как всегда.

Всё как всегда. Этот день начинался точно также, как и все дни за последние почти что три года. Всё те же белые, облезшие стены больницы, всё та же палата... хотя нет, палата новая, но об этом позже. Всё те же врачи, всё та же прикроватная тумбочка с секретом, но об этом опять-таки чуть позже, всё та же атмосфера и те же таблетки и препараты, которые надо принимать в срок. И друзья всё те же, но это хотя бы что-то позитивное. Антон сонно потёр глаза руками и чуть приподнялся на локтях. Кинул взгляд на своего соседа по палате, и по совместительству лучшего друга — Лёху Щербакова. К слову, немного о них. Антон Шастун, офишэл нэйм блять, или для друзей просто Шаст — человек очень неоднозначный, девятнадцать лет кстати. Попал в клинику два года и девять месяцев назад, и с тех пор в ней находится из-за какого-то психического расстройства, сложное название просто, лень вспоминать и, тем более, произносить. На самом деле, парень он весёлый, особенно в компании друзей, но из-за болезни у него в любой момент может случится "приступ" — то есть резкий перепад настроения. В те моменты он практически не может себя контролировать, поэтому каждый раз приносит новые сложности, когда он вернётся в прежнее состояние. Самое херовое конечно то, что он потом ни хуя не помнит, но он привык. Сам он из детдома. Да, зэ бест история жизни — из детдома в психушку. Родился он по залёту, у молодых родителей не было денег на аборт и содержание ребёнка, поэтому после родов мальчика сразу отдали в ближайший дом для обездоленых. Лёха Щербаков — на год младше Антона, в больнице около двух лет. Тоже жил без родителей, но по другой причине. Когда ему было всего три года, они попали в аварию, пока он был у бабушки. После похорон он ещё шесть лет жил с ней. Больше родственников у него не было, только пьющая невменяемая крёстная. Бабушка умерла буквально у него на глазах. Он вынужден был переехать к той самой тётке, и те семь лет жизни с ней были сущим адом, особенно последние пару месяцев. Она подсела на наркотики, продавая мебель и украшения ради желаемого "кайфа". Нередко она забывала даже своё имя, не говоря уже о том, что за эти годы даже ни разу не заметила присутствия племянника, всё время думая, что живёт одна. Она скончалась от передозировки героина, а у самого Щербакова при обследовании обнаружили признаки РПП, вызванные сильным недоеданием в последние годы. Хотя, это не удивительно, учитывая, что мальчик с ранних лет работал, чтоб хоть как-то обеспечить себя и крёстную. Той мизерной зарплаты от силы хватало на коммуналку, о еде никто особо не заботился. С тех пор Лёха тут со специальной диетой и под постоянным присмотром медсестёр. Первые месяцы в клинике Антон ни с кем не общался, только приходилось знать имена и отчества врачей, а потом поступил Лёха, и, хвала небесам, тогда только Антон был один в своей палате, и Щера подселили к нему. Кстати о палате... Тоха был максимально счалив, что теперь какое-то время будет жить с Лёшей, потому что за всё время пребывания в больнице их меняли местами с другими больными раз двести. И с тех пор, как они подружились тогда, их ни разу не селили вместе, ведь знали же, что они сумасшедшие. Двусмысленно. Но на этот раз у персонала больницы не осталось выбора, ведь поменяли всех, а остались в итоге только они вдвоём. Антон кинул взгляд на часы — 8:40, шик и блеск. Шик и блеск, потому что он всегда встаёт именно в это время. Привык, теперь даже будильник не нужен. В девять утра начинается завтрак в столовке, а, как говорится, кто не успел — тот опИздал. Это к тому, что чем раньше придёшь, тем больше у тебя шанс занять столик, иначе нужно будет есть в палате, а пиздохать до палаты с подносом еды на руках не очень хочется. До сих пор никто не знает, почему столовка находится так далеко от палат — идти минут семь, учитывая лестницы. Щер ещё спит, значит можно его разбудить. Косым шрифтом, потому что если кто-то из них встаёт первым, то должен придумать прикольный способ разбудить другого. Антон тихо насколько это возможно с ёбаными скрипучими пружинами поднимается с