купидон

grimes feat. janelle monáe - venus fly

То, что сделал Тарталья, можно назвать предательством. — Еще раз, что ты сказал? — сверлит взглядом рыжего Скарамуш. Он своего рода партизан, только наглее и дурнее в разы. — Двойное свидание. А что такого? — Тарталья отвечает, как ни в чем не бывало, словно тема их разговора — их сегодняшний завтрак и предстоящая погода. Будто это не он — тот, кто пригласил Казуху со Скарамушем в парк аттракционов и прозвал этот цирк двойным свиданием. — Что такого? Хочешь узнать? Тогда приглашаю на «Свободное падение», — рявкает синеволосый, указывая на высокий аттракцион неподалеку. — Извини, приятель, но на сегодня я уже кое-кем занят, — он указывает на парня с прямой осанкой рядом. — Да и навсегда, в общем-то, тоже. Спасибо за совет! Не думал, что мой друг мастер в любовных делах. Тарталья как можно скорее уводит Чжун Ли за собой, не давая вставить и слова, пока Скарамуш провожает их пронзительным взглядом. Внутри все горит и все пылает, — как можно быть таким придурком? Как можно взять и придумать эту чепуху со свиданиями, зная, что Скарамуш уже как давно запал на Казуху? Синеволосый сейчас зол как никогда, честно. Он надеется, Тарталья улетит с аттракциона далеко и навеки. — Идиот! Скарамуш разъяренно топает ногой, не рассчитывая силу и ощущая, как со ступни поднимается неприятная вибрация. Он немного зажмуривается. — Раз уж так вышло, можем опробовать парочку аттракционов, — доносится до него бархатистый голос. — Или же, ты и я уйдем. Одному здесь нет смысла оставаться. Скарамуш поднимает на него взгляд. Впрочем, кто он такой, чтобы отказываться?

***

Тарталья откидывается на спинку небольшого диванчика посреди библиотеки. Здесь все как всегда — тихо, спокойно и… скучно. Честное слово, тюрьма какая-то, — ни слова сказать, ни взять книгу без пристального наблюдения. Он тяжело-скучающе вздыхает и вспоминает о вчерашней вечеринке. Скарамуш обязательно должен ему все рассказать. Будто по зову Тартальи в дверях появляется Скарамуш. В закрытой сверху водолазке и джинсах-клеш. Странно. Очень странно. Он всегда носил свои любимые шорты разных выкроек и подвидов и никогда не ходил в кофтах с высоким горлом. Об этом думает рыжий, когда поднимается со своего удобного места и направляется к Скарамушу, занявшего столик у окна. — Давно не виделись! — громко приветствует Тарталья, получая с разных сторон недовольные шиканья. — Что надо, — без толики эмоций отрезает Скарамуш. Тарталья выдаёт многозначительное и понимающее «о-о-о-о», кивая сам себе, а Скарамуш в это время смотрит на него, как на дурака. — Что, не выспался? — игриво спрашивает он. — Да, кошмар снился, как убиваю какого-то приставучего тупицу. Даже не знаю, почему называл его Тартальей, — огрызается Скарамуш. — Что тебе надо? — Ох, ты как всегда мил со мной. И эти три слова… просто обожаю слышать их от тебя, — смеется Тарталья, после чего его интонация резко сменяется, и он переходит на шепот: — Как все прошло? Скарамуш ставит ноутбук перед лицом Тартальи и открывает его. — Ты о чем? За крышкой ноутбука видно только темноволосую макушку, обладатель которой изо всех сил старается скрыться. — Вот только не делай вид, будто не понимаешь, о чем я, — Тарталья отодвигает кусок пластмассы в сторону, лицезрея перед собой легкий румянец на чужих щеках. — По твоему лицу видно, что у вас что-то было. — Н-ничего у нас не было! — вспыхивает Скарамуш. В их сторону начинают шикать, и он недовольно показывает средний палец. — Тогда расскажи. — А тебе все расскажи да покажи? Рыжий смотрит с выражением лица, как у кота из Шрека, который они смотрели когда-то вдвоем. Скарамуш вздыхает, не выдерживая такого напора. — Мы просто целовались. Мы много выпили. Так что это ничего не значит. — Вы просто целовались! — Тарталья вновь поднимает голос. Скарамуш честно скоро убьет его взглядом. — Подожди-подожди. Ты? Просто целовался? Такое вообще возможно? И вы не встречаетесь? — тараторит рыжий под аккомпанемент уставшего от чужой гиперактивности друга. — Малыш Скарамуш всегда ведь получает желаемое. — Хватит так удивляться, — уши его начинают розоветь. — И не называй меня так, иначе я сверну тебе голову, — он морщится. — У нас правда не дошло до… этого. Все, — он отводит взгляд. — По-другому. Тарталья молчит пару секунд, обдумывая слова друга. — Я… приятно удивлен, Скарамуш. Но мне до сих пор не верится. Синеволосый закатывает глаза, возвращая ноутбук на место. — Все, отвали. Тарталья, желая еще немного над ним поглумиться, ставит локти на деревянную поверхность, складывая ладони и помещая на них подбородок. — Ну и как он? Отменно целуется? Готов поспорить, что да, только посмотри, во что ты разодет, — и легонько пинает носком, задевая ткань джинс. Скарамуш ойкает, начинает краснеть по новой и не выдерживает, — резко встает с места, собирая свои вещи, плюя в самодовольное лицо: — Отстойник!

