Опиумный доктор Дарема - не виновен!

      Вивьен смотрит на еле колышущуюся тёмно-зелёную штору, бархатная ткань переливается в вечерних солнечных лучах и на удивление выглядит не вульгарно и праздно, а эстетически уместно. Мистер Куинсли, ушедший в свой ежегодный отпуск, имел удивительно порядочный, лаконичный вкус для подопечного маркиза. Однако… порядочность его заключалась только в оформлении помещений, иначе как объяснить феномен полного беспорядка и сумбура в медицинской документации?       Она нервно покачивает ногой и вдумчиво смотрит в бокал, внутренние стенки которого покрыты застывшей коркой некогда ароматного вина. На дне тонкого хрусталя перекатываются слипшиеся комья пепла, облепляющие сгинувшую в кровавом озере муху. От чего умерло нерадивое насекомое понять сложно. Алкогольная интоксикация, недостаток кислорода или отравление опиумным экстрактом? Табак уж меньшее из зол. Ван Дорт вытащила из кармана дорожного платья ажурный платок и накрыла им бокал, который, непременно, она утилизирует.       Около массивного стола стоял небольшой саквояж, где лежали только самые необходимые вещи на несколько чудных месяцев. Другой багаж можно будет поручить забрать из Лондона служанке, а в небольшом даремском особняке покоятся прошлогодние наряды. Если уж всё будет слишком плохо, то местных швей ждёт небольшой период обогащения, и ремесленники бедствовать тоже не будут.       Доктор снова задумчиво поглядывает на неопрятные документы; на одном из листов отпечатался коричневатый, немного расплывчатый ободок окружности. Записи в иных местах велись будто торопливо, в других же неспешно и лениво, больше, разумеется, удивлял не почерк и ажурные переплетения букв, а их смысл, который излагался с удивительной кратостью, но от этого понимание становилось всё более предубеждённым и трудным. Вивьен кончиками пальцев, объятых сетчатой перчаткой, провела по бумаге, касалась настороженно и аккуратно, будто гладила лишь воздух. Девушка боялась приласкать преступление.

Приём (шестнадцатое мая):