кровати и подходит к спящему Лёхе. Не долго думая, он резко сваливает того с кровати и начинает бить подушкой. Тот, естественно, сразу распахивает глаза и первое время с просонья не понимает, что вообще происходит. Но позже, быстро сореентировавшись, начинает ржать и отбиваться. В итоге он просто катается по грязному полу из стороны в сторону по всей палате, а Антон просто угарает и продолжает дубасить его подушкой. Да, по грязному больничному полу в пижаме, но кого это ебёт? Через пару минут парни немного успокоились. Надо бы умыться. Что, собственно, они и сделали. Одежда... Тут уже сложнее. Гардероб у пациентов психушки был, откровенно говоря, мал — пижама и больничная рубашка со штанами. Обычную человеческую одежду разрешалось носить только по выходным и праздникам. По традиции в стандартное время 8:52 парни встретились с остальными ребятами из их банды. К слову, немного об их компании: Эдик Выграновский, Гран — в больнице дольше всех — около шести лет. В пятнадцать лет он узнал, что его, уже, естественно бывший лучший друг оказался серийным маньяком, и Эд сам стал свидетелем одного из преступлений. Он пришёл к другу в гости, но зайдя в коридор услышал странные звуки из соседней комнаты. Заглянув туда он увидел сидящую на полу девушку, с ног до головы в луже собственной крови, прикованную наручниками к трубе от батареи. Его товарищ стоял рядом и истерически ржал. Он издевался над ней — избивал, резал кожу, вонзал иголки под ногти, а позже заставил позвонить родителям и сказать, что она сбежала из дома. Буквально через пару минут после завершения звонка, тот нанёс финальный удар прямо в живот и безжизненое тело осело на полу, истекая кровью. Эдик сразу убежал из квартиры, по пути звоня в полицию. Однако даже после суда, сдачи показаний и назначения срока длиною в жизнь, Гран уже не смог вернуться в прежнее состояние нормального человека. Сначала он впал в депрессию, ему каждую ночь снились кошмары, напоминающие про ту девушку в наручниках... А позже после очередного похода к психологу, тот заключил, что у Эда — биполярное расстройство. Друзья привыкли к его многочисленным перепадам настроения и отсутствию концентрации на действиях. Всё-таки, в жизни Гран очень душевный, хоть и выглядит немного устрашающе. Он до сих пор винит себя за то, что не спас тогда ту девушку. Нур — личный санитар Эда. Он всегда без исключений живёт с ним в одной палате, так как за парнем надо постоянно присматривать. Нур всегда оберегает его, следит за состоянием здоровья и самочувствием. Вообще Сабуров давно работает в клинике, но как только он узнал про Эда и его ситуацию, сразу предложил себя в качестве помощника. Он классный чувак, несмотря на то, что все ребята в компании довольно молоды, а ему самому давно за тридцать. Он сразу влился в коллектив и стал парням не только надзирателем, но и хорошим другом. Когда их взрывная компания собиралась очередной раз сбегать ночью из клиники "подышать свежим воздухом", именно он помогал провести ребят через персонал больницы и охранника. Он классный собеседник. Очень начитанный, с ним всегда есть о чём поговорить. Да, у него есть жена и дочь, но они в разводе. Супруга требовала увольнения из клиники, ведь по её мнению это портило социальный статус. Возможно, так и есть, но Нурлан тогда поклялся, что не оставит своих друзей на произвол судьбы и уходить не будет. Со своей дочерью он иногда видится, но большую часть времени он ночует на работе, присматривая за больными. И Серёга Матвиенко, Серый или Косичка — прозвища, придуманые Шастом и ненавидимые самим Матвиенко — прикольный пацан с необычной внешностью. Украинская фамилия, сам из России, а внешне вылитый армянин. Постоянно ходит с хвостиком, из-за которого его нередко подкалывают. Нет вы не подумайте, просто так прикольно смотреть, как он злиться, если потрогать его за хвост. Серый среди них самый больной — раздвоение личности. Даже звучит жутко, согласитесь? Ему, конечно, немного повезло в том плане, что его вторая личность не является его противоположностью. Она просто дурная, хотя, скорее, малость приёбнутая. Иногда