Правда

Кёка выдохнула и вытерла слёзы. Она не имеет права плакать. Не после всего, что произошло с её родителями, не после того, как она отблагодарила тётю и всю семью Озаки за все, что они для неё сделали, подобным образом. В любом случае она чужая. И всегда будет. Но даже для неё это слишком. Она не может даже посмотреть Чуе в глаза после этого всего… Девушка выдохнула и сжала ткань юбки пальцами, а после резко поднялась на ноги и пошла прочь. Сумка болталась в руках и мешала. Некстати пришла мысль, что старые детские рюкзаки были все же удобнее. Кто вообще решает, что в средней школе нужно носить такое? Кёка не могла найти в себе силы вернуться домой, потому просто отправилась бродить по району. В Йокогаме обнаружить ее слишком просто, так что она направилась к метро. Уж немного на проезд нашлось. Немного времени, и вот, она уже в Синдзюку в Токио. Она понятия не имела, что делать и как теперь выживать, но, наверное, она разберётся. Сейчас, когда уже время подбиралось к шести вечера, район кишел офисными работниками, спешащими с коллегами по барам и изакаям. – Леди куда-то спешит? Мужчина, с которым она едва ли не столкнулась, погрузившись в собственные мысли, отличался от других обитателей делового района, уже постепенно меняющего очертания – вечером Синдзюку становится настоящим прибежищем гуляк всех мастей. Так может он оттуда? Высокий, белокурый с изящными чертами лица, он носил черную жилетку и свободные брюки. Кёка прекрасно знала, что не стоит говорить с незнакомыми людьми. Родители прекрасно научили её мерам предосторожности, потому она попыталась его обойти. Он не препятствовал. – Эспером быть нелегко, правда? Иногда так тяжело скрыть то, чем ты являешься. От его фразы она буквально замёрзла на месте и обернулась. Мужчина смотрел на неё внимательно и сдержанно. Кёка выдохнула. Человек, который бросается подобным, явно не может быть обычным насильником или кем-то подобным. – Что вам нужно? – Поговорить. Ты ведь так и не смогла добиться начала расследования по поводу смерти твоих родителей? Даже твой дядя не смог тебе помочь. Все его влияние. Кёка отшатнулась, чуть ли не врезавшись в проходившую мимо женщину. Та шарахнулась в сторону, пробормотав что-то, но девушка не слышала её. – Откуда вы столько знаете… Мужчина пожал плечами. – Мы можем побеседовать где-нибудь. Скажем, в даке. У молодежи он популярен. Я даже угощу тебя. Кёка сжала ручку портфеля сильнее и последовала за мужчиной, пока он не скрылся в толпе. Несмотря на внешнее спокойствие – после смерти родителей она стала внешне достаточно отстранена – внутри бушевал ураган. Они зашли в Макдональдс. Девушка едва сдерживала желание закричать, стоя в очереди за ним. Светлая косичка покачивалась прямо перед ней. Наконец, когда оба заказа оказались на столе, и девушка выдохнула. – Я даже не знаю вашего имени. – Пока просто Ви. – И какие причины у меня вам верить? – Никаких, но мы же разговариваем. Пей колу. Значит, Изуми Кёка, стала Озаки после того как ее взяла в свою семью двоюродная тётя, Озаки Коё. Обучалась в Асагири с начала средней школы, но твоя мать была против твоего поступления туда, – Ви взмахнул картофельной прежде чем отправить её в рот. Кёка втянула воздух через стиснутые зубы, стараясь взять себя в руки. Ей очень хотелось плакать от бессилия. Она ненавидела случаи, когда ничего не могла поделать. – Да. Не очень хотела...