Будни в академии «BL»

- Конф… Кейто! Здорово! – крикнул Нарусо, увидев Ито и Эндо. – Привет, Казуки! - Здравствуй, Нарусо! – улыбнулся Кейто, а Казуки помахал рукой, - О, Мисаки, здорово! А чего это ты с принадлежностями? Собираешься испортить скучный костюм Нарусо-сана? Мисаки смущенно улыбнулся. Нарусо с испугом переводил взгляд со своего белоснежного костюма на руки Мисаки и обратно. Потом он рассмеялся, осознав нелепость ситуации. Казуки и Кейто смотрели на него округлившимися глазами. - Пончик только с фронта! – ответил сквозь слёзы Нарусо. - Ааа… - закивал Кейто, изображая понимание, и поспешил усесться за столик для двоих, который уже оккупировал Казуки. Нарусо, отодвинув стул, усадил Мисаки за неподалеку стоящий стол. - Я сейчас вернусь! – бросил он и убежал. Мисаки посмотрел на свои руки. Они изображали яркий пример выражения «If your hands like this then you are created». Он взглянул в сторону Нарусо. Тот стоял в конце очереди – значит, можно ещё успеть. Мальчик вышел из-за стола и отправился мыть руки. Оттирая акварель от рук, Мисаки спиной почувствовал пристальный взгляд. Он обернулся и увидел Шиномию. Комендант подошел ближе. Его взгляд напугал Мисаки, и мальчик попятился. Стукнувшись о раковину пальцами, он обернулся, чтобы глянуть, далеко ли дверь и дать дёру, но рука Кодзи потянулась к его горлу. Стрелок прижал мальчишку к стене и собирался ударить его коленом в пах, но в это время в помещение вошли двое парней, которые спугнули его заинтересованными взглядами. Они уже приготовились орать «Давай, наваляй ему!», размахивая кулаками, но Шиномия отпрянул от несчастного художника, и парни разочарованно разбрелись по кабинам. Стрелок схватил Мисаки за галстук, нагнулся к его уху и, с угрожающей интонацией, произнес: - Иваи – мой! – и вышел из комнаты. Мисаки отдышался, поправил галстук с мыслями «Что это было?» и тоже вышел в зал столовой. Нарусо уже сидел за столиком. - Пончик! Ты где лазил? – улыбнулся он мальчишке. - Да руки ходил мыть, - ответил тот, присаживаясь рядом. - Ааа… - Нарусо почесал затылок, - Хорошо, что столик не заняли, - парень поставил перед Мисаки поднос с самой вкусной едой из меню столовой. - Это точно! Спасибо! – слегка улыбнулся художник. Нарусо посмотрел на Мисаки. - Чего это ты такой напуганный? – потрепал он волосы Сакашито. – Нарусо тебя не тронет! – улыбнулся он, - Или ты в туалете встретил страшного монстра? – Нарусо рассмеялся и обнял Мисаки. «Да уж… Монстра…» улыбнулся точности этого определения мальчик, и его творческое воображение нарисовало Шиномию в образе волосатого синего монстра. Мисаки обмяк в объятиях Нарусо, почувствовал себя защищенным от этого монстра, и вообще ему было хорошо просто так сидеть, ужинать с этим старшекурсником, и не о чем не париться, болтая о всякой приятной житейской ерунде. После ужина парни прогулялись, болтая, по вечерней территории академии, затем пошли в общежитие, Нарусо проводил Мисаки до его комнаты. Распрощавшись, Мисаки открыл дверь, собираясь войти. Вдруг парни услышали строгие шаги коменданта, который сейчас проверял порядок в общежитии. Мисаки и Нарусо юркнули в комнату юного художника. Сакашито возмущенно нахмурил бровки. - Нарусо-сан, Вы что, боитесь Шиномию? – спросил он, запирая дверь на замок. Вдруг из-за двери послышался строгий голос коменданта: - Сакашито, отставить шум! Сейчас же ложитесь спать. Вы нарушаете правила академии. Нарусо и Мисаки притихли. Услышав, что шаги начали отдаляться, парни выдохнули. - Не боюсь, но мы никогда особо не ладили, так что иногда лучше лишний раз подстраховаться. Тем более, он сегодня на удивление злой. Не знаешь, что с ним? Мисаки пожал плечами. Ему чертовски хотелось всё рассказать, получить поддержку, но Мисаки решил умолчать о том, что произошло в уборной, и о том, как ведет себя его наставник. Просто не хотелось говорить. Как художник, Мисаки знал, что «Может быть, когда-нибудь…» убивает мечты, но в отношениях он не представлял, как себя вести, и не думал, что здесь можно применять законы творчества. Он ещё не понял, что любовь – это тоже искусство… Мисаки почувствовал, что его глаза начали слипаться – иногда он мог не спать несколько ночей, но зачастую, устав от большого дня, предпочитал лечь пораньше. Нарусо чувствовал, что с мальчишкой что-то не так, но не знал, как «разоткровенничать» его, как поддержать, поэтому просто обнял. - Нарусо-сан, останьтесь… останься со мной этой ночью, - хоть Мисаки и не стал ничего говорить, ему не хотелось мучиться со своими мыслями и мучить Нарусо своим несчастным состоянием. - Конечно, - с улыбкой ответил Нарусо, - ну всё, давай ложиться. Мисаки передал вешалку для костюма Нарусо, переоделся сам и юркнул под одеяло. Теннисисту пришлось спать в одних трусах. Мисаки заставили рассмеяться изображенные на них розовые слоники. - Ну, а что? Мама подарила, - улыбаясь, Нарусо залазил под одеяло. - Классная у тебя мама, - ответил Сакашито, - Ладно, спокойной ночи, - закончил он и отвернулся к стене. - Эй, так не пойдёт, - теннисист обнял мальчишку за худенькую талию. - А поцеловать? Мисаки, краснея, повернул голову, чмокнул Нарусо в нос, и отвернулся. Но ненасытный старшекурсник развернул возлюбленного и, так зафиксировав в объятиях, прикоснулся к нежным пухлым губам… Уже засыпая, Мисаки понял, что не только подарил свой первый поцелуй парню, но и вляпался по полной…