Say Yes

Вокруг свадебного алтаря царит напряженное молчание. Все многочисленные гости, кажется, боятся даже вздохнуть, чтобы не спугнуть самый важный и значимый момент церемонии – торжественную регистрацию брака. Музыка заглушена до минимума, слышно, как где-то вдалеке волны сражаются со скалами, и как кричат на воду толстые чайки, будто подначивая эту многовековую борьбу. Там – недосягаемая свобода, а здесь – под навесом из омелы – догорает свои последние минуты независимости душа молодого юноши. Морской бриз путается в его незамысловатой укладке на макушке, в голове пустота, дыхание ровное, сердцебиение – тоже. Минхо думает, что не так должен чувствовать себя в день собственного бракосочетания, хотя, по правде говоря, он понятия не имеет, что обычно чувствуют люди, когда женятся. Он снимает фату с лица невесты и видит до безобразия идеальное, наскучившее лицо. Девушка улыбается ему своей бессменной театральной улыбкой, и Минхо тянет такую же ей в ответ. Он привык к своей невесте. Привык к ее тонким мягким губам, гладкой коже и душистым волосам. Привык есть ее банановые оладьи на завтрак и целовать в лоб перед уходом на работу. Привык ходить с ней по магазинам, выбирать продукты на неделю, а потом заезжать в мебельный и закупаться всякими безделушками для дома. Отец всегда говорил ему: «найди целомудренную, надежную спутницу, с состоятельной семьей и крепким здоровьем, чтобы она родила тебе таких же здоровых наследников, а любовь сама собой придет со временем». И Минхо нашел, преданно следовал отцовскому наставлению, и ждал той самой любви, которая, будто назло, все никак не шла. Он надеялся, что сегодня все изменится, что, когда он увидит свою девушку в красивом платье и с сияющими слезами счастья глазами, что-то внутри него переключится. Он ждал, что его сердце сбросит ледяные оковы, подлетит ввысь от вида невесты, но этого не произошло. Парень вытирает рукавом пиджака проступившие в уголках глаз слезинки, и его будущая супруга мило хихикает на это, опустив голову. Наверное, она думает, что Минхо тронут ее внешним видом, но Минхо всего лишь на грани расплакаться от безысходности и тоски. Свадьба – торжество истинной любви. Минхо так и не узнал этого чувства. – Добрый день, уважаемые гости и новобрачные! – откашлявшись, начинает липовый священник. С его появлением воздух у алтаря заполняется ароматами ладана с сандалом. Минхо пытается слушать его речь, но мысли постоянно проваливаются в томные размышления о своем беспросветном будущем. Мозг рисует перед глазами гипертрофированные картинки с семейной жизнью: метровые коммунальные счета, свалка грязной посуды в раковине, детские крики и слезы, уставшее от жизни лицо жены, семейные выезды на природу с прописанным сценарием и ежегодные сборы в школу. Вдоль позвоночника проходится табун мурашек. И все это возьмет свое начало через несколько минут? Мимо ушей проносятся слова о любовных клятвах и жертвах, о семейных ценностях и счастье, и Минхо снова смотрит на свою невесту. Девушка стоит, гордо расправив плечи – кажется, она чувствует воодушевление. Минхо же чувствует липкий ужас, будто ему снится кошмар, и он на всякий случай незаметно щипает себя за руку в надежде проснуться. – И сейчас, в присутствии дорогих и близких для вас людей, прошу ответить вас, Ким Сохен, согласны ли вы стать законной женой Ли Минхо, быть с ним и в горе, и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? – Да! – на одном дыхании произносит невеста, крепче сжимая маленький букет в руках. Минхо закусывает язык, на его висках проступает испарина. Подходит его очередь, он живет последние секунды перед неизбежным. – Ли Минхо, согласны ли вы взять Ким Сохен в жены, быть с ней и в горе, и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? Юноша делает глубокий вздох, тишина вокруг будто звенит еще громче. Одно слово, и он лишит себя шанса что-либо изменить. Но чем так ужасна его будущая жизнь? Разве создавать свою семью – это плохо? Подумаешь – нет любви. Вдруг отец прав, и она все-таки придет рано или поздно. Возможно, это произойдет тогда, когда родится его первый ребенок. Минхо необходимо заручиться поддержкой в этот ответственный момент, поэтому он судорожно ищет глаза отца в толпе гостей, чтобы один раз взглянуть в них, увидеть твердую уверенность, отбросить все сомнения и со спокойной душой произнести свой ответ. Минхо ищет, но не находит. Вот его бабушка вытирает крокодильи слезы пестрым платочком, вот его будущий тесть смотрит с подозрением и нервно стучит ногой по земле, вот его лучший друг снимает все на телефон и трясет кулаком в знак поддержки, а вот его водитель сидит в первом ряду с самого края и… Минхо задерживает на нем свой взгляд. Их семейный водитель, что отвозит Минхо на работу и забирает оттуда же каждый день на протяжении уже двух лет сидит, зажмурившись и сложив ладони в молитвенном жесте, и что-то быстро нашептывает. Минхо щурит глаза и напрягает свои барабанные перепонки, чтобы разобрать хотя бы часть слов. «Нет, нет, нет, пожалуйста, скажи нет» – Что? – вслух удивляется Минхо, вызывая всеобщее недоумение. – Кхм, – недовольно хмурится