_
23 октября 2021 г., 16:34
Легкий ветерок пробежался по нагретой дневным солнцем земле. Он ласково перечесал своими эфирными пальцами сочные травинки, огладил бутоны раскрывающихся глазурных лилий. На территории Ли Юэ ночь вступала в свои права, и жаркое солнце заменялось полной серебристой луной. По бокам от вымощенных камнем дорог фонарщики передавали пламя со своих шестов масляным лампам. Желтоватый свет заполнял улочки, но до него ветер добраться никак не мог.
На окраине города в небольшом домике свет горел только в одной комнатке. Пламя свечей красиво танцевало, и вместе с огнем по стенам танцевали густые тени. Возле выхода из комнаты, на широком столе лежали вычищенные и ухоженные лук и копье. Они отдыхали, ничем в этом не отличаясь от своих владельцев.
— Горячий воздух Ли Юэ плохо сказывается на твоих волосах, — послышался глубокий утробный голос.
Длинные пальцы мягко перебирали рыжие пряди, находящиеся в полнейшем беспорядке. Перчатки давно уже находились на прикроватной тумбочке, и без них нежная кожа Чжун Ли могла беспрепятственно касаться волос Чайльда. Тот сидел на полу возле расстеленной кровати, расположившись меж расставленных ног, не скрытых строгими брюками. Синие, как глубины холодных океанов, глаза были прикрыты ресницами. Юноша на самом деле наслаждался такими уютными моментами по вечерам.
— Неужели появились залысины? — засмеялся Тарталья. Чжун Ли в ответ на это только слегка нахмурился.
В отличие от своего возлюбленного, Чжун Ли уделял своим волосам очень много времени и сил. Аякс любил зарываться в светлеющие к концам пряди носом, вдыхать аромат мыльных трав и масел, бездумно перебирать их перед сном… А если честно, бывший архонт в принципе заботился обо всём своем теле: в доме было бесконечное количество масел, ингредиентов для косметики, в том числе и не совсем обычных. И львиная доля всего этого была куплена на деньги Чайльда.
— Они у тебя сухие, как солома. Нельзя так относиться к своему телу.
Тарталья снова тихо рассмеялся.
— Сяньшен, у меня никогда не было возможности ухаживать за собой. — Чайльд слегка запрокинул голову назад, и теплые пальцы легли на его лицо и шею. — Мне и без того хорошо.
— Глупости, — фыркнул Моракс. — Теперь у тебя есть возможность.
Не сказать, что в этой части Тарталья был ленив, но он всё же предпочитал заниматься немного другими делами. На самом деле, и вправду было некогда следить за волосами и кожей, будучи в вечных полях и сражениях, занимаясь грязной работенкой и выбиванием долгов. Придти в свою берлогу далеко за полночь и смыть в холодной воде кровь с головы и тела — вот чем ограничивались все косметические процедуры Одиннадцатого Предвестника.
— Если тебя так беспокоит состояние моих волос, то можешь сам за ними ухаживать, — скорее несерьезно произнёс юноша. — Я совсем не против.
— О, как это мило с твоей стороны, — улыбнулся Чжун Ли. И от его улыбки Чайльду стало немного не по себе. — В таком случае, завтра и начнём.
***
Если Моракс что-то пообещал, то это точно должно было случиться вне зависимости от обстоятельств. Тарталья вернулся домой глубокой ночью, но в этом не было его вины. Его отправили чуть ли не к границе с Драконьим Хребтом, из-за чего пришлось немного припоздниться и пропустить ужин в Глазурном павильоне со своим возлюбленным. Настроение из-за этого на миссии у Чайльда упало ниже плинтуса. И, тем не менее, он постарался закончить со всем побыстрее и оказаться в любимых объятиях до рассвета. В спальне горел огонёк одинокой свечки, поэтому в груди Тартальи стало слишком уж тепло, стоило только заметить этот огонёк на подходе к дому. Чжун Ли ждал его в спальне, читал недавно приобретенную книгу и, казалось, полностью находился в выдуманном мире. Всё же, просто казалось, потому что как только хлопнула входная дверь, книга была отложена в сторону. В спальню заходить Чайльд не торопился — значить это могло только то, что он снова весь вымазан в крови, земле, и еще бездна пойми в чём. Аякс почувствовал на себе взгляд янтарных глаз в тот момент, когда был занят стаскиванием со своих ног сапог. — Сяньшен, — мягко улыбнулся юноша, приподняв голову, — извини, что заставил ждать. Дай мне десять