балкон

Вы все наверняка слышали о балконной романтике. Нет? Ну, это когда на вечеринках кто-то уходит покурить или подышать свежим воздухом, а в итоге возвращается совсем другим человеком. Я имею в виду, там ты, естественно, не один: либо случайным образом натыкаешься на кого-то, либо намеренно ведёшь туда определённого человека. Это то место, где можно говорить по душам, выяснять отношения, целоваться, драться, да даже трахаться, но результат всегда один — прежним ты оттуда не выйдешь. Вот и мою жизнь изменил один такой балкон. А именно балкон Честера Беннингтона, одного паренька, знакомого Брэда, который учился в колледже через дорогу. Понятия не имею, откуда они с Делсоном знакомы, но мне, в принципе, насрать; это не так важно. А важно сейчас напомнить, что это была какая-то банальная вечеринка, на которую меня приволок всё тот же Брэд — дай бог ему здоровья — Делсон под предлогом пойти развеяться и очистить голову от "этой бесполезной, нудной хуйни", под которой, в свою очередь, подразумевалась подготовка к экзамену по истории штатов. Так вот, данное мероприятие соответствовало всем стандартам типичной тусовки с громкой музыкой, десятками банок пива и множеством незнакомых людей. Причём самого хозяина квартиры я не видел, как и Брэд, но он уверял меня, что мы не ошиблись, так что... В общем, личность Честера Беннингтона так и оставалась для меня загадкой большую часть времени, пока я был в этом странном месте. Квартирка была небольшой и на удивление уютной, хотя, по словам Делсона, педантичностью и аккуратностью её хозяин никогда не славился. Но даже столь приятная неожиданность в виде адекватной и весьма миленькой обстановки не смогла компенсировать мою неприязнь к большим скоплениям незнакомых людей и такому бездумному времяпровождению как "вечеринка". Поэтому, в погоне за спокойствием, я и шмыгнул в приоткрытую балконную дверь, захлопывая её с довольно, кстати, звучным грохотом. Следующее, что пришло мне в голову после небольшого оглушения, это тот факт, что у меня и сигарет-то нет: табаком и уж тем более травкой я никогда не баловался; бывало, на каких-нибудь посиделках выкуривал косячок за компанию, ну или в особо отчаянных ситуациях мог позволить мозгу расслабление в виде никотина, но в целом при себе ничего такого не держал. И всё же для вида я похлопал по карманам, убеждаясь, что ничем не смогу объяснить своё неожиданное исчезновение Брэду. — Сегодня явно не твой день, парень. Клянусь, я буквально подпрыгнул на месте. Причём, судя по хриплому смеху сзади, сделал это совсем нехарактерно здоровенному двадцатилетнему амбалу. — Да ладно тебе, я не кусаюсь, — продолжал голос, и я наконец заставил себя повернуться. Невысокий, слегка лопоухий парень с бритой головой и колечками в мочках и губе, с насмешкой и хитрым прищуром разглядывал меня. Он был одет примерно как я, но плюсом на нём была на вид не очень тёплая, растянутая и местами потёртая толстовка с металлической молнией. Несколько секунд мы молча глазели друг на друга: я — недоумевающе и испуганно, он — изучающе и оценивающе. А потом парень снова прервал молчание: — Поделиться с тобой? Только после этих слов я заметил в его руке тонкую сигарету, протянутую в мою сторону, и, как-то неловко замявшись, всё же взял её из холодных пальцев. — Я… кхм, спасибо. — Ты не выглядишь заядлым курильщиком, — снова подал голос тот, пока я пытался поджечь сигарету чудом обнаруженной в джинсах зажигалкой. — Просто искал повод свалить. Колёсико щёлкнуло, и я наконец расслабился, затягиваясь впервые за долгое время. А он всё смотрел на меня, словно пожирая взглядом: как будто родители не научили, что пялиться — неприлично. — Почему? — не звучало заинтересованно, скорее просто рядовой вопрос, чтобы не молчать. Но я всё-таки решил ответить на чистоту, терять-то нечего. Да и вряд ли я когда-нибудь снова увижу этого парня. — Не люблю толпы незнакомцев, да и вечеринка, откровенно говоря, дерьмовая. Я слышал, как он хмыкнул, но как-то не придал этому значения. Да и, собственно, насрать. — Вот как... Я почувствовал, как чужие пальцы задевают мои собственные, забирая сигарету, и немного склонил голову, следя за тлеющим кончиком. Этот парень казался мне странно привлекательным, хотя я изначально не рассчитывал на какие-то новые знакомства. Было что-то такое в том, как неожиданно мы в своём одиночестве встретились здесь, на чужом балконе. — Ты замёрз. Не вопрос, констатация факта. Он снова смотрел с прищуром, будто знал намного больше, чем я, и был уверен в этом. От этого было слегка не по себе, но мой мозг, похоже, немного атрофировался, и в тот момент я мог лишь заворожённо рассматривать тонкие струйки дыма, вырывающиеся из его ноздрей, не замечая и того, что на улице действительно не май месяц, а моя собственная