***

pinkpantheress - just for me

— В общем, он сказал мне тогда, что я отстойник. Милашка, скажи. Мог выдать что похуже, — рыжий вздыхает. — Казуха его испортил, клянусь. Раньше Скарамуш матерился, не зная границ, — будто это правда то, о чем стоит переживать. Тарталья и Чжун Ли стоят в очереди на «Свободное падение». Первый держит в руке купленные два билета и смотрит на то, как большая металлическая штуковина поднимается и резко опускается вниз. — Этот парень определенно ему нравится, — возглашает свой вердикт Чжун Ли. — Да, только он не хочет это признавать. Но если речь заходит о нем или, более того, Казуха появляется в поле зрения, то он превращается во влюбленную школьницу. Ты бы это видел. Его будто подменили. Чжун Ли понимающе кивает. Взрослые и дети, опробовав аттракцион, освобождают места, и наступает очередь парней подниматься. Тарталья настороженно смотрит вверх. — М-может… Как-нибудь потом… — договорить рыжему не дает Чжун Ли, тихонько смеясь и волоча за собой вопящего парня.

***

grimes - pin

Скарамуш неловко переминается с ноги на ногу, ожидая, когда Казуха (великие Архонты, Казуха!) купит билеты. В руке он держит сахарную вату, тоже купленную Казухой, и немного скованно подносит сладкое облачко к губам. Есть ее без зазрения совести он не может, потому что кто такой Казуха ему вообще? Почему не дает ему платить за них? Это немного обижает, но, признаться честно, у Скарамуша сердце трепещет от подобного жеста. Всегда приятно, когда другой человек тратит на тебя деньги. И Казуха тут абсолютно не причем. — Пойдем. Нам туда, — светловолосый, наконец, дает очереди позади себя уменьшиться, и протягивает Скарамушу билет, указывая куда-то. Скарамушу все равно куда, - банально и Тарталье не следует знать, но он пойдет за ним на край света. — Американские горки?! Шутишь? Не слишком ли для начала? Казуха в ответ на такую реакцию и бровью не повел. — А что? Боишься? Эти придурки точно надо мной издеваются, думает Скарамуш, видел Архонт, надо было мне выбирать. — Нет, я же каждый день катаюсь на этих гусеницах, — возмущается Скарамуш, начиная усердно поедать сахарную вату. Он не боится, нет. Еще чего. Заколки-бабочки в его волосах не помогают выбившимся прядям держаться от легкого ветра, поэтому некоторые из них мешают трапезе и понемногу липнут к сладости. Казуха смотрит на это великолепие и, не замечая своего действия, тянется к этим волосинкам, заправляя их за вмиг покрасневшее ухо, проколотое различными пирсингами. Казуха любуется, — у хрящика мило болтается розовая маленькая бабочка. — Доедай, — Скарамуш пихает непонимающему Казухе почти нетронутую сахарную вату, ускоряя темп, чтобы объект его симпатии не заметил каких-то изменений на его лице. — Не убегай так быстро! — доносится издалека. Не подходи так близко, думает Скарамуш.

***

pinkpantheress - attracted to you

— Эй, все в порядке? Ты весь дрожишь. Они уходят с аттракциона. Хоть Скарамуш и пытался скрыть свое напряжение перед Казухой, второй понял, что темноволосый боится. Стоило аттракциону начаться, рука Скарамуша машинально нащупывала ладонь Казухи. Тот не возражал и сжимал тонкую ладонь в ответ, поглаживая большим пальцем ее тыльную сторону в попытке успокоить. — Возможно... Нам не следовало сюда идти, — Скарамуш тяжело дышит, присаживаясь на лавочку. — Сидения были просто ужасными, мне не понравилось. Казуха понимает, что Скарамуш врет и того волновали совсем не неудобные сидения, но решает это проигнорировать. — Извини. Мне надо было заранее спросить, — искренне извиняется Казуха. Скарамуш смотрит на его раздосадованное выражение лица, и ему самому становится грустно. Казухе бы кошачьи уши пририсовать, и тогда он будет самым милым на свете. Скарамуш хмыкает и отворачивается, будто не ему только что было плохо. — Еще раз извинишься, и отправлю тебя вон на ту рогатку, — он указывает на аттракцион, где молодого парня запускают высоко вверх, и это устройство и правда похоже на рогатку. — Повеселишься. Скарамуш встает с места и направляется к будке за новыми билетами. Теперь его очередь выбирать.

