепло ее тела. Это пугало до дрожи в коленях. Ино была его невестой, он мог целовать ее, касаться ее… он был готов забыть все синяки и все насмешки… Как… жалко. Он точно жалок, раз сейчас собственными руками отдает невесту в чужие руки, и пускай у них с Неджи нет права на будущее, это ничего не меняет.       Ино никогда не будет принадлежать ему.       И когда только успел… и в нее? Ответ всплывает сам собой такой простой, что хочется смеяться. Всегда. С первой встречи. С первого пересечения взглядов. Две переменные, что никогда не должны были пересечься.       Шикамару встал и подошел к ней, словно подошел к эшафоту.       — Мне пора, — он сжал ее плечо суть сильнее положенного и, не оборачиваясь, ушел, оставив Ино наедине со своими мыслями.