ветровка осталась висеть где-то на крючке в прихожей. Но, видимо, приподнятые, дрожащие плечи выдали меня с потрохами, потому что на них почти сразу же легла приятным весом чужая толстовка. И это, на самом деле, было удивительно для меня. Я имею в виду, ну где это видано: отдавать свою кофту незнакомцу и оставаться самому под холодным ночным ветром лишь потому, что он, видите ли, замёрз. И за всеми этими охуительно важными мыслями я, естественно, чуть не забыл сказать вот это робкое "с-спасибо", хотя лучше бы молчал, ибо звучало это максимально убого. И всё же, несмотря на всю абсурдность, неловкость и странность ситуации, мы довольно долго простояли так, в тишине, раскуривая одну сигарету на двоих. — Так, значит, тебя такие гулянки вообще не впечатляют? И почему ты тогда пришёл? — Это уже стало закономерным: он спрашивает — я отвечаю, потом тишина; и по новой. Это забавно. — Просто друг притащил. Сказал, что знает хозяина, и что это будет отличным способом расслабиться перед сессией, но пока я ни в том, ни в другом не уверен. Парень снова хмыкнул, забрав у меня бычок, и последний раз затянулся, прежде чем щелчком стрельнуть им вниз. У него были острые скулы, а втянутые щёки только прибавляли какого-то инопланетного изящества всей его сущности. Филигранно выдуваемые завитки дыма поднимались вверх из приоткрытого рта, рассеиваясь почти сразу же, и было это так таинственно красиво, что я глаз не мог оторвать. Просто стоял, опершись на перила, и смотрел. А он будто и не обращал внимания, но на самом деле я замечал его взгляд на себе, озорной и насмешливый, наслаждающийся моим вниманием. Я сам не заметил, как вертящийся в голове вопрос вырвался наружу: — А ты почему не с остальными? И вот снова это ощущение. Парень будто знал, ждал, пока я спрошу. Но молчал. И молчание это не было смущённым, задумчивым или нерешительным. Он, блять, точно знал, что сказать, и молчал! Это начинало раздражать. — Нужно вернуться. Твой друг наверняка тебя разыскивает. Последний раз ухмыльнувшись, он толкнул входную дверь и выскользнул в комнату, оставляя меня стоять столбом и неверяще смотреть вслед. Серьёзно? Я первый раз задал вопрос, а он просто слинял? Какого хуя? Я мог бы ещё долго внутренне возмущаться, застыв на месте с глупейшим лицом, но где-то на подкорке сознания вдруг появилась мысль, что этот парень был прав: Брэд, скорее всего, уже хватился меня, ведь обычно на таких массовых сходках мы стараемся так или иначе держаться рядом. Поэтому я решил пока отодвинуть мысли о странном чуваке с балкона и всё-таки вернулся в квартиру. Делсона я отыскал на удивление быстро: он немного выше и вытянутее, а не особо пышная, но кудрявая шевелюра была его отличительным признаком, поэтому я быстро нашёл маячащую в толпе макушку. Стоило мне направиться сторону друга, как он сам меня окликнул: — Майк, вот ты где! Я уж думал, ты сбежал! Он быстренько оглядел меня с ног до головы, не приметив при этом ничего странного, и снова поднял глаза. — Ай, ладно, не суть важно. Я, вообще-то, хотел познакомить тебя... Я незаинтересованно приподнял бровь: он же знает, что меня абсолютно не прельщают подобные знакомства. И какого тогда спрашивается... — В общем, это Честер. Честер Беннингтон, хозяин квартиры. Я говорил о нём, помнишь? — протараторил Брэд, а после повернулся к рядом стоящему парню, — Честер, это Майк. И вот тут-то я обалдел по-настоящему. Щетинистый ёжик на голове, торчащие уши, пирсинг — передо мной стоял тот самый "балконный парень" (как я сам уже прозвал его у себя в голове). Он снова хитро, но теперь более искренне, улыбался и протягивал мне ладонь, а я не знал, что делать. Впервые я чувствовал себя насколько некомфортно. — Ну здравствуй, Майк. Приятно наконец познакомиться с тобой. Он сам взял мою руку и, пожимая, легко провёл большим пальцем по тыльной стороне. Мне срочно надо было что-то сказать. — Я... мне тоже. И ты это... прости, пожалуйста, я не хотел грубить. Перед глазами тут же всплыло его лицо тогда, на балконе, подозревающее и насмехающееся. Боже, ну и позор! — Всё нормально, не бери в голову, — прошептал он, наклонившись, как мне показалось, слишком близко, но зато так Брэд ничего не услышал, что предостерегло меня от лишних вопросов. — Ты сказал правду, несмотря на то, что даже не знал, с кем говоришь, и я ценю это. Лицемеры никогда меня не цепляли, — он подмигнул и сразу отстранился, снова поворачиваясь к Делсону. — Рад видеть тебя, чувак! Как дела дома? Они болтали как действительно старые друзья: Брэд с энтузиазмом рассказывал о новых кулинарных увлечениях своей матушки, а Честер с искренней, но всё такой же загадочной улыбкой слушал его, изредка бросая взгляд в мою сторону. Я так и стоял рядом, не зная, что теперь делать. Я же не мог просто слинять, это