Третья звезда

Трое парней сидели на берегу океана, вода шумела так громко, что её гул отзывался в голове эхом. Волны бились об скалы, разлетаясь мелкими брызгами. В огненно-красном небе летала стая чаек, гогот птиц разносился на всю округу. Костёр пылал и плясал под напором морского бриза, пеплом улетая вверх к птицам. Палатка шуршала своей тонкой тканью, вытанцовывая в такт огню. И необыкновенная тишина между студентами вовсе не ломала, лишь немного была напряжённой. Чёрный волосы крупными кудрями падали на лицо, придавая парню несколько женственный вид. Худобу его тела дополняла бледная кожа, констатируя на фоне впалых щёк и острых скул. На этом полутрупе висела толстовка, поверх неё длинный плащ. На ногах кожаные сапоги до колен, внутрь них заправлены спортивные штаны. Голубые глаза потускнели со временем, в них ничего не было. Пустота, да и только. Почти развалившись на песке, сидел второй студент. Русые волосы были собраны в пучок, лишь чёлка падала на лицо. Чёрный свитер замарался в песке и траве, к нему вдобавок шли усталые зелёные глаза. Серые джинсы сидели на бёдрах, их дополняли осенние ботинки. Он молчал, изредка выпуская клубы дыма. В руке дымилась сигарета, никотин улетал тонкой струйкой вверх, оставляя после себя неприятный аромат. У костра расположился последний из их компании, ковыряясь в угольках какой-то корявой палкой. Тёмно-кофейные волосы были растрёпаны во все стороны, падали на лицо надоедливыми кудрями. Янтарные глаза смотрели безразлично, но в душе магистра была та ещё боль. Боль, которую сложно скрыть от проникновенного взгляда голубых глаз. Рубашка была нараспашку, красная футболка была потёртая от времени. Синие джинсы порваны на коленях, явно он ими проехался по асфальту в городе. Солнце катилось за горизонт, оранжевыми лучами окрашивая лица студентов, пылающий костёр, песок с водой из океана. Воздух весь был пропитан солью, она противно щекотала и резала нос и горло. Оперевшись руками о землю, черноволосый откинул голову назад, вдыхая полной грудью. Голубые глаза следили за улетающими чайками, провожая их как и солнце, куда-то за горизонт. За горизонт, ему хотелось оказаться там, вместе с птицами. Танцевать в огненно-красном небе, никого не слушать. Не видеть лица друзей, которые понимали — этот день последний… — Я доплыву до середины залива. — мечтательно отозвался Олежа, прикрыв глаза. На лице улыбка, такая добрая и невинная. Такая тёплая и последняя… — И не вернусь назад. — Олеж, не начинай… — тихо произнёс Антон, но шум волн заглушил его слова. Младший открыл глаза, повернув голову к брюнету. Голубые глаза смотрели насквозь, будто ковырялись в глубинах души. С лица не спадала улыбка, а острые скулы казались ещё острее. Душнов смотрел на магистра так, словно понимал — он не верит и не будет верить в происходящее. — Ты с самого начала так задумал? — подал голос Дима, выдыхая последние клубы никотина. Отбросив бычок в песок, русый придвинулся к младшему. Взгляд зелёных глаз скользнул по улыбке парня, следя за выражением лица Олегсея. Черноволосый перестал улыбаться, отчего у русого кошки на душе начали скрестись прямо по сердцу. — Мне осталось недолго. Я хочу хоть что-то сделать сам, без вашей помощи, — голос говорившего звучал спокойно, но где-то на подсознательном уровне Побрацкий и Звёздочкин понимали — это его искренние слова. Слова, которые он говорит от души, вселяя в друзей надежду. Но она наивна, как и все попытки отговорить Душнова от этого похода. Они уже дошли до цели, осталось довести дело до конца. — Ты же понимаешь, что мы должны вернуть тебя домой. — Дима аккуратно положил руку на острое плечо, чувствуя под пальцами кость. Голубоглазый настолько похудел, что его можно назвать, как говорят в народе, одна кожа да кости. Олежа лишь кивнул на его слова, улыбаясь уголками губ. У внешней части глаз собрались морщинки, младший любил улыбаться. Настолько, что даже сейчас, русый понимал — это его самая дорогая улыбка. — Дим, мне правда хочется доплыть до середины. Хочется почувствовать соль на своей коже. Хочется попробовать воду на вкус, чтобы она обжигала мои губы. Хочется немного поплавать в океане, чтобы потом он схватил меня. Утащил на дно, понимаешь? Побрацкий молчал, а на глаза наворачивались слёзы. Крупными жемчужинами они хотели покатиться по щекам, больно щипать кожу. Стерев их тыльной стороной ладони, зеленоглазый улыбнулся в ответ. Хотелось наорать на студента словами, которые бы задели за живое, разорвали напрочь. Хотелось, чтобы Антон держал его, пока русый будет биться в истерике, крича проклятья в адрес Олежи. Хотелось просто прижать эту хрупкую куклу к себе, не отпускать в этот чёртов океан. — Олежа, мы должны вернуть тебя домой. В конце концов, я обещал твоей сестре. — брюнет придвинулся к черноволосому, обнимая того. Прижав хрупкого парня к себе, янтароглазый лишил Побрацкого последнего прикосновения. Прикосновения, которое надолго отпечатается в памяти. — Тоша, ты меня задушишь! — чуть смеясь, проговорил Душнов. Оторвав младшего от себя, а заодно и от сердца, брюнет позволил Диме обнять друга со спины. Лицо русого уткнулось в шею голубоглазого, руки аккуратно сжимали талию парня. Они сидели так втроём на берегу океана. Он шумел, ревел, подобно маленькому ребёнку. Так жалобно и протяжно, словно вот-вот обрушит свои волны на них. Словно заберёт с собой не только больного, но и его друзей. Разложившись на песке, студенты смотрели на звезды. Вот две из них загорелись первыми на небе, сияя тусклым светом. Так красиво, так завораживающе. Олежа положил голову на плечо Антона, руки сомкнул на животе замком. Устало вздохнув, парень прикрыл глаза. Его дыхание становилось всё тише, брюнет и русый прислушивались. Но шум в голове и вокруг мешал, а слезы пытались скатиться по щекам. И они прокатились, старшие студенты уже не сдерживали их. Им было больно, никогда ещё так не было… Плохо на душе… Последний вздох, грудь черноволосого перестала подыматься вверх и опускаться вниз. На небе рядом с двумя звёздами загорелась ещё одна. Третья звезда, которая сияет ярче всех…