священник. – Возможно, я сегодня тихо разговариваю. Ли Минхо, согласны ли вы взять в жены Ким Сохен, быть с ней и в горе, и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии пока смерть не разлучит вас? – с нажимом повторяет мужчина. Минхо все так же удивленно смотрит на водителя, умоляющего его ответить «нет», и совершенно ничего не понимает. Хан Джисон работает у них уже давно, и Минхо никогда не замечал за парнем чего-то странного, разве что, его юмор местами был сомнительным, но Минхо, признаться честно, очень даже нравятся эти шутки. Джисон младше всего на пару лет, неплохо выглядит, не женат, детей тоже нет. Последние два пункта всегда вводят Минхо в раздумья, потому что он не видит никаких препятствий для этого. У Джисона есть все ресурсы для построения семьи, но парень не торопится с этим, чем немного раздражает обремененного предбрачными отношениями Минхо. Возможно, в глубине души, он просто завидует. Хан всегда приветливо ему улыбается, покупает кофе по утрам, хоть это и не входит в перечень обязанностей, включает любимую музыку, выслушивает жалобы на бестолковых коллег, со всем соглашается и в любой ситуации встает на его сторону. Минхо, ожидавший от водителя молчаливого, безразличного и сдержанного поведения, был очень смущен в первые дни работы с Джисоном, потому что тот разрушил совершенно все его стереотипы. Поначалу ему не нравились такие дружеские отношения с подчиненным, но со временем Минхо привык, и теперь никогда и ни на что не променяет подобный формат общения. В день, когда Минхо сообщил Джисону новость о своей женитьбе, его поддержали так же, как и всегда. У Хана тогда все краски с лица пропали от чего-то, но он похлопал Минхо по плечу, сказал, что очень рад за него и будет счастлив присутствовать на церемонии. И Минхо не сомневался в том, что Джисон действительно рад. До этого момента. – Милый, что происходит? – Сохен легонько касается руки Минхо, обращая внимание на себя. – Почему ты молчишь? – Я.. – тянет жених, подбирая слова. – Извини, я просто очень нервничаю. – Это нормально, – девушка гладит его ладонь большим пальцем и заглядывает в глаза. – Все будет хорошо, я рядом, – она улыбается и переводит взгляд на священника. – Простите, не могли бы вы еще раз повторить? Священник смотрит на Минхо с явным раздражением, пока тот вновь высматривает Джисона среди гостей, и повторяет, но уже кратко: – Согласны ли вы, Ли Минхо, взять в жены Ким Сохен и быть с ней до тех пор, пока смерть не разлучит вас? Минхо быстро находит в толпе Хана, что так и сидит со скрещенными пальцами и силой мысли пытается разрушить его брак, а затем, наконец, произносит заветное: – Нет. Все пространство тут же заполняется громким торжественным маршем, который должны были включить сразу после ответа жениха, а вместе с ним, вместо аплодисментов, хлопков пробок от шампанского и радостного смеха, на гостевые ряды спускается волна из возмущенных и негодующих перешептываний. – Простите, что? – спрашивает священник у Минхо, удивленного не меньше окружающих. – Не согласен, – не своим голосом повторяет он, не отрывая взгляд от Джисона. Хан неловко поднимается со стула, схватившись за ворот жмущей рубашки, и смотрит на Минхо так же неверяще. – Ты в своем уме, Минхо? – Сохен быстро хлопает накладными ресницами и зло теребит лилии в руках. – Что значит нет? – Это значит, что.. – Ли Минхо! Ты что себе позволяешь, щенок! – отец Сохен тоже подрывается со стула. Белки его глаз стремительно краснеют, а щеки надуваются от злости. – Да выключите вы этого проклятого Мендельсона! – он переключает свой гнев на несчастного звукооператора, у которого возникли непредвиденные технические неполадки с аппаратурой. Как бы тот не старался жать на кнопки, музыка не смолкала и била по ушам, будто насмехаясь. – За что ты так со мной, Минхо? – жалобно смотрит Сохен на своего жениха. – За что мне весь этот позор? – Прости, я не люблю тебя, – отсекает Минхо. В ответ на его чистосердечное признание невеста только смеется, отбрасывая потрепанный букет в сторону. – Ну и что? Ты думал, я тебя люблю? – Разве нет? – Боже, ты еще наивнее моего бывшего. – Что? Сохен... – Я была уверена, что ты, как и я, мечтаешь о стабильном, обеспеченном будущем, но, похоже, я сильно ошибалась. – О чем ты говоришь? – А ты не понимаешь? Идиот, ты забыл, кто наши отцы? Ты хоть представляешь, какие деньги вокруг нас закрутятся, если их компании объединятся? А что для этого нужно? Правильно, прочный и счастливый союз их любимых отпрысков, – девушка символично сжимает ладонь в кулаке перед лицом юноши. – Какая же ты меркантильная дрянь, – цедит Минхо. – Может быть, но кому от этого плохо? Я не люблю тебя, но нам нужен этот брак, чтобы до конца жизни ни в чем себе не отказывать. Разве ты сам этого не хочешь? Марш Мендельсона звучит по второму кругу, дети гостей начинают капризничать и спрыгивать с родительских коленей, пожилые люди разочарованно качают головами и охают, держась за сердце. Вокруг молодоженов стремительно разворачивается бардак из самых разных звуков, толкающихся тел и падающих со столов бокалов. – Просто скажи уже это гребанное да, – глаза Сохен очень