      1) В колледже (госпитале): Мартин Люрбехт, Генри Сонвилл.       2) На дому: Люсьен Атвуд, Маркус Элгертон, Бальмон Жерри и проч.       Ван Дорт нервно прищуривает глаз. Если уж проведение медицинского осмотра в колледже является более чем необходимым обязательством, то оказание услуг подобного рода в особняке студента и его семьи — невозможный нонсенс! Аристократы, а в таком учебном заведении как Даремский университет их учится подавляющее большинство, предпочитают иметь личных врачевателей, которые всегда рядом со своими господами. Представители высшего класса не терпят общественных больниц и тех, кто в них работает, поэтому довольно странно то, что мистер Куинсли планировал проводить рейды в родовых обителях аристократов.       Блондинка открывает кожаную папку, лежащую рядом на столешнице и без суеты перелаживает скудную документацию в неё, защёлкивая непритязательный замочек.       Дверь с грохотом отворяется и со всей приложенной прежде силой (инерциально, если угодно) ударяется ручкой об стену. Сестра виконта Паттерсона громко вздохнула и приложила руки к груди, пытаясь урегулировать сердечный ритм. — Ах, леди Вивьен Ван Дорт! Я ждал Вас несколько позже, однако, как бы то ни было, безмерно рад нашей встрече! — мужчина улыбнулся. — Доброго вечера, мистер Дадори. — растянула губы девушка, вставая со своего места. — Простите за столь поздний визит и моё неподобающее приветствие, я успела раскланяться только с директором Огденом. — Ох, не стоит, леди Ван Дорт, тем более Вы только что сошли с кареты, как мне доложил Ваш кучер. Отдохнули бы сначала, а потом с новыми силами и чистым разумом продолжили исполнять врачевательский долг! — Бэлл сцепил руки на животе и наклонил голову немного в бок. Вивьен почувствовала настороженность, медленно одолевающую её. — Но я безмерно вдохновлён Вашей профессиональной воле к исполнению обязанностей и невероятно благодарен за заботу о студентах Дарема.       Девушка благодарно качнула головой и немного прикрыла глаза, раздумывая о визите управляющего финансами университета, при этом, продолжая вести любезный диалог с мужчиной. Вивьен особо не контактировала с Дадори, потому что её своевольные поползновения в сторону медика учебного заведения и его должности были предметами диспута исключительно между ней, Клэвисом Огденом и мистером Куинсли, впрочем, последний был не особо против того, чтобы «более чем простая сестра милосердия» из госпиталя Святого Варфоломея работала на период его долговременной отлучки, тем более, что жалование исправно и в полном размере поступало на его счёт. — …Граф Эндерс хорошо поживает? Последние слухи вероятно сильно опечалили и его Милость и Вас, леди Ван Дорт? — Не без этого, мистер Дадори, но что взять с людей, если подобное неприемлемое поведение — смешит их и дурачит? Нам остаётся только стараться не поддаваться слепой злости и печали. — мужчина энергично вторил в ответ, энергично подбадривая доктора, иногда выражаясь чересчур фигурально, изредка вульгарно.       Как личность — этот сотрудник не представлял чего-то экстраординарного для Вивьен, она его попросту не знала в той мере, когда можно справедливо судить о чьей-то сути. А взбаломошенность её приездом вполне могла объясняться тем, что управляющий был несколько раболепен по отношению к членам пэрства. Впрочем, привилегированный класс либо ненавидели, либо боготворили — единственное следство общества к которому можно было относиться столь категорично и быть правым одновременно.       Ван Дорт решила не делать поспешных умозаключений, поэтому, чтобы их сделать вообще, продолжала принимать любезности и отвечать на них благодарностями. — Неужто старый Куинсли забрал из кабинета всё, что мог унести? — озабоченно спросил мистер Дадори, обращаясь скорее к себе, чем к девушке, стоящей на против.       «Вот Вы и дали жизнь первым росткам недоверия к Вам.» — подумала леди и неосознанно выпрямилась в позвоночнике. — Как видите, мистер Дадори. Мистер Куинсли оставил мне только медицинские карты, да старый винный фиал. — махнула рукой в сторону бокала девушка, замечая как собеседник немного наклонился в сторону стола и сморщил нос, смотря на антисанитарное безобразие. — Прошу прощения за разгильдяйство и небрежное отношение к рабочему месту от лица дорогого Артура. — Бэлл чинно поклонился. — При первом отправленном мною письме к этому врачу выражу всё разочарование в его холодной безалаберности. А сейчас, леди Ван Дорт, мне пора идти, работа, увы, не терпит длительного безразличия. Был рад с Вами повидаться.       Вивьен протянула руку в сторону брюнета, который, бережно перехватив запястье, коснулся губами воздуха над нежной ручкой. — Удачи, уважаемый мистер Дадори. Мне доставило искреннее удовольствие побеседовать с Вами. До грядущей встречи.       После непродолжительных расшаркиваний управляющий покинул кабинет и тихо закрыл деревянную дверь; доктор облегчённо расслабила плечи и закрыла глаза, надавливая на веки пальцами, массируя глазные яблоки.       «Шестнадцатое число наступит уже послезавтра… Может быть у меня простая дорожная паранойя?» — Ван Дорт подошла к массивному шкафу со стеклянными фрагментами, позволяющими рассмотреть содержимое, и открыла его дверцы. Полки были забиты толстыми медицинскими картами, которые располагались аккурат там, где была проставлена литера фамилии студента. Глаза внимательно и медленно проходились по именам родов на корешках.       В первый раз ещё можно было поверить в недостаточную взыскательность взора Вивьен, во второй же возникали лёгкие подозрения, в третий раз девушка убедилась наверняка в том, что информации по состоянию здоровья студента Атвуда она не найдёт. Отчёты по Жерри и Элгертону были на месте. Последние, кстати, были довольно-таки здоровы, а то, что доктор поморщилась, когда увидела в рецептах Куинсли опиум, это мнение непопулярное.       Достопочтенного мистера Атвуда необходимо было найти — и это первостепенная обязанность Вивьен как доктора.