выглядело бы ещё более невежливо, а я весь свой дневной лимит наглости уже исчерпал. Так что мне ничего не оставалось, кроме как неловко улыбаться, стараясь не обращать внимания на стреляющего глазами парня. И только через несколько минут рассказа Брэда об уморительном случае с нашим ректором, я наконец понял, почему Честер смотрит. Я всё ещё был в его толстовке. Мне стоило огромных усилий продолжать стоять как ни в чём не бывало и не начать снимать её тут же: тогда бы у Делсона точно появились вопросы. Поэтому я дождался, пока его не отвлечёт телефонный звонок или кто-нибудь знакомый, проходящий мимо, и дёрнул Честера в сторону. — Вот, — шепнул я, стянув кофту и бережно передав ему, — Спасибо и... Извини, что так вышло. Мне правда стыдно. Могу я как-то загладить вину? Честер снова ухмыльнулся, небрежно перебросив толстовку через предплечье. — Я же сказал, тебе не нужно извиняться, — ответил он, понизив голос, хотя никто и не мог нас услышать. — Но ты и правда можешь оказать мне услугу. Парень прищурился, но я никак не мог считать его эмоций. Это было странно. Он был странным. И это казалось таким манящим и таинственным... мне впервые хотелось залезть кому-то в голову. — Просто приходи ещё. И что это значит? Почему? Я заинтересовал его? Мы вроде и не общались толком, да и знакомы всего час от силы. С чего бы ему приглашать меня ещё раз? Тем более после того, что я наговорил ему тогда на балконе. — Эм, ладно. Я не знаю, почему согласился. Да я ведь сам себе противоречил. Наплёл что-то о том, что меня тошнит от подобного и что всё это отстой полный, а потом вот так легко ответил "да"? Ну пиздец, ничего не скажешь. Однако лицо Честера тут же озарила улыбка. Не хитрая или что-то такое, нет. Настоящая, довольная улыбка. Вау... — Отлично. И снова чересчур близко. Но как-то ненавязчиво. Мне, по крайней мере, не хотелось отстраниться, оттолкнуть, уйти. Я просто метался в непонятках, всё ещё не врубаясь, почему вообще это происходит и почему он до сих пор разговаривает со мной. — Было приятно познакомиться, Майк. И снова приглушённый голос, что аж мурашки по коже. Слишком странно. После этого он отстранился и, напоследок подмигнув, скрылся в толпе. Просто вот так вот ушёл, будто испарился, в очередной раз оставляя меня одного наедине с непониманием. Мда, пиздец что за вечерочек выдался. С того дня мы стали частыми гостями у Честера. И чем чаще я приходил, тем длиннее и откровеннее становились наши беседы на балконе. Да-да, мы так и продолжали встречаться там, причём сначала это было так же неожиданно, как в первый раз. Честер всё больше доверялся мне, хотя Брэд говорил, что он всегда был достаточно скрытным и не любил особо трепаться без дела. Но мы будто знали разных Честеров. Хотя он по-прежнему был каким-то таинственным, непостижимым для меня. И сильнее всего я хотел раскусить его, узнать что-то такое, что делает Честера — Честером. Балкон стал нашим местом. Я приходил не только на вечеринки, но и просто так. Когда мне становилось грустно или наоборот хотелось поделиться счастьем со всем миром, я шёл в маленькую квартирку на третьем этаже, чётко зная, что меня выслушают, поддержат или порадуются вместе со мной. И это стало самым ценным в моей жизни. Иногда Честер звонил сам и просил заглянуть. Это случалось нечасто, но значило для меня очень много. И, конечно, между нами не было всё идеально гладко и ровно. Мы ссорились, взахлёб спорили, иногда даже кричали и обижались, но, по иронии судьбы, после всего этого встречались на маленькой площадочке на улице. Просто стояли в тишине с одной сигаретой на двоих, злые и расстроенные, загрязняли воздух серым дымом, пока не истлевал огонёк, являющийся сигналом к действиям. И тогда начинался разговор: порой длинный и тяжёлый, приправленный энным количеством признаний и раскаяний, а иногда лёгкий, снисходящий в шутку и заканчивающийся дурашливыми тычками и толканиями. Но главная суть в том, что это место стало для нас своеобразным символом спокойствия и одновременно чего-то важного, укрепляющего связь между двумя людьми независимо от ситуации. В общем, крошечный бетонный уступ повидал многое, но выдержал всё. И вот теперь это и мой балкон тоже. Уже 3 месяца мы с Честером официально встречаемся, и вы можете даже не гадать, где произошёл первый поцелуй: по-моему, всё и так предельно ясно. Но главное, что у нас ведь ничего не изменилось, и даже сейчас, рассказывая эту историю, я стою на этом кусочке нашей собственной "домашней улицы" и жду, когда он придёт сюда, чтобы обсудить очередную "важную" сенсацию и просто немного расслабиться после тяжёлого дня. А может быть у него есть своя, действительно значимая новость, ведь кто его знает… Этот чудик по-прежнему остается загадкой, но об этом позже… — Майк, ты не поверишь!..