похожи на глаза ее отца. Такие же разъяренно красные и требовательные, Минхо раньше никогда их такими не видел. – Жених, вы уверены в своем ответе? – священник не сдается. – Давайте еще раз: вы согласны взять Сохен в жены? – Конечно он согласен! – кричит тесть. – Да, он берет! – подпевает ему кто-то из гостей. Минхо на секунду прикрывает веки и видит под ними шоколадные глаза Хан Джисона, светящиеся своей безграничной поддержкой и верой в него. Джисон точно чувствовал, что его невеста окажется предательницей. – Нет, – в третий раз повторяет Минхо и разворачивается к своему водителю с немым вопросом на лице. Джисон все понимает без слов, кивает подбородком в сторону парковки и быстро срывается с места, чтобы его не успели поймать, когда все опомнятся. Минхо, не растерявшись, следует его примеру, спрыгивая с круглой сцены под алтарем и несется следом за своим спасителем. Несмотря на весь тот хаос, что Минхо посеял вокруг себя, в душе у него царит прежнее спокойствие. Он даже чувствует какой-то подъем и воодушевление, пока бежит за Ханом к парковке. Будто он не взрослый, без пяти минут женатый сын известного и влиятельного бизнесмена, а наивный ребенок, убегающий со своим лучшим другом от родительского гнева после очередной наиглупейшей пакости, которую они вытворили. Адреналин с азартом бьют через край, предвкушение долгожданной свободы застилает глаза, Минхо распускает тугой галстук на шее и громко смеется, вынуждая Джисона, бегущего впереди, с удивлением обернуться. В глазах Хана тоже плещется что-то волнующее и светлое, и почему-то это придает Минхо еще больше уверенности в своих действиях. За ними уже выдвигается отец Сохен в компании из других родственников по линии невесты, имен которых Минхо так и не запомнил. Гости кричат что-то им в спины, грозятся кулаками, но беглецы даже не оборачиваются, заливаясь смехом еще сильнее. Песок забивается им в туфли, полы пиджаков подхватывает ветер с моря, а рубашки выбиваются из-под ремней узких брюк. До парковки через пляж приходится бежать довольно долго, но Минхо наслаждается каждой секундой своего триумфального побега. – Сюда, Господин Ли! – Джисон машет рукой в сторону незнакомой машины, когда они добегают до цели. – Это мой личный автомобиль, мы не можем поехать на вашем! Минхо обязательно задался бы вопросом, откуда здесь взялось личное авто Джисона, если сегодня утром он привез его на свадьбу на служебном, но прямо сейчас ему наплевать. Он ловко запрыгивает на переднее место в салон небольшого хендэ цвета черного серебра и измотанно откидывается на спинку сидения. Джисон очень скоро появляется на соседнем, вставляет ключ зажигания и проворачивает руль, выезжая с парковки. Минхо смотрит в зеркало заднего вида на хватающихся за голову гостей, психующую невесту, выпущенные раньше времени в воздух гелиевые шары, и его губы расплываются в ленивой довольной улыбке. Парень запускает одну ладонь в волосы и лохматит залакированную укладку, а другую прикладывает к груди: после быстрого бега сердце бешено колотится и разжигает внутри пожар. Минхо не знает, как чувствуют себя люди на собственной свадьбе, но он точно знает, как они себя чувствуют, когда сбегают с нее – просто потрясающе. Выехав на оживленную трассу и удостоверившись, что на хвосте у них чисто, Джисон, наконец, спрашивает: – Куда желаете поехать, Господин? – Ох, Джисон, – тянет Минхо, расслабленно растекаясь по сидению. – Давай без этих господинов дальше, ладно? Чувствую себя стариком из-за этого, а я ведь старше тебя всего на три года. Джисон молчит пару секунд, настраиваясь на избавление от официальных обращений. Теперь он понятия не имеет, как ему следует обращаться к человеку, сидящему на соседнем сидении. – Хорошо. Так куда хотите поехать? – Хочешь. – Что? – Куда хочешь поехать, – выделяет Минхо. Джисон на секунду отвлекается от дороги и смотрит на него, удивленно хлопая ресницами. – Вы таким образом пытаетесь сообщить мне о моем увольнении? Минхо загружается несколько секунд, а потом заходится очередным приступом смеха. – Нет, конечно нет! – машет он ладонью, вызывая у Джисона растерянную улыбку на лице. – Правда, мне кажется, мы оба уже минут десять как уволены моим отцом, – добавляет Минхо, глядя на наручные часы. Джисон крепче сжимает руль. Он дорожит этой работой. – Не переживай, я что-нибудь придумаю и все улажу, – Минхо снова откидывается на сидении и прикрывает веки. – Но позже. За окнами мелькает городской пейзаж и столбы выстриженных деревьев. Минхо смотрит на них и никак не может стереть с лица глупую полуулыбку. Он даже подумать не мог, что его состояние так кардинально изменится после обычного отказа. Не думать о будущем и дышать полной грудью – Минхо не знал такой жизни прежде. Отец держал его на привязи все сознательные годы, но Минхо даже не догадывался об этом: он был уверен, что все так живут, что все в норме. – Ты.. Минхо сразу оборачивается на это непривычное обращение. – Ты так и не сказал, куда мне ехать, – с трудом давит из себя Джисон. Ему тяжело сходу перестроиться на неформальное обращение, но он очень старается, и Минхо находит эти старания до ужаса забавными