История браузера.

Фёдор и Николай провожали Дазая до дома. Всю дорогу они обсуждали эту ситуацию, что произошло с ними за эти два дня. Парни звонко смеялись, представляя, как на Осаму завтра будут смотреть их друзья. А когда они узнают, что Фёдора вообще обвиняли в убийстве их всех, то тогда точно смеху будет на всю аудиторию. (Если не в целом весь универ) Осаму они всё же проводили до квартиры, после чего сами пошли домой. Наши герои вымотались после такого насыщенного дня. И правда, ведь за этот день произошло многое. Парни до сих пор не могли полностью переварить произошедшее.. Фёдор оглядывал Николая, что до сих пор укутывался в его кофту. Парень был выше него, но широкими плечами похвастаться не мог. Он был, скорее, такой же худой, как и Достоевский. Даже блузка из женского лежала на его хрупком тельце идеально. При всём этом Федя заметил, что парень явно спортивнее него. И руки у него точно больше. По сравнению с крохотной ладошкой Фёдора, они правда был крупными, сильными. Посмотрев ниже, Достоевский улыбнулся. И ножки у него были очаровательные. Чуть пухлые ляжки совсем не портили парня. Наоборот, ему это очень даже шло. Коля же не замечал того, что его прям очень внимательно разглядывают. На удивление, именно сейчас он был довольно тихим и задумчивым. Это насторожило Фёдора. Он решил первый подать голос, чтобы прервать это молчание. –Значит, ты свалился к нам с небес из белого света абсолютно голый? – поинтересовался Фёдор, уже внимательно оглядывая лицо истории своего браузера. Естественно, такой вопрос вызвал хитрющую улыбку на лице парня, с не менее лукавым прищуром очаровательных гетерохромных глаз, что уже так же оглядывал Достоевского. –А ты уже прям жалеешь, что не помнишь этого? – сладким, мягким голоском проговорил парень, наклонившись к лицу парня. Федя тут же отвёл взгляд. –Пф.. ещё чего. Больно нужно мне в памяти твоё голое тело. И так психика ни к чёрту, так если бы я ещё помнил это, ни один психиатр не согласился бы работать со мной. –Сказал тот, что на такие же голые мужские тела часами дрочит, смотря порно. – абсолютно спокойно сказал парень, неожиданно ускорившись, оставив Фёдора позади. От такого смелого утверждения парень впал в небольшой ступор, из-за чего не заметил, как Коля уже успел его обогнать. Достоевский было повернулся на место, где недавно находилась его история браузера, чтобы возразить, но понял, что парень ушёл уже далеко вперёд. Полный возмущения Федя стал догонять его, пыхтя от злости и того, что этот парень снова вводит его в краску. Николай еле сдержался, чтобы не обернуться и не посмотреть на это. Он уже тихо смеялся с того, как парень пыхтел от злости. Вскоре Достоевский уже снова шёл рядом с ним. –Придурок. С чего ты вообще взял, что несколько часов. –Ты через каждые пол часа обычно всегда заново забиваешь запрос разных студий с порнухой. – спокойно отвечал Николай. –....Давай закроем эту тему? – неуверенно спросил парень. ..Коля всё же посмотрел на его лицо. После того, как он увидел эту очаровательную смесь злости смущения и возмущения, он не сдержал звонкого смеха, что разносился на всю улицу. Его смех был заразительным настолько, что Фёдору – самому серьёзному обычно существу – пришлось отвернуться чтобы скрыть улыбку, которую тот уже совсем не мог сдерживать. Парень же, что шёл рядом с ним. Ло сих пор сгибался от смеха. Успокоился он только минуты через три, когда у него уже шли слёзы. –Как скажешь, солнце. Закроем эту тему раз она тебя так сильно смущает. – пытался парень восстановить дыхание, утирая влажные капельки в уголках глаз. – господи, давно же я не смеялся так! С тобой, оказывается, не так уж и скучно. Ну точно не скучнее, чем в моём мире. –А какой он – твой мир? – ловко перевёл Достоевский тему разговора с себя, на Колю. Парень от такого вопроса даже растерялся. А потом криво улыбнулся, видимо, вспоминая свой мир. –Кстати, а почему компьютерный? –А?... ах, ты про это. Я, когда рассказывал вам вчера, откуда я, вы, почему-то, все стали называть мой мир так. Знаете, ему даже идёт это больше. –А как он называется на самом деле тогда? – с интересом спросил Фёдор. –Хах. Много будешь знать – скоро состаришься – с ухмылкой произнёс парень, дав Феде лёгкий щелбан и идя дальше. –Ну эй! – недовольно выкрикнул парень, догоняя его. – расскажи хоть о своём мире! –Да ладно-ладно. Расскажу я. Только дома. –Хорошо. После этого Фёдор стал быстрым шагом идти домой. Николай, что шёл за ним и наоборот пытался замедлить парня, материл его про себя. Помнит же, зараза, что Коля не может далеко от него отойти. Поэтому дома они оказались довольно быстро. Федя завёл парня в свою комнату, усадив на диван, а сам сел на стул, что находился напротив парня. –Итак. Теперь рассказывай. –Может, поешь сначала? – неуверенно начал парень. – Ты ведь с утра ничего не ел. А уже вечер. –Я не го.. – не успел парень закончить фразу, как у него заурчал живот. Да так, что на всю комнату слышно было. Коля улыбнулся, а Достоевский покраснел. – со мной на кухню. Живо. Будешь рассказывать, пока я готовлю себе поесть. –Как скажешь. – с улыбкой произнёс парень, проходя с ним на кухню. Пока Фёдор готовил лапшу, Николай подбирал слова для своего рассказа. –Ну, что могу сказать.. мир у нас довольно скучный. Я дальше офиса различных браузеров не выходил. Нам банально не позволяли. Нам запрещали абсолютно всё. Многие люди там мне казались неживыми. Одинаковыми. Скучными. Только некоторые, как я, являлись непростой историей запросов, но и идеальной второй половинкой для своих владельцев. Правда, на нас всегда как-то косо смотрели. –Значит, не все истории браузера такие, как ты? –Угу. Будь я таким, как они, вряд ли бы попал сюда. – уже тише произнёс Николай, прокручивая кольцо на указательным пальце с какой-то странной руной. Фёдор приблизился, чтобы рассмотреть эту руну, но Коля тут же спрятал правую руку под стол. Достоевского это насторожило. Но он спросил только: –А как ты попал в наш мир? В комнате воцарилось молчание. Николай минуту задумчиво смотрел в стол, не поднимая взгляда. Фёдор напрягся. Он чуть отошёл к плите, будто ожидая, что его новый знакомый может на него накинуться. Дыхание участилось, сердце заколотилось как бешеное. Федя уже мог свободно слышать своё сердцебиение. Николай, наверное, тоже его слышит, хоть и находится в двух метрах от него и сидит за столом. Страшно. Почему такая неожиданная тревога появилась у парня? С ним такое было впервые. Но тут Коля неожиданно поднял голову, от чего Достоевский вздрогнул.. парень.. просто мило улыбался? –Честно, я не помню. Наверное, при перемещении память стёрлась. И да, у тебя лапша кипит. – наклонился парень голову в сторону, чтобы увидеть, как из под крышки кастрюли выливается вода. Фёдор тут же заматерился, выключая газ. – чего ты зашуганный такой, Феденька? – ухмыльнулась история браузера. –Да так. Ничего.. показалось. А что это за кольцо у тебя там было? –Да, просто кольцо. Не помню уже, честно. –Ладно.. – Фёдор с помощью одного глубокого вдоха смог восстановить дыхание. И чего он так боялся? –Ты кушай, а я в зал пойду. Я занимаю диван на эту ночь. – с улыбкой сказал парень, хитро улыбаясь и убегая в гостиную. Фёдор тихо посмеялся с такого, накладывая себе кушать. И всё же это странное чувство тревоги всё равно осталось. Наверное, это из-за того, что они только сегодня познакомились. Всё-таки, его интровертская душа даёт о себе знать. Тяжело же, оказывается, знать, что рядом с тобой, в одном доме находится ещё какой-то человек. Достоевский не был парнем, которого раздражало любое дыхание людей, нет. У парня просто иногда появлялась паранойя, когда он был рядом с одним и тем же человеком слишком долго. Такое было и с его друзьями. Но сейчас с ними такого точно не будет. Федя стал ценить их жизнь, и возможность находиться рядом с ними только больше. Когда парень поел, он убрал всю посуду и помыл её за собой, еле переборов лень и усталость после такого насыщенного дня. Сейчас он только молился о том, чтобы таких дней было как можно меньше в его жизни. Чтобы это был последний такой насыщенный день. И вот наш герой, наконец, дошёл до своей комнаты. В этот один день уместилось много событий. Наши герои вымотались. Достоевского ужасно клонило в сон. Бедный парень буквально мечтал о том, когда его голова коснётся мягкой подушки, тело окажется на мягком матрасе, а сверху на нём будет лежать тёплое одеяло. Как странно.. в детстве ведь мечты были совсем другими. Тогда мы все мечтали стать космонавтами, строителями, магами или даже принцессами(лично мечта Феди). Сейчас же все мечты поменялись. Мы мечтаем о том, чтобы смена закончилась быстрее, чтобы зарплату не урезали, или же, как в нашем случае, поскорее лечь спать и быстро уснуть после тяжёлого дня. Чтобы не ворочаться и не просыпаться среди ночи. Просто спать.. чтобы их не будил никакой будильник или же друг-жаворонок, что встаёт в семь утра, на удивление, блять, бодрым!...