***

grimes - realiti

Вечер у аттракционов Наганохары Казуха считает поистине красивым. За несколько лет проживания в Ли Юэ — даже во время праздника фонарей — он не видел ничего настолько сильно запоминающегося и уютного, как наступающий вечер в Иназуме. Особенно в одной из кабин колеса обозрения вид отсюда предстает изумительным. Луна над разместившимся у парка прудом выглядит чарующе, и она заставляет каждого приманить к себе взгляд. Каждого, но не Казуху, который случайно засматривается на студента с выкрашенными в синий волосами; мальчика, который носит футболку с колкой и, в то же время, смешной надписью "Раздам леденцы всем, кто меня бесит. Пусть сосут"; парня, которого Казуха под давлением алкоголя утянул к ближнему углу, чтобы их никто не заметил, и поцеловал на вечеринке у Кокоми, а тот вовсе и не возражал, — только отвечал охотно, массируя кожу под затылком и держа ладони на чужих щеках. Тогда Казуха запомнил этот момент, кажется, навечно и подетально, — он все-еще помнит прикосновения губ на своих губах; помнит некий узел в животе, который усиливался каждый раз, как Скарамуш притягивал Казуху к себе, вот-вот пытаясь впечатать самого себя в сияющую голубым от прожекторов стенку и слиться с ней воедино; он даже помнит песню, играющую в роскошном доме Кокоми, пока они оба увлекались друг другом. Кажется, одна из песен Чарли? "Dreamer", или как-то так, — Казуха в основном ее не слушает, хоть и является особым ценителем музыки, — зато в тот момент он понимает, что ангел с дьявольским характером, хныча в его губы от недостатка ощущений, по всей видимости, является преданным фанбоем той самой девушки. Кричащая розовым футболка с принтом одного из ее альбомов "Sucker" притягивает затуманенный взгляд Казухи, и ему вдруг кажется, что он этого парня просто обожает. — Сколько раз мне назвать тебя идиотом, чтобы ты меня услышал? Воспоминания Казухи прерываются совсем неозлобленным тоном Скарамуша, как могло показаться. Синеволосый смотрит на луну или делает вид, что смотрит на нее, потому что, честно, даже самый настоящий дурак заметил бы его красные-красные щеки. Упс. — Прости, ты слишком красивый, — честно признается Казуха. Скарамуш меняется в лице и тихо проговаривает: — За это... За это, вообще-то, не надо извиняться... — Я бы извинился тысячу раз за твою красоту, думает Казуха, но решает этим не смущать Скарамуша. — И ты снова извинился! — злится синеволосый. Казуха на это лишь тихонько посмеивается. — Чего смеешься?! Ты... Ты должен мне игрушку! — выпаливает Скарамуш первое, что приходит ему в голову. — Игрушку? — удивляется Казуха. — Да. Что-то не так? — Скарамуш складывает руки на груди. Казуха смотрит на него пару секунд, после чего звонко хохочет. Скарамуш, не ожидавший такой реакции, хмурится. — Что смешного, придурь? Казуха никак не акцентирует внимание на обращение, лишь отвечает, смотря прямо в лицо напротив: — Ничего, ты милый. Будет тебе игрушка, принцесса. Скарамуш смущается злится еще сильнее. — Сам ты мил... — обрывается на полуслове, мысленно давая себе щелбан. — Не называй меня так, — он все-еще замечает чужой взгляд на себе. Да смотри ты на луну. — Хотел тебе сказать, что потерял заколки на американских горках. Ты должен мне еще одну игрушку. — Я готов скупить тебе все заколки на свете, — Казухе не стыдно. — И игрушку, если хочешь. — Замолчи.