и милыми. Он хочет рассмеяться, но не делает этого, чтобы не спугнуть Хана. – Без понятия. Кроме собственного дома, я не знаю хороших мест, но туда сейчас ехать не вариант. Джисон согласно кивает и кусает нижнюю губу. – Тогда, может быть хотите.. – Кхм, – многозначительно прочищает горло Минхо, не позволяя Джисону снова уйти в формальщину. – Может хочешь поехать ко мне домой? В смысле, в деревню, откуда я родом. Тут километров сто, правда, от города. – Поехали, – просто соглашается Минхо. – Серьезно? – А чем плохо? Все равно идей больше нет, – Минхо снимает галстук, полностью выпускает рубашку из брюк и закатывает рукава, настраиваясь на часовую поездку. – К тому же, мне интересно посмотреть на места из твоего детства. – Как скажете, – кивает Джисон. – Как скажешь, – тут же исправляет он, и Минхо кивает ему в ответ, прощая. – Дорога займет много времени. Включить твою любимую музыку? – Да, пожалуйста. Джисон открывает спотифай на панели управления и включает знакомый плейлист с мировой классикой. Минхо сразу кривит лицо и недовольно мычит. – На самом деле это далеко не самая моя любимая музыка, – парень отрывается от сидения и открывает сенсорную клавиатуру. – Я уважаю классику, но мне по душе другой жанр. – Почему ты раньше не сказал? – искренне расстраивается Джисон. – Потому что…вот почему, – Минхо включает найденный плейлист. Из динамиков какое-то время раздаются обрывистые восьмибитные аккорды, затем секундная тишина, а сразу после нее салон сотрясается под душераздирающий вопль вокалиста и ураган из всех возможных и невозможных музыкальных инструментов. – Ах, какая прелесть, – мурлычет Минхо, закрывая глаза в наслаждении. – Error37?! – тут же подскакивает Джисон. – Ты знаешь?! – Минхо ошарашено открывает рот. – Конечно! Я обожаю диджитал-хардкор, ты тоже? – Да! Это мой любимый жанр! – Мой тоже! Очень жаль, что годных представителей можно по пальцам сосчитать. Минхо не может поднять свою челюсть с колен после такого шокирующего открытия. Он не рассказывал Джисону про свое увлечение тяжелой электронной музыкой, потому что был уверен, что Хан очень далек от этого. Он слишком привык, что никто вокруг его не понимает, поэтому даже не пытался приобщить Джисона к своей культуре. – А ты знаешь еще? – Естественно, – Джисон взволновано ерзает на сидении. Ему нельзя отвлекаться от дороги, но желание поделиться своими знаниями и мнением распирает просто безбожно. – Моя любовь – это Fear, and Loathing in Las Vegas. На самом деле они объективно короли электрохардрокора, потому что именно их стиль копируют остальные группы, даже эти твои эрроры. У них тоже отлично получается, но японцев пока никто не переплюнул в этом жанре.. Минхо завороженно пялится на Джисона, полностью ушедшего в рассказ о своей любимой группе и понимает, что Хан, наконец, смог полностью расслабиться и больше не путается в обращениях. Одна рука вальяжно лежит на руле, второй Джисон активно жестикулирует, не давая Минхо и шанса оторваться от себя. Парень чувствует что-то странное, он ловит себя на мысли, что не хочет, чтобы Джисон замолкал. Он слушал бы его и слушал, и неважно, что именно Хан будет рассказывать. Просто наблюдать за ним в это время уже было интересно. В какой-то момент Джисон решает включить то, о чем говорит, и Минхо позволяет ему затянуть себя в это море с головой. Ему нравится, очень нравится. Музыка похожая, но совершенно на другом уровне: Джисон был прав, когда говорил, что они короли. – Всегда хотел сфотографироваться под этим сердцем, – вдруг мечтательно тянет Джисон, когда они подъезжают ко въезду в деревню. Возле небольшой развилки кто-то возвел высокую арку в форме сердца, на которую влюбленные парочки вешали именные замочки, тем самым увековечивая свои чувства. Такой детсад, но выглядит довольно мило. – Так давай сфотографирую тебя. – Ай, глупости, – хмыкает Джисон неуверенно. – Вовсе нет. Сегодня день откровений и спонтанных решений – запоминай и глуши мотор. Хан послушно сбрасывает скорость и сворачивает на обочину, к его лицу липнет в точности такая же нелепая полуулыбка, как у Минхо, но он этого даже не замечает. Выбравшись из машины, Джисон хлопает себя по карманам и понимает, что оставил свой телефон в ратуше на пляже. – Забыл на свадьбе? – Похоже на то. – Я куплю тебе новый. – Нет, ты что. – Да, это из-за меня ты оказался в такой ситуации. – Минхо.. – Становись давай, сфоткаю пока на свой. Джисон тяжело вздыхает, понимая, что идти против упрямого характера Минхо бесполезно, и становится под каменное сердце, забавно выпячивая глаза и тыча указательным пальцем себе в пухлую щеку. Минхо тут же делает снимок, а потом смотрит на него оценивающе. – Теперь я тоже хочу такое фото, – чешет подбородок он. – Давай я и тебя сфоткаю. – Нет, лучше вместе. – Как? – Вот как, – Минхо подходит к Джисону вплотную, переключается на фронтальную камеру и делает еще один быстрый снимок. – Почему у тебя такое лицо растерянное? – хохочет Минхо, глядя на результат. – Потому что я растерялся? – дуется Джисон. – Надо было хотя бы предупредить, что будешь селфи делать. Давай еще раз. – Нет, – тепло улыбается Минхо и прячет