***

      Следующим утром после того как спальные простыни охладели, леди Ван Дорт наказала дворецкому привести особняк в надлежащий вид и, поставив ногу в коричневой туфле на брумовскую ступеньку, села в экипаж. На территорию университета она прибыла через четверть часа в сопровождении врачебного саквояжа, истинно немецкого. По брусчатой широкой дорожке она прошествовала в корпус, довольно часто отвечая на обескураженные взгляды студентов краткой улыбкой. Когда в поле зрения появлялись профессора, идущие в том же направлении или прямо противоположном, Вивьен заводила небольшой диалог, здороваясь и желая продуктивного дня.       Девушка встала около входа в аудиторию и пригладила голубое платье, проводя руками по длинному струящемуся подолу, свободным, объёмным рукавам и стоячему воротничку, украшенному молочными бусинами жемчуга. Достопочтенная бабушка приучила к чрезмерной опрятности, которая, в частых случаях, была бесполезна и машинальна.       Встреча с профессором математики, особенно, когда он является членом семьи Мориарти, волнующа и долгождана, но не настолько, чтобы волноваться до дрожи в пальцах и руках. В конце концов, они оба аристократы. И оба взрослые состоятельные люди, способные побеседовать спокойно. Однако, Блиц Эндерс заставил девушку немного бояться мужчин, обладающих титулом или воспитанных в высшем обществе.       Вивьен чётко постучала костяшками пальцев по двери и, выждав положенные несколько секунд, приоткрыла дверь, следом зайдя в помещение. — Ох, видимо я не вовремя, мистер Мориарти. Доброго утра. — леди Ван Дорт посмотрела на заполненные учащимися парты, а после, захватив пальцами шатлен, посмотрела на карманные часы. — Мои, очевидно, спешат. — прошептала. — Простите за прерывание занятия. Я подожду снаружи.       Блондинка глубоко кивнула и неумышленно цокнула каблуком, когда сделала шаг в сторону. — Постойте, леди Ван Дорт, наше занятие подходит к концу. Тем более… — Уильям окинул ироничным взглядом заинтригованных юношей. — молодые люди уже не смогут сконцентрироваться на интегральном исчислении. — он полностью повернулся к Вивьен и доброжелательно улыбнулся. — Доброе утро.       Красные, истинно колдовские глаза, не мерцали спокойным цветом, как гранат, купающийся в солнечных лучах, они горели. Горели ярко, словно Великий лондонский пожар. Красивое сравнение, прекрасные слова, но дьявольская изнанка.       Блондинистые волосы были дивно сходны с оттенком прядей девушки.       «Удивительно, » — пронеслось в мыслях Ван Дорт. — «сын Мориарти единственный, кто носит коричневый цвет с достоинством.»       Уильям опёрся рукой об учительский стол сдержанно, другой мужчина смотрелся бы излишне похабно, неуважительно и издевательски. Достоинство и честь — извечные спутники молодого профессора, по мнению доктора, которая видела Мориарти только мельком и изредка на светских раутах. Блистательный джентльмен не любил блистать.       Помещение довольно быстро опустело; студенты непритязательно оборачивались, однако узреть что-то из ряда вон выходящее не сумели. — Вам возможно объявили, что я приехала на замену постоянному врачу. — дождавшись положительного кивка, леди сложила руки на корсете платья. — В записях мистера Куинсли были назначены приёмы нескольким юношам. «На дому» — такое пояснение там указывалось. Конечно же формулировка довольно… нестандартная и ахинейная, но я решила сначала разузнать о студентах из записей о состоянии здоровья, однако на одного из них я не нашла никакой информации, на Люсьена Атвуда, если не скрывать студенческую личность. Примечательно, что его товарищи были приемлемы по физическим показателям, да и психологическим тоже… Посещения датируются завтрашним днём, поэтому я решила рассказать Вам о такой бюрократической анархии с Вашим студентом и возможно узнать то, что меня ошибочно не коснулось.       Профессор Мориарти приложил пальцы к подбородку, явно задумавшись об инциденте. Слова главного новоявленного врача университета шли врозь с тем, что ему пытался навязать Дадори Бэлл, подозревать которого теперь уже являлось логичным действием. — Благодарю Вас за важное донесение, леди Ван Дорт. Если Вы не против я бы хотел внести ясность. — Уильям предложил девушке присесть. Дочь графа подошла ближе и подала руку мужчине, который, сделав несколько шагов вместе с доктором, отодвинул стул и усадил Вивьен, размещаясь рядом, по соседству. — Может ли быть вероятность того, что медицинские карты студентов оказались у младшего персонала? — Такую привилегию имеют только врачи, в числе которых, на данный момент, нахожусь только я. Мы прекрасно знаем, мистер Мориарти, аристократы, вроде нас, предпочитают лечиться у нанятых специалистов, потому то в госпитале при университете находятся только сёстры милосердия, способные исполнять предписания в серьёзных случаях. Но даже с таким раскладом я вчерашним вечером опросила своих подчинённых и осмотрела все кабинеты госпиталя. Думаю, очевидно о моём незнании места нахождения личной информации студента Атвуда.       С Уильямом всё было не так — убедилась аристократка. Движения, кажущиеся фривольными, в его исполнении становились самыми скромными, а последующее молчание не ни ловким, а спокойным и ни к чему не обещающем. Профессор был лучшим собеседником, не исполненным праздной помпезности и важности. — Извините мою неразговорчивость, надеюсь она не показалась Вам оскорбительной, леди Ван Дорт? — Нет, мистер Мориарти, я понимаю Вас более, чем должна женщина, совершенно Вам не знакомая. Волнение за своего студента — не мимолётное счастье, которое можно пережить с активным диалогом. Тем более ситуация неутешительная. — Вивьен тепло посмотрела на своего визави и искренне, но скромно улыбнулась. — Не сочтите моё возможно преждевременное желание сумасбродством, но раз уж мы работники университета, то можете звать меня — доктор Ван Дорт или просто — доктор.       Криминальный консультант удивлённо изогнул брови. Определённо, он раньше не встречал девушек, которые так легко отказывались от своего врождённого статуса, не бились в истерике от того, что они остались с мужчиной наедине, боясь о возможной компромитивности действий. Тем более он не знал девушек, без задних мыслей зовущих себя отстало мужским и недоступно женским — доктор.       Уильям за весь разговор не устал держать улыбку. — Тогда, доктор Ван Дорт, зовите меня профессором Мориарти. — он определённо не устал хвалить её. — А сейчас, чтобы Ваш жених не посмел расторгнуть помолвку, мы продолжим разговор несколько позже. Не подскажите, когда Вы будите свободны? — Если случится что-то беспримерное, то меня найдут где угодно, так что особой разницы нет, но мне нужно провести беседы с персоналом и уделить внимание проверке рабочих мест и скудной документации. Надеюсь, профессор, Вы освободитесь к трём часам?       Он ответил утвердительно.