***
— А может быть хочешь заехать на чашечку чая? — кокетливо спрашивает та самая девушка, стоя уже у открытой двери такси. И прекрасная дама с большими, невинными небесными глазами, так и отражающие душу, с такой же прелестной внешностью, вкусом стиля и почти что Ира, только без закидонов на богатеньких сынков, что первым делом она и упомянула, отчего всем доверяющая личность Шаста прям и заискрила. Антон чуть ли не светиться от счастья, лыбится от уха до уха и в целом ведет себя как влюбленная школьница, наконец ощутив те самые положительные эмоции, так необходимые от кого-то нового, кого только недавно узнали. Вечер, по мнению, по крайней мере, одного, прошел замечательно: Шастун сумел выдать свои комические способности и они смеялись до изнеможения, даже когда парень чувствовал себя явно не в своей тарелке и… все. Пожалуй, это тот самый плюс, закрывающий глаза на неловкие паузы каждые десять минут и некоторые другие нюансы. Выпустив своего внутреннего Павла Волю, Антон понял, что общаться они могут только с юмором, что, вероятно, очень даже хорошо, и нельзя упускать такого шанса в конец прогулки. — А твоя мачеха и злые сестры не будут против? — улыбается как дурак и выжидает реакции несколько секунд, прежде чем девушка — к слову, Ульяна — только в последний раз разочарованно вздыхает и садится в теплый салон такси, при этом захлопнув дверь так резко, что Антон подскакивает и еле как успевает убрать руки и самого себя, до этого так вальяжно расположившись на той самой двери. Такси умчало, а Антон только не менее расстроенно смотрит вслед гнавшей машины, на последок даже не получив «я позвоню». Этот же момент, Питер… — Поехали? — никогда еще Арс так невинно не улыбался, реально ожидая положительного ответа после такого ужасного вечера. Если он — тот самый до жути скрытный параноик, но в меру — пытался хоть как-то разрядить обстановку на так называемом свидании, то женщина вела себя как пародистка на Снежную Королеву. Что уж там пародистка, просто самая настоящая Снежная Королева! Конечно, может, сдержанное воспитание, манеры и осторожность на первой встрече после сайта знакомств, но разве не эмоции главный показатель человека? Ольга смотрит на него долгим извиняющимся взглядом, не без доли холода. Хотя взгляд и не извиняющийся, скорее, добивающий и втирающий в самую грязь неудавшейся встречи. — Слушай… Мне няня позвонила, — начинает она, переводя на этот раз глаза куда-то на поношенные сапоги, точно купленные лет двадцать назад. Улыбка с лица Арсения начинает медленно сползать, предвещая неутешительные новости, — Я не могу, — кажется, это и есть последняя фраза из немногих на этот вечер. Арсений понимает. Это не первый, и, кажется, явно не последний отказ от дамы на свидании. Но что бьет по ребрам, так чувство использованности, не уходящее уже как на протяжении нескольких недель после расставания с милейшей женщиной — Аленой, хотя и повстречались они не более месяца — замечательного времени. Он ведь показывает себя настоящего, все эмоции на показ, выжимает из себя все соки, дабы подать себя красиво перед девушками, грубо говоря, на блюдечке. Но все тщетно. То ли перебарщивает, то ли, в других обстоятельствах, наоборот, держится слишком отдаленно. В этот раз хотел показаться серьезным человеком с открытой душой, даже напялил ненавистные всей душой очки и самый опрятный костюм из многочисленных. Как вообще можно оттолкнуть перфекционизмом, особенно во внешнем виде? Но раз девушка выдала отказ — значит это решение непоколебимо. Попов грустно усмехается по большей мере своим мыслям, все еще наблюдает за женщиной, и, оторвавшись от двери автомобиля, только напоследок выдает: — Уверена? — конечно, глупое уточнение, но попытка — не пытка. Она только утвердительно кивает и брезгливо отворачивается от последней попытки невинного поцелуя в щечку. Арсений Сергеевич стоит в том же месте, где пару мгновений назад была дама, уже умчавшаяся во тьме ночи и он только снова отчаянно усмехается. Где же этот чертов соулмейт?***