***

pinkpantheress - break it off

— Доставай, — командует Скарамуш. Среди игрушек лежит плюшевая Куроми. — Поверить не могу, что собираюсь тратить всю свою стипендию на игрушку для сурового Скарамуша с плохой репутацией в универе, — вздыхает Казуха. — Меньше слов, больше дела, — отрезает синеволосый, смотря на друга (они же друзья?) свысока. — Что ж, попробуем, — Казуха кидает мелочь в автомат, мгновенно хватаясь за управление. Взгляд Скарамуша случайно, по ошибке (честно-честно!) опускается на чужие руки, костяшки которых сильно выделяются. Скарамуш неосознанно вспоминает прошлую ночь у Кокоми, как эти руки тогда сжимали его талию, переходя на бедра. Скарамуш отгоняет эти мысли прочь. — Твою Коко... Кукоми... — путается Казуха. — Куроми не так уж и легко достать, — он снова закидывает мелочь. — Какая жалость, — без какого-либо сочувствия говорит Скарамуш. Синеволосый замечает вдалеке, у тира, улыбающегося Тарталью, который передает большого динозавра (серьезно?) Чжун Ли. Тарталья долго смотрит на своего парня и затем нежно целует в щеку, после этого действия замечая взгляд васильковых глаз на себе. Скарамуш вздрагивает, ощущая себя так, будто подсмотрел то, что не должен был, будто узнал что-то личное, чей-то общий секрет. Но Тарталья только кивает в сторону Казухи, — беспомощно пытающегося достать одному очень требовательному ребенку игрушку, — намекая на то, чтоб его друг взял себя в руки. Скарамуш в ответ на это отрицательно крутит головой и смотрит на Тарталью, — как всегда, — как на идиота. Их красноречивый диалог заканчивается, когда Тарталья понимает, что потерял Чжун Ли, поэтому показывает Скарамушу большой палец на прощание, желая удачи, в то время как Скарамуш поднимает средний. Казуха к этому времени начинает новый раунд, используя в этот раз бумажную валюту. — Честное слово, еще чуть-чуть, и я просто разобью стекло, — злится Казуха. Скарамуш злорадно усмехается. — Вообще, ты мог уже давно купить игрушку в каком-нибудь магазине или, в конце концов, забить на то, что я сказал, — Скарамуш знает, что так он подписывает себе приговор, если услышит чужое согласие. Но лучше он сделает все здесь и сейчас, чтобы потом не было больно. Казуха долго не отвечает, сосредоточив свое внимание на игре и хмуря лицо. Скарамуш думает, что быть проигнорированным, по крайней мере, не так уж и плохо в этой ситуации. — Я просто хочу сделать тебе приятно, — отвечает обладатель светлых волос спустя время. Скарамуш округляет глаза. — В каком смысле "приятно"? — он чертыхается. — То есть, зачем? Казуха вздыхает безнадежно, проиграв железному крюку в очередной раз. — После того раза ты не перестаешь выходить у меня из головы. Скарамуш злится, что Казуха, говоря такие откровенные вещи, сфокусирован на каком-то игровом автомате. Ему даже Куроми так не нужна, как признание от него. Поэтому он, черт возьми, сдается. — Мне кажется, ты мне очень нравишься, — раздается сбоку, пока Казуха пытается вытащить игрушку. Рука на поручне дергается, и светловолосый поворачивается к парню. — Чего ты только что сказал? Скарамуш кусает свои губы и краснеет, через стекло смотря на то, как его плюшевая Куроми падает с крюка. В ушах громко звенит, и Скарамуш готов сквозь землю провалиться. Он не замечает, как к нему тянутся любимые руки, обхватывая покрасневшее лицо. — Ты весь горишь, — с улыбкой на губах замечает Казуха. Скарамуш цыкает. — Я не говорил этого тогда, но... Можно тебя поцеловать? Скарамуш от этого заявления делает удивленное лицо, а после фыркает, краснея пуще прежнего. — Что за чушь ты несешь? Конечно, да. Казуха целует его медленно, трепетно, оттягивая горящую щеку большим пальцем одной руки, пока вторая плавно опускается на талию. Губы Скарамуша не ощущаются, как выпитая остро-горькая "Кровавая Мэри" тем вечером, на его губах сейчас блеск со вкусом клубники, и Казухе хочется испробовать все гигиенички на его губах. Дыхания в легких становится мало от такого долго поцелуя, и Скарамуш первым пытается отстраниться, да все тщетно: Казухе, видимо, недостаточно. Он осыпает поцелуями уголки губ, целует щеки, нос, нежно, боясь спугнуть капризного котенка. — Ну все, хватит, — мурлычет Скарамуш. Казуха клянется, он мурлычет. — Куроми будешь доставать? — недовольничает (на самом деле, он доволен, еще как). — Что только ни сделаешь ради принцессы, — под чужое возмущение тянет Казуха, неохотно отстраняясь.

***

— Знаю-знаю, не стоит благодарностей, — самодовольно говорит Тарталья, замечая Скарамуша и Казуху, идущих в их с Чжун Ли сторону, взявшись за руки. — Просто зовите меня Купидоном. У Скарамуша дергается глаз. — Я же говорил, что мой план сработает, — говорит Тарталья от чего-то настороженному Чжун Ли. В Тарталью летит Куроми.