но если вы так много знаете, к чему все эти вопросы… – Я знаю, кто убил твою семью. Все это связано с Правом Вето и тем, что случилось во время Великой Войны, – Ви безмятежно цедил пепси из стакана, с вот Кёке кусок в горло не лез. – Правом Вето? – разумеется, Кёка, как эспер, даже в своем возрасте знала о том, что раскрытие правил чревато смертью. Она непроизвольно сжала висящий на шее телефон. Она и так едва контролирует Снежного Демона. Она действительно правильно поступила, что ушла. От неё всем в семье одни проблемы. – Но мои родители… – Твой отец сотрудничал с теми, кто желал снять Право Вето, поэтому от него избавились. Кёка неловко взмахнула рукой и сильнее сжала пластиковый стаканчик, дернула его, слыша, как там перестраиваются кусочки льда. Также как у нее внутри. – От него избавились? Мой отец хотел нарушить закон? – Все немного сложнее. В таких вещах все сложно. Там было две фракции, – Ви выложил кусочки льда из своего напитка на стол. – Одна хотела его пытать, чтобы узнать, что он знает, вторая же решила просто избавиться. Правду ты знаешь. Кёка нервно сглотнула. Ей снова показалось, что она вот-вот расплачется, словно маленькая девочка. Она раз за разом вспоминала тот момент, когда оборачивается и видит их смерть. Она помнила, каких трудов стоило Коё-сан замять всю эту историю. Учитывая, все это Право Вето. Единственное, ведь пострадал тоже необычный человек. – Но откуда мне знать...что вы не врёте? – Видишь ли, незадолго до смерти, твой отец прислал нам письмо. Если леди Изуми предпочла доверить тебя семье Озаки, то он… Кёка выдохнула. – Вы – те, с кем он сотрудничал, верно? – Ты сообразительна. Нам правда пришлось ждать. В «Асагири» очень хорошая система защиты, а вне школы ты в основном с семьёй, но вот сейчас выдался нужный момент. Ну так что, Кёка-кун, как насчёт того, чтобы пойти со мной? Я помогу тебе найти тех, кто убил твою семью. Кёка смотрела на так и не распечатанный бургер перед собой пустыми глазами. Мир разбился второй раз. Как тогда, когда убили её семью почти на ее глазах. Мир расплывался и становился нечётким, туманным. Как же сильно ей хотелось плакать, но она только посмотрела на него. – Как вас зовут? Я не могу верить человеку, чьего имени даже не знаю. Мужчина вздохнул и улыбнулся. – Поль Верлен. Довольна? Если этого хватит, то я очень удивлюсь. Кёка всматривалась в его лицо. Естественно, он не был похож на человека, которому можно верить. Но сейчас для неё всего было слишком. – Откуда я знаю, что вы не врёте? – повторила она недавно заданный вопрос. – Если тебе недостаточно недавно сказанного, – мужчина порылся в карманах своей жилетки и протянул ей распечатанный конверт, в котором лежало письмо. Девушка сжала его пальцами крепче, чем стоило. Но почерк отца она узнала. Неровные строчки, где он просит позаботиться о дочери, если с ним и его семьёй что-то случится. – Не исключаю, мы заинтересованы и в твоей способности, но я здесь и по собственной инициативе. Мы с твоим отцом общались, были хорошими знакомыми. – Хорошо, – глухо отзывалась Кёка и протянула ему письмо, но мужчина только покачал головой. – Можешь оставить себе, если хочешь. Кёка бережно сложила письмо и убрала его в сумку. Наверное, она ей уже не понадобится. Ведь если она уйдёт, то никого из своих друзей больше не увидит. – Пойдёмте. Куда там обычно идут...на злодейскую базу. Верлен тихо рассмеялся. – Ты смотришь слишком много аниме. Мы пойдем пока в квартиру, где живу я, там свяжусь с парой человек, а там уже договоримся. Кёка кивнула, хотя её, конечно, ситуация выбивала из колеи. И она чувствовала себя ужасно виноватой. Перед Озаки-сан, Перед Рандо-саном, перед Чуей. От этого хотелось злиться, но они не смогли ей помочь, а этот человек может. Кёка все же развернула свой бургер. Нужно поесть. Тем более, её угощают. Нужно. Множество нужно. Но почему в её голове так много сомнений, если она уже приняла решение? – Мне страшно, Верлен-сан. – Не бойся. Мы никого не обижаем. Да и убивать приходится достаточно редко и с маскировкой. Сама понимаешь. Кёка промолчала, не зная, стоит ли вообще верить его словам. Из кафе они вышли через четверть часа. Она прижимала к себе сумку и следовала за мужчиной, спускаясь по ступенькам в метро. Кёка не знала, к чему приведёт принятое решение. Только надеялась, что ей не придётся о нем пожалеть.