телефон в карман брюк. – Мне так нравится. Они решают больше не садиться в машину и отправиться до деревни пешком. Погода стоит просто сказочная, возвращаться в тесный салон автомобиля не хочется абсолютно. Солнце светит сквозь серую дымку, дует легкий ветерок с моря, что плещется неподалеку за холмом, шелестит острыми листьями пожелтевшая высокая трава. Влажный воздух превращает волосы на висках юношей в небрежные завитки и заставляет постоянно промакивать рукавом взмокший лоб. Джисон вырос в небольшой приморской деревушке и пару лет назад переехал в Сеул ради большего заработка. Он сразу же зацепился в фирме отца Минхо, и с тех пор не искал никакой другой работы. Чистить кальмаров по семь часов в день и горбатиться на складе у тетушки ему опостылело, он мечтал о непыльной работе в большом городе. Его мечта сбылась, но ненадолго. Хоть Минхо и обещал все уладить, Джисон прекрасно понимал, что вход в компанию его отца для него теперь навсегда закрыт. Родные места, как всегда, встречают с распростертыми объятиями, вот только Джисон не торопится на них отвечать. Он не успел соскучиться. – Здесь ты провел свое детство? – спрашивает Минхо, когда они доходят до указателя и первого одноэтажного здания. – Детство, отрочество, юность.. – тихо тянет Джисон. – Что-то не так? – Минхо смотрит на него обеспокоенно. У Джисона слишком внезапно поменялось настроение. – Все в порядке. Просто не думал, что так скоро сюда вернусь. Джисон предлагает для начала навестить родительский дом. Переодеться, возможно, взять какие-нибудь вещи, продумать дальнейший план действий. Минхо не сопротивляется и позволяет Хану полностью руководить сегодняшним днем вместо него. Он меняет свои зауженные укороченные брюки, лакированные туфли и белую рубашку на свободные черные шорты и легкую белую кофту с длинным рукавом. Джисон влезает в светлые джинсы и белую футболку с принтом. – Я ходил в этих вещах, когда работал тут. Они чистые, – ставит парень в известность Минхо, вертящего головой по кругу и разглядывающего себя со всех сторон. – Мне нравится. Джисон кидает в рюкзак джинсовку с теплой кофтой на всякий случай и предлагает выдвигаться. Вот только куда – вопрос. Ответом служит заурчавший желудок бывшего босса. На часах уже перевалило за полдень, а Минхо ничего не ел со вчерашнего вечера. – У моих родителей здесь рыбный ресторан. Сходим в него. – Уже зовешь меня знакомиться со своими родителями? – играет бровями Минхо. Эндорфины по-прежнему бьют из него фонтаном, поэтому он позволяет себе говорить все, что в первую очередь приходит на ум. Хотя бы один день в жизни он не запрещает себе быть настоящим. – Моих родителей мы сегодня вряд ли встретим. Каждый вторник они на весь день уплывают на аукцион в порт, – спокойно отвечает Джисон. – Но раз уж ты завел такой разговор..не хочешь превратить этот день в свидание? – Во что? – Минхо кажется, что он плохо расслышал. – Свидание. Я приглашаю тебя на свидание, – твердо повторяет Джисон, поджимая губы. Он очень смущен, но горд своей смелостью. – Меня? – все еще недоумевает Минхо. – Но мы же оба.. – Парни, да. И что? – Я никогда не.. – Сегодня день откровений и спонтанных решений, верно же? – Верно. – Тогда твой ответ? – Думаю, ответов «нет» с меня хватит на сегодня. Джисон усмехается и закидывает рюкзак на одно плечо. Минхо улыбается ему в ответ и чувствует, как начинают гореть уши. Джисон огорошил его своим предложением. Да и предложение ли это было? Минхо нравится, что Хан сегодня все решает за него. Он устал от вечной ответственности за свои решения, с Джисоном ему было легко. А еще интересно и даже весело. Он не против узнать его ближе. Пока они идут до ресторана, Джисон рассказывает о здешних местах, людях, своем трудном детстве. Ему приходилось справляться со многими взрослыми обязанностями уже с малых лет, его отец был очень строгим и властным, требовал от Джисона постоянной занятости и послушания. Родители Хана придерживались консервативных взглядов на жизнь и ждали от сына того же, чего ждал и от Минхо его отец. Когда уезжал, Хан обещал им, что однажды вернется сюда снова, но уже с невестой. Вернулся он с Минхо. В ресторане Джисона сразу узнают и накрывают пышный стол совершенно бесплатно. Минхо на это кивает головой и в шутку возмущается, что это нарушает правила свиданий. Когда Джисон грозится отнести все обратно на кухню, парень испуганно хлопает глазами и побыстрее запихивает в рот все, что первым попадается под руку. Они почти не разговаривают: Минхо слишком занят едой, а Джисон разглядыванием Минхо. Хан старается выглядеть уверенно, но внутри него все дрожит и трепещет. Губы Минхо становятся красными после горячего рыбного супа, пара капель не достает до рта и оказывается на белой кофте, но ее хозяин даже не думает злиться из-за этого. Он только вытягивает руку и с милой улыбкой на лице вытирает подбородок Минхо бумажной салфеткой. – Какое твое любимое мороженое? – спрашивает Джисон в конце обеда, когда они уже достаточно отдохнули после еды и готовы двигаться дальше. – Чем больше всяких топпингов и сиропа, тем лучше, – сладко тянет Минхо, представляя десерт в голове. – Отец