***

Тем временем в "компьютерном" мире царил хаос. Весь мир сейчас искал вора, что посмел украсть одну из пяти реликвий этого мира – кольцо с руной, позволяющей перемещаться через вселенные. Эту руну никто не мог запомнить. Её нельзя было скопировать, даже если срисовываешь её, смотря на само кольцо с этой руной. Она не вырисовывалась ни на одном материале, кроме того, из которого было сделано это кольцо. Именно поэтому оно было одним из главных реликвий. В огромной комнате, в которой сейчас царил полный бардак, стоял мужчина. Он мог видеть всё перед собой, хоть и находился в кромешной темноте. Компьютеры не светились, а истории браузеров, стоящие перед ним, были растеряны. Этот человек проверял наличие всех историй. А когда узнал, кто именно пропал, мужчина ужаснулся. Он крепко сжал ткань своего красного плаща.... позади него техника и мебель взлетали и снова падали на пол, разбиваясь, что пугало всех присутствующих. –Найти мне Николая Гоголя. – произнёс он уверенным и устрашающим голосом. – Проверять его присутствие во всех вселенных! Убивать всех, кто попытается встать у вас на пути! Найти и привести мне его живым! – Мужчина тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Вскоре его дыхание всё же снова стало ровным, кулаки расжались, а сам неизвестный поправил воротник своей аккуратной белой рубашки, а после застегнул и золотую пуговицу на бардовой, длинной до локтя перчатке, с улыбкой добавив. – живым, но не обязательно невредимым.