минут, и я присоединюсь к тебе в постели. — Десятью минутами мы не обойдёмся, — задумчиво произнёс Чжун Ли. Одежду следовало замочить в холодной воде, дабы вывести кровавые разводы, а самого Чайльда Мораксу хотелось как можно скорее оттереть мочалкой, до того ужасен был его внешний вид. Кровь впиталась в ткань, поэтому следов от нее на полу не оставалось, и хотя бы это вызвало небольшое облегчение. Перехватив Аякса за руку, бывший архонт повёл его за собой в сторону ванной комнаты. Бочка с горячей водой как раз дожидалась Тарталью еще с захода солнца. Каждые полчаса Моракс исправно подогревал воду и ждал… — Иногда мне кажется, что я не заслужил тебя, — шепнул Чайльд. Он уже было потянулся за поцелуем, но остановился на полпути. Всё же, перепачкать Чжун Ли невесть в чем не хотелось, но тот сам подался вперед и аккуратно коснулся бледных сухих губ. — Точно не заслужил. — Не всё в этом мире ограничивается заслугами, Аякс. Слыша свое настоящее имя из уст личного бога, Тарталья каждый раз таял. Он готов был бросить весь мир к ногам Чжун Ли, лишь бы тот снова позвал его по имени. Так, как он умел — нежно, с легкой хрипотцой и любовью во взгляде. Чайльд снова потянулся за поцелуем, но в этот раз его уже остановили, положив ладонь на грудь. Намёк был понятен. Через минуту груда грязной одежды оказалась брошенной возле бочки, и юноша снова почувствовал внимательный взгляд: Чжун Ли выискивал на его теле возможные ранения. Таковых не обнаружилось вовсе, что было удивительно. Впервые Тарталья вернулся на самом деле целым и невредимым. Еще спустя минуту Аякс уже находился в горячей воде. Он потянулся за смоченным полотенцем, предполагая оттирание земляных следов с кожи, но полотенце оказалось в руках Чжун Ли. Когда Чайльд слегка выгнул бровь в вопросе, Моракс усмехнулся: — Ты ведь не думал, что я ограничусь одними только волосами? — Уж отмыться от дорожной пыли я сам смогу, — пробормотал Аякс, чувствуя себя обманутым ребенком. Неужели Чжун Ли считал его настолько беспомощным? — Отмыться — да. Сделать это правильно — нет. Если Тарталья и думал немного подуться для вида, то все его планы разом рухнули, стоило только Чжун Ли сбрызнуть полотенце ароматным настоем из мыльных трав и коснуться тканью распаренной кожи. Вся усталость с мышц начала моментально испаряться. Бережные прикосновения спускались вниз от плеч к предплечьям, забирая за собой появившийся за день пот. Лаской не были обделены и кисти рук, и даже каждый пальчик Чжун Ли нежно обтёр полотенцем и только затем отпустил. Чайльд рассматривал его сосредоточенное лицо из-под опущенных ресниц, а в голове его тем временем поднимался сладкий туман. Дышать стало капельку тяжелее, но Моракс старался игнорировать сбитое дыхание Тартальи. Всё же, первым делом он собирался вымыть Аякса. Полотенце скользнуло от ключиц ниже к груди, огладило поджарый живот. Каждого шрама и каждого следа от прошлых битв Чжун Ли словно невзначай и случайно касался кончиками пальцев. За это юноша готов был назвать его жестоким и коварным. Взгляд Чайльда затуманился окончательно, когда полотенце спустилось еще ниже, к самому уязвимому местечку. Чтобы Мораксу не пришлось перевешиваться через бочку, Чайльд приподнялся. Не заметить его возбуждения было попросту невозможно, но Чжун Ли по крайней мере пытался делать вид, будто ничего необычного не происходило. От этого Тарталья готов был в прямом смысле взвыть. Ну кто так делал? Распалял и не двигался дальше. Так нечестно. Рубашка, которую обычно Чжун Ли носил дома со свободными штанами, давно уже намокла. Ее тоже следовало снять и отложить, но она хотя бы сдерживала Чайльда от соблазна бросить всё и утащить своего возлюбленного в спальню. Бёдра постепенно лишались каким-то образом попавшей под штаны пыли, на них не стоило долго задерживаться. Чайльд не знал, от горячей воды ли он покрывался пунцовыми пятнами, или же от того, что Чжун Ли с присущей ему щепетильностью обтирал мыльным полотенцем стопы Тартальи. Когда Аякс говорил, что он не заслуживает самого настоящего бога, он не шутил. Такие мысли всерьез часто навещали его, и теперь он думал совершенно так же. Но полотенце осталось на бортике бочки. Моракс