всегда запрещал мне есть сладкое, потому что это вредно для зубов и кожи, которая у меня должна быть исключительно идеальной. – Ты выглядел бы идеально с любой кожей и даже без зубов. Минхо запрокидывает голову назад и смеется. – Я надеюсь ты не представляешь то, о чем говоришь. – Теперь представляю. Все равно идеально. – Боже, я работаю с извращенцем. – Угу. Пойдем, тут неподалеку мой школьный знакомый держит фургон с мороженым. Джисон снова дает распоряжения, и Минхо с наслаждением их выполняет. У Хана отлично получается организовывать свидания, и Минхо думает, что его будущей девушке крупно повезет. Фургончик с мороженым действительно стоит неподалеку, Минхо замечает его, как только они выходят из ресторана. Владелец парню сразу не нравится. У него выработалось что-то вроде локатора на скользких типов за весь свой немаленький опыт работы с самыми разными людьми. – Фабио? А где Хенджин? – спрашивает Джисон у парня за стойкой. Видимо, одноклассника Хана сегодня на месте не было. – Выходной, – с акцентом отвечает продавец. – А ты давно вернулся, малыш? И кто это с тобой? – Нам два больших пломбира со всеми топпингами, кроме сырного. И кленовый сироп, – игнорирует его вопросы Джисон, облачаясь в маску каменного безразличия. Что-то тут неладно, и Минхо это чувствует. То напряжение, что висит между этими двумя – не простая неприязнь. Здесь что-то более глубокое и личное, причинившее однажды боль. Причинившее боль Джисону. – Джисон, ты удивителен! – восклицает Фабио. – Твои вкусы не меняются с годами. Как досадно, что на парней это, видимо, не распространяется, – он переводит недвусмысленный взгляд на Минхо, и Минхо отвечает ему парой яростных молний из глаз. Он терпеть не может таких змеюк. Ему очень жаль, что Джисон не распознал червоточину в этом человеке сразу же и, судя по всему, успел как-то пострадать. – Ваш пломбир со всеми топпингами, кроме сырного, и кленовым сиропом, – Фабио быстро готовит и отдает заказ, не снимая с лица слащавую лыбу. Джисон спешит расплатиться с ним и многозначительно смотрит на Минхо, намекая, что хочет поскорее удрать отсюда. – Я сегодня вечером полностью свободен, Хани, – вдруг снова начинает Фабио. – Приглашаю тебя на наше место.. – Он занят, – резко перебивает Минхо. – Оу, и чем же? – У него свидание. – Правда? – смеется иностранец. – С кем у него свидание? У Минхо ноздри начинают раздуваться от гнева на этого расхорохорившегося павлина. Он сжимает ладонь в кулак. – Подожди!.. – изображает озарение продавец. – Неужели.. с тобой? – Именно так, – медленно чеканит каждое слово Минхо, чувствуя, как его кулак начинает чесаться. – Ну и кто ты такой? – Его парень. – Ох, мама мия! – всплескивает руками Фабио и заходится звонким, режущим уши, смехом. Минхо хватает Джисона за предплечье и быстро уводит как можно дальше от этого подонка. Джисон покорно следует, вперившись стеклянным взглядом в пшеничные волосы на его затылке. Когда Минхо начал заступаться за него, внутри что-то всколыхнулось. А когда он произнес последнюю фразу, у Джисона вовсе дар речи пропал. Это прозвучало слишком красиво, слишком правильно, слишком…нереально. Джисон снова и снова прокручивает эту фразу в голове, пока они быстрым шагом идут бог знает куда. Минхо так уверенно ведет его, будто это он прожил тут двадцать один год. – Стой, давай сюда, – вдруг просыпается Джисон, когда видит знакомый плоский валун рядом с небольшим прудом. Он любил сидеть на нем в детстве и бросать камушки в спокойную воду, пока отец не видел. Расположившись на камне, они пару минут едят мороженое в полной тишине, отпуская произошедшее. Минхо достает телефон, чтобы проверить время и случайно натыкается на их общее селфи, сделанное пару часов назад. Лицо Джисона все такое же растерянное: как на фото, так и в жизни. – Ты в порядке? – в какой-то момент решается спросить Минхо. – Угу. – Постарайся забыть об этом. Козлов везде хватает, и будет их еще очень много. Надо просто сразу вычислять таких и не тратить свое время. – Я не умею, – тихо отвечает Джисон. – Со временем научишься. Поживешь подольше в городе и этот навык сам по себе набьется. Ну или я тебя научу. – А ты разве умеешь? – Что? – Вы с Сохен год жили вместе, но ты даже не догадывался, что она тебя обманывает. – Это так. – Значит, и ты не умеешь. – Я тоже ее обманывал. Джисон резко поворачивается в его сторону. – Я обманывал ее, когда говорил о любви, потому что не знаю, что значит любить. Мы врали друг другу и поэтому не видели взаимной лжи. Я сам оказался козлом. – Нет, ты не козел, – сразу отвечает Джисон, пытаясь заглянуть Минхо в глаза. –У тебя не было корыстных целей, ты просто запутался. Ты не виноват в том, что ничего к ней не чувствуешь. Твоя вина лишь в том, что ты не прекратил это раньше. Я думаю, что ты замечательный. Добрый и чуткий. И заботливый. Всегда приносишь в машину мои любимые леденцы, когда они заканчиваются, не ругаешь, если задерживаюсь в пробках, платишь больше, чем прописано в контракте, не отвлекаешь, пока я еду, даже если очень хочется и никогда не злоупотребляешь своим авторитетом. Ты прекрасный босс и не менее прекрасный человек. Минхо снова