это даже интересно, но всё-таки со стороны выглядит устрашающе. Родители к нему часто приезжают, всегда привозят кучу вкусностей, а Матвиенко, крыса, не делится. Это конечно особо никого не останавливает, но всё же. Единственный, кому искренне похуй, так это Лёшка. Ему со своей диетой и так сладкого нельзя, так что вообще по барабану. Все, абсолютно все в клинике знают об их дружбе, хотя, вспоминая то, сколько всего они вытворили за эти годы, уже чисто физически невозможно о них не знать. Они частенько по ночам сбегают из клиники через окно, после чего все вместе идут в ближайший ларёк и покупают сигареты. Да, не самое разумное и полезное решение, как для псих.больных, но это единственный способ хоть как-то почувствовать вкус жизни за пределами стен больницы. Именно Нур проводит их через спящего на тот момент охранника, предварительно узнавая, кто сегодня на смене и когда пойдёт спать. И вот уже они все вместе идут в столовку, по традиции чередуя шутки и анекдоты по дороге. Они вваливаются в столовку ровно в девять. Естественно, сразу здороваются с тётей Зиной, как вы уже догадались, месной кухаркой. Она сразу по памяти выдаёт Лёхе кому надо диетический завтрак. Вообще, один столик рассчитан на четверых человек, но... Кого это ебёт, верно? Их никогда не ебало, поэтому они спокойно садятся все вместе. Гран и Нур сразу садятся рядом, Косичка напротив них, а Щер пристраивается рядом. И вот Антону предстоит выбор — сесть рядом с Нуром и Эдом, или с Серёгой. Потому что так и рвётся шутливо обозвать Лёху предателем, что он, собственно, и делает: — Предатель, <i>изменщик!</i> - скрестив руки на груди, надув губы и слелав самое тупо-обидчивое выражение лица, сказал Шаст. Лёха хихикнул. — Шаст, ты же вроде как натурал? Или я чего-то не знаю? - ухмыляясь, поинтересовался Щер. — Ойй! - отвернувшись, ответил Антон, пытаясь безуспешно скрыть так и рвущуюся на ружу хитрую, какую-то даже намекающую улыбку, - Вон видишь, кактус стоит? - показав пальцем на растение, выращеное той самой тёткй Зиной, спросил Шастун. Лёха, не сдержавшись, издал какое-то подобие смешка. — ЗАКУСИ! - он и сам не ожидал, что может говорить уж настолько смешным голосом. Вокруг ржали уже все ребята, поэтому Антон не стал исключением. От смеха Тоху отвлекли проходящие мимо ихнего стола две медсестры — Ольга Васильевна и Марина Андреевна, диалог которых Антон непроизвольно подслушал: — Марин, ты уже передала нужные таблетки нашей новой пациентке? - спросила первая, на ходу доставая из папки чью-то медицинскую карту. — Да, мы пока думаем, куда же её поселить. Свободных палат на два человека не осталось. Поэтому нужно подселить её куда нибудь третьей. - задумчиво ответила ей Марина Андреевна, и женщины вышли из столовки. У нас новенькая? И её подселят к кому-то третьей? А сейчас они несут ей нужные таблетки... ТАБЛЕТКИ БЛЯТЬ! Антон только сейчас понял, что они с Лёхой конкретно так проебались и не взяли лекарства. — Шаст, чего завис? - немного дёрнув его за рукав толстовки, спросил Нурлан, доедая овсянку. — А? Аа... Щер, мы долбоёбы! - сажаясь на место рядом с санитаром, сказал Антон. Щербаков напротив приподнял бровь. — Ты может и да, но точно не я. - ответил тот спустя небольшую паузу, отпивая молока из стакана. — Да я не в том смысле, короче... Мы таблетки забыли. - немного поморщившись, сказал Антон. — Блять.. - отводя взгляд немного в сторону, прокомментировал Лёша. - Ну что, теперь будем решать, кто будет пиздохать до палаты и обратно? — Угу... - без энтузиазма во взгляде, ответил Шастун. — Как всегда? — Конечно. "Как всегда" — это на чуваши до трёх побед. Серёга, Э и Нурлан явно заинтересовались исходом игры, потому что стали пристально наблюдать за каждым действием. Первый раунд выиграл Щер, второй Шаст, и вот финальная "схватка". Антон, даже не думая, показал колодец, а Лёха, гад, бумагу. — Ну что? - победно улыбнувшись Шастуну, спросил Лёша. - Приятной дороги. Ещё издевается, поцелуйчик воздушный послал. Ещё вопрос, кто крыса в коллективе? Антон лишь фыркнул, выматерился себе под нос и двинулся в сторону лестниц.