потянулся к кувшину с чистой водой, а та вскоре заструилась по рыжим спутанным прядям. Вода из кувшина была прохладнее той, что в бочке. Вероятно, для этого были свои причины. Тонкие, но сильные пальцы зарылись во влажную медь, и в какой-то момент Чайльд почувствовал запах неизвестных ему цветов. На голове постепенно появлялась красноватая от крови пена, но её Чжун Ли смыл новым потоком прохладной воды, чтобы вскоре второй раз использовать тот же мыльный отвар. На этот раз белая пена задержалась на волосах на целых пять минут. Пальцы Моракса ласково, но уверенно массировали кожу головы, легонько почёсывали ее небольшими ноготками, и от приятных ощущений по телу Тартальи то и дело бегали мурашки. Синие глаза окончательно прикрылись в блаженстве, юноша стремился подставиться под прикосновения Чжун Ли. Тот же утробно смеялся от представшей взору картины. Вода снова пробежалась по мокрым локонам, забрав за собой пену. В следующее мгновение новый отвар оказался нанесенным на волосы. Он был густой и склизкий, хоть и пах умопомрачительно. — Я жалею, что до этого ходил мыться самостоятельно, — чуть ли не мурлыкнул юноша, снова почувствовав нежные пальцы в своих волосах. — У тебя золотые руки, ты знаешь об этом? — Представь себе, знаю, — засмеялся Моракс. И Чайльд только спустя секунду понял всю нелепость собственной фразы. — Значит, теперь будешь ходить мыться только со мной? — шепнул бывший архонт на покрасневшее ушко. — Без тебя ни ногой в ванную, — заверил его Тарталья. Ноготки в последний раз прошлись по коже головы, спустились к загривку, из-за чего Чайльд вздрогнул и поёжился. Последняя порция воды смыла отвар. Чайльд ожидал чего-то еще, но руки пропали. Юноша обернулся. Моракс ждал его с расправленным сухим полотенцем в руках. Лишних слов произносить не было надобности. Вода в бочке колыхнулась, послышался плеск, и в следующее мгновение Тарталья оказался в теплых объятиях. Его завернули в полотенце так же, как когда-то в детстве заворачивала в него мама. Сердце приятно кольнуло. Чжун Ли повёл юношу в спальню, дабы там промокнуть его тело от лишней влаги и усадить в постель. Свеча почти догорела… В теплых умелых руках оказался бутылёк с маслом шелковицы. В животе Тартальи потеплело и потяжелело от предвкушения, но масло оказалось вылитым на ладони, а после втертым во влажные рыжие волосы. Этот день Чайльд был готов назвать днём обломов от Бога Камня. Ему даже стало стыдно за своё вожделение. Другое масло легло на его лицо и шею. Синие глаза рассматривали сосредоточенное лицо напротив, но в мыслях было только то, как Чайльд отбрасывает все эти флакончики с маслами в сторону и набрасывается с поцелуями на своего любимого. Он ведь успел соскучиться за день. — Аякс, — мягко выдохнул Чжун Ли, втирая масло в горячую кожу. — Ты во мне дыру прожжешь. — Не могу оторваться от тебя, — сорвалось с губ Тартальи. — Через пару минут я закончу. Тогда можешь делать со мной всё, что ты успел надумать, пока мы были в ванной. Взгляд янтарных глаз наконец встретился с синевой холодных океанов, и внутри прекрасной желтизны танцевали черти. Всё же, не один Тарталья за день успел соскучиться. Чайльд не выдержал такого издевательства над собой — он подался вперед и наконец по-настоящему поцеловал Чжун Ли. Нетерпеливо, глубоко и так горячо… — С моими волосами ты уже закончил, — выдохнул в поцелуй юноша. Он толкнул Чжун Ли в грудь, вынудив упасть спиной на мягкие простыни, опустился сверху на его бедра, что были скрыты одной только рубашкой, прикрыл влажные ресницы. Чайльд никогда не отличался терпением, но в этот раз он и без того превзошел себя. На лицо Моракса обрушились десятки поцелуев, в перерывах которых слышался довольный смех. За окном уже занимался рассвет нового дня.***
Впервые за два года совместной жизни Чайльд проснулся от прикосновений к своим волосам. Он неохотно открыл глаза, сделал глубокий вдох. Чжун Ли и впрямь не мог насладиться мягкостью медных прядок. Он нежно касался их губами, целовал в самую макушку и тихо-тихо шептал о своей любви. И теперь Тарталья понял, почему его возлюбленный так любил, когда сам Аякс копался в его волосах. Это было до дрожи волшебное чувство.