видит в глазах Джисона светлое и теплое свечение. У него внутри что-то сжимается от слов этого парня: он сам никогда не думал о себе в таком ключе. Щеки от чего-то покалывает. – Ты не умеешь определять козлов, но легко можешь разглядеть в них что-то хорошее, – подытоживает Минхо. Джисон смущенно опускает голову, пряча рвущуюся наружу улыбку. – Ты тоже замечательный, – добавляет Минхо после небольшой паузы. Он не понимает, что с ним происходит, но точно чувствует какое-то тепло внутри. Ему хочется говорить Джисону приятные вещи и видеть его смущенное лицо. Ему нравится вот так открываться ему, хочется доверить свои секреты. Он чувствует связь, которую не чувствовал раньше ни с кем. – Нам пора, – Джисон спрыгивает с валуна и целенаправленно куда-то направляется, не оглядываясь. Минхо ничего не остается, как отправиться следом за ним. Остаток дня они посвящают прогулке по главным достопримечательностям деревни, если их можно таковыми назвать. Минхо с интересом слушает рассказы Джисона, просто потому что это Джисон, а Джисон наслаждается тем, что его рассказы, наконец, нашли своего слушателя. Они делают еще несколько фото на телефон, кормят бездомных котов с инициативы Минхо, Джисон учит его плести венки из полевых цветов и показывает местные уличные игры. В маленькой деревушке сложно найти себе занятие, кроме тяжелого физического труда, но парни справляются. Под ночь они забредают на какое-то религиозное празднование, где им гадают на ладонях и картах таро. Минхо предсказывают суженного на стыке прошлого с настоящим, а Джисону советуют привести свою заблудшую душу домой, чтобы, наконец, обрести заветное счастье. Парни на это только переглядываются и мысленно крутят пальцами у висков. Они задерживаются там еще ненадолго, слушают шаманские завывания и любуются высокими кострами, вокруг которых водят хороводы длинноволосые девушки в звенящих шалях. Ни Джисон, ни Минхо понятия не имеют, что это за секта, но люди здесь приятные и гостеприимные. Они угощают парней соджу, причем не каким-то самодельным, сваренным по рецепту древних предков, а самым обычным – магазинным, купленным оптом по акции в местном супермаркете. А Джисон не дурак, чтобы отказываться от халявной выпивки: он с благодарностью принимает дары и уводит Минхо под шумок к себе домой. Рыбный аукцион проходит в порту на соседнем острове, поэтому родители Хана, скорее всего, вернутся уже ближе к утру. Джисон предлагает Минхо остаться переночевать у него, а утром уже решать на свежую голову, что им делать дальше. Часы переваливают за одиннадцать, когда Джисон приносит на открытую веранду подушки из гостиной и разбрасывает их по дощатому полу. Он также несет из дома пару рюмок, закуски с фруктами, свечи и ароматические палочки. Ему хочется красиво завершить их свидание. Минхо посильнее кутается в кофту, которую Джисон носил с собой в рюкзаке весь день и незаметно вдыхает запах его порошка. От Джисона всегда пахнет этим самым обычным порошком. Наверное, им пахнет не только он – много кто пользуется таким, но у Минхо навсегда останется одна единственная ассоциация. Воздух заполняется ванильно-сандаловым ароматом. Снова сандал, но уже приятный. Джисон сидит рядом и чистит зеленое яблоко. Минхо чувствует тепло его тела, когда их плечи случайно соприкасаются. – Я не люблю тосты, но давай выпьем за что-то хорошее, – поднимает рюмку Джисон, закончив с нарезкой фруктов. – Давай выпьем за наше свидание, – предлагает Минхо. – Оно было хорошим? Тебе понравилось? – Если бы все мои дни были похожи на этот, я был бы самым счастливым человеком на свете. – Я рад, что смог сделать тебя счастливым сегодня, – рюмка Джисона все еще полная, но его щеки уже трогает легкий румянец. Они залпом выпивают первую порцию соджу и закусывают приготовленным яблоком. Джисон морщится и прикладывает кулак к губам. Его руки рельефные и подкачанные, запястья плотные, с редкими проступающими венками. Ладони большие, и они, в отличие от запястий, пронизаны оливковыми венами полностью. У Джисона очень красивые и сильные руки. Руки мужчины. Минхо думает об этом. В голове начинает вертеться карусель из вопросов, многие из них пугают Минхо. Некоторые он побоялся бы задать даже самому себе. На улице полностью темнеет, зажигаются фонари. Они подсвечивают кроны деревьев и красноватые волосы Джисона. Минхо только сейчас замечает, что они у него с красным подтоном: раньше он никогда так пристально не рассматривал Хана. – Как тебе это место? – спрашивает Джисон, осушив вторую рюмку. – Я бы хотел тут жить. Джисон смотрит на него, как на умалишенного. – Серьезно? Ты бы переехал сюда? – Только если с тобой. Хан отводит взгляд, заполняя рюмки по новой. – Пока я тут жил, постоянно чувствовал, будто мне чего-то не хватает, – начинает он. – Всегда думал, что денег. Но с переездом в Сеул это чувство не исчезло. Когда сегодня утром я вернулся сюда снова, был уверен, что все так и осталось на своих местах, – мысли немного путаются, Джисон чувствует, как алкоголь постепенно берет его в свою власть. – Но этот день не был похож ни на один из моего прошлого. Я понял, чего мне не хватает. Кого мне не