Шастун носится по своей невеликой студии уже битый час и все пытается адекватно собрать чемодан на длительную поезду, хотя дела обстоят, в реальном раскладе, достаточно сухо, а именно единственные пару футболок, джинсов и желтенькая зубная щетка поверх этой кучки. — Шаст, вот твой носок! — орет Макаров с излюбленного места на размашистой кровати, достав повидавший вьетнамскую жизнь носок, хотя Антон последние десять минут суетится по комнате и в который раз хочет собственноручно уменьшить громкость друга. — Вот обязательно об этом оповещать весь район? — привычно рявкает Антон, выдернув находку из приятельских рук. — И, все же, Тох, серьезно надеешься в этом своем Питере «ту самую» найти? — Илья в который раз окидывает парня скептическим взглядом, а Шаст тем временем чуточку начинает и сам сомневаться. Но вот билеты до другого города уже не дают трусливо отойти от дела и провокационно лежат на тумбочке около постели, так и протягивая руки в счастливое будущее в известном городе. С последнего неудачного свидания прошло всего пару недель, а статьи о новых солутмейтах и «романтической ауре» новых построек в Питере уже буквально лезут на глаза во всех известных социальных сетях. Тем временем наш Шастун Антон Андреевич, живущий не четко построенными планами, а моментальными бзиками желаний, уже проникся «вайбом» и эстетикой города мечты. Да и если «ту самую» все-таки не найдет, то хоть карьеру попытается выстроить, не просо так бзик то. — Сам не знаю, Илюх, — ответно только пожимает плечами Антон и кидает в дорожную сумку последние джинсы, — У кого-то прокатывает. — Ну а ты — не «кого-то», — включив режим обеспокоенной мамочки пролепетал Макаров с неким укором, — Ты у нас комик, а значит твоя самка должна хохотать с твоей самой тупой шутки. — Уж надеюсь, — сам смеется Шастун, — Ну, с Богом, короче.***
Бог не услышал. Антон, во-первых, чуть не упал на эскалаторе, сразу почти что сбил какую-то бабку, еле живой после питерского метро, затоптанный общественными транспортами, спустя несколько часов добрался до первого попавшегося на глаза бара. И он там даже не празднует! Правильнее сказать, переваривает жестокую реальность города или по взрослому решает проблемы той самой крольчихи из мультика. Он плюхается за барную стойку, кидает рядом дорожную сумку и даже не знает названия заведения, мало колхозная пивнушка? А если уж напиваться в Питере, то в элитной пивнушке. Как оказалось после беглого осмотра, то оказывается маленький уютный бар. Вполне обычный и вместе с тем особенно атмосферный, и Шаст сам себе удивляется, что попал именно в такое место. Большая часть посетителей традиционно рассаживается у стойки. Люди шутят, смеются, разговаривают, и естественно, заказывают выпить. — Здрасьте? — неловко спрашивает парень мужчину за стойкой, бегавшего от посетителя к посетителю. Другие сидящие у стойки ржут. Они постоянно отвлекали и без того запыхавшегося мужчину, едва соображающего от переизбытка работы, шутками, просьбами и разговорами. Но ведь за этим люди сюда и приходили, поболтать и повеселиться, среди суровых фото работяг, атмосферных снимков с постройки метро и множества самых разных картин и плакатов, в отличие от хандрящего Антона. — Одну минуту, — отозвался бармен. Потом он гладит татуированной рукой аккуратную рыжую бороду, чуб на голове, чешет выбритый затылок, — закончив, таким образом, раздумья, полез под стойку. Спустя несколько секунд он вылез с двумя бокалами и из краника в стекло, наконец, потек золотистый пенный ручеек. Один бокал встал на стойку. Набитая на внешней стороне кисти Мэрилин подмигнула подведенным глазом. Шастун с непривычки засматривается, даже залипает. — Что хотели? — запыхавшимся голосом выдает бармен, держась очень даже сдержанно. — А, мне вот… — Мне виски, — Антон не успевает договорить, как к нему подсаживается невероятно