хватает. Дымка от палочек, все это время струящаяся ввысь ровными полосами, начинает дрожать и расплываться округлыми узорами. Тишина режет слух, даже насекомые не поют. Кажется, будто все живое затаилось, чтобы послушать их разговор. – Джисон.. – тихо зовет Минхо. – М? – Почему ты отговаривал меня на свадьбе? – Минхо, наконец, задает вопрос, который должен был задать еще тогда, когда они вместе сели в машину, и который сверкал бегущей строкой в его голове на протяжении всего дня. – Ты же не знал про Сохен. – Не знал, – вздыхает Джисон. Он оставляет рюмку нетронутой и зарывается пятерней в свою густую шевелюру. Выпивки с него хватит, голова и без нее идет кругом весь день. – Тогда зачем тебе это? И откуда на парковке взялась твоя машина? – Попросил друга пригнать на всякий случай. Если придется сбегать. – То есть ты предполагал такой исход? – Я мечтал о нем. Минхо ошарашенно таращится на Джисона, приоткрыв рот, а затем делает глоток из своей рюмки. Он пытается затушить странный пожар, разгоревшийся у него внутри после слов Джисона, но вместо этого словно подкидывает еще больше дров. За сегодня он испытал столько разных и новых чувств, сколько не испытывал за всю свою жизнь. Джисон разбудил в нем нечто, что уже, казалось, невозможно достать из спячки. Те самые чувства, о которых он так грезил узнать. Те самые волнующие, непонятные, выбивающие из колеи чувства, которые появляются, когда ты влюбляешься. Если бы Минхо и хотел спихнуть все на алкоголь, то он точно не смог бы сделать этого, потому что шаманское соджу так его и не проняло. – На самом деле, – Джисон поднимает на него блестящие глаза, – я отговаривал тебя, потому что хотел быть вместо нее. Потому что ты мне очень нравишься, Минхо. Резкий порыв ветра подхватывает блондинистые волосы, а затем небрежно бросает их на глаза. Минхо ничего с этим не делает, потому что то, что он сейчас переживает внутри, куда важнее того, что происходит снаружи. Пламя в груди по силе сравнимо с тем, что горело, когда он сбегал со свадьбы. Но то обжигало и кололось, а это согревало мягким теплом. У Минхо открываются глаза: тот, в ком он так сильно нуждался, не жарил ему каждое утро банановые оладьи и не выбирал с ним мебель на кухню. Он встречал его каждое утро со счастливой улыбкой на лице, искренне радуясь новому рабочему дню. Только благодаря улыбке Джисона Минхо не сошел с ума за все эти годы. И он не хочет потерять ее. – Я могу сказать это только потому, что сегодня день откровений, ты сам это придумал. Ну и потому, что я немного пьян, – хмыкнув, добавляет Джисон. – Завтра все будет по-другому. Обещаю, что никогда больше не позволю себе так себя вести рядом с тобой, все вернется на свои места: ты – мой босс, я – твой подчиненный. Я ни на что не.. – Джисону не удается договорить, потому что Минхо затыкает его своими губами. Сухие раскаленные губы Хана раскрываются в рваном вздохе, он случайно задевает рукой рюмки и те с глухим стуком опрокидываются, заливая деревянный пол своим содержимым. Вкус соджу смешивается со вкусом зеленых яблок, и Минхо, наконец, пьянеет. Все терзающие мысли на мгновение улетучиваются из головы, он думает только о том, как же, оказывается, приятно целовать Джисона. Его дрожащее дыхание на щеках, мягкие длинные ресницы, касающиеся переносицы, шершавые губы, слегка царапающие собственные – все это кружит голову не хуже самого крепкого алкоголя. Минхо берет ладонь Джисона в свою. По телу тут же проходит волна электрического тока. В груди что-то мечется и распирает, не находя выхода, и заставляет лишь крепче впиваться в сладкие губы. Минхо никогда такого не чувствовал раньше. Он не знал, что от обычного поцелуя может так рвать крышу. – Рассчитываю... – на выдохе заканчивает фразу Джисон, когда Минхо нехотя от него отстраняется. – Что вы...что ты.. – судя по всему, в голове Хана сейчас полнейший бардак. Минхо же смотрит немного испуганно, но полностью дает себе отчет о своих действиях. Если бы время можно было отматывать назад, он все равно без колебаний поцеловал бы Джисона снова. – Ты тоже сделал это, потому что сегодня такой день? – немного придя в себя спрашивает Джисон. – А завтра мы обо всем забудем? У Минхо мурашки по коже от его холодного тона. Он никогда не забудет этот день и поцелуй. И Джисону тоже не позволит. – Уже завтра, – Минхо демонстрирует Джисону свои наручные часы. – День спонтанных решений закончился. Я поцеловал тебя, потому что очень этого захотел, мое решение было взвешенным. Искорки в глазах Джисона загораются с новой силой. Минхо подсаживается на его искренность, как на наркотик. – Как и предложение переехать сюда. Зачем ждать утра, чтобы что-то решить? – продолжает он. – Так ты не пошутил? – Джисон, – Минхо берет обе его ладони в свои и крепко сжимает. За Джисоном осталось еще одно самое важное решение. – Ты согласен по-настоящему стать моим парнем и переехать сюда жить вместе? Хан смотрит огромными, полными изумления, глазами, когда Минхо, склонив голову, начинает быстро – в точности, как он сам вчера на свадьбе – шептать: «скажи да, пожалуйста, скажи да». И Джисон, не скрывая счастливой улыбки, отвечает ему: – Да.