Недоступное

***

Была весна. Обычный день, Людвиг помогал брату на ярмарке. Для Гилберта он был единственной отрадой после смерти родителей. На правах старшего брата, как мог, старался оберегать, хотя часто получалось так, что это Людвиг оберегал Гилберта. Маленький парнишка вырос в завидного жениха и Гилберт им гордился. — Не могли бы вы мне помочь? — около лавки стоял невысокий парнишка, у которого были две большие корзины, — корзины слишком тяжёлые, я их не донесу. К ним нередко могли обратиться за помощью. Младший брат был на все руки мастер — видно, что брат воспитал, — да и добрый по натуре, не мог отказать никому. — Давай, Лютц, помоги ребёнку. Я один без тебя не пропаду! Так и решили. Людвиг взял две корзины и пошёл вслед за мальчиком, пока Гилберт продолжал торговаться. Выйдя за черту города, они направились к самой окраине. У кромки леса стояла небольшая избушка, покосившаяся и прогнившая. Людвиг посмотрел с недоумением на ребёнка. — Ты здесь живёшь? — Д-да. Выбирать не приходится. С трудом открыв просевшую дверь, мальчишка вошёл в избу, за ним и Людвиг. Внутри его ждало то, что не поддается логике. Вместо дырявого потолка и пола, который могли прогрызть мыши, перед взором был огромный зал, почти сопоставимый с королевским. Высокие потолки и много оранжевых цветов, аккуратно расставленных около каждой колонны. — Нравится? Проходи не стесняйся. На встречу к ним вышел высокий мужчина. Он был рад гостю и, быстро отправив мальчишку с корзинами прочь, подошёл ближе. — Кем будешь? Вот меня можно Иваном звать. — Людвиг. — Людвиг, — растягивая гласные, произнёс Иван, — пойдём. Раз помог, надо и отблагодарить. — Так странно, выходит. Снаружи небольшой домик, а внутри всё больше. Вы колдун? — Смышлёный какой оказывается! Иван по-ребячьи хлопнул в ладоши и повёл своего гостя через огромный зал. — Красивые цветы, — Людвиг остановился у колонны, внимательно разглядывая оранжевые лепестки. — Правда чудесные? — Разве бархатцы растут не летом? — Это магия … Иван показал Людвигу большую часть своих владений. Было заметно, как он трепетно относится к своим цветам и как сильно их любит, Людвиг заметил, что большие зеркала также были украшены бархатцами. Они поднимались по лестнице в другую часть замка. Перила украшали ветвистые узоры, в которых можно было узнать бутоны различных цветов. По пути Иван рассказывал о происхождении этого старинного замка, что порой здесь бывает очень тоскливо и никакая прислуга не может ее заглушить. — Может ты останешься? Ненадолго? Ты будешь плавать, как сыр в масле. Людвиг застыл напротив Ивана — он продолжал невинно хлопать глазками. Пришлось отказаться. Подсознательно он понимал, что это неспроста и есть какой-то подвох. Колдун усмехнулся и сел за стол, что стоял в самой середине. Предложения подарков и благ осыпали Людвига, но он продолжал отказывать, тем самым накалив терпение Ивана до предела. — Может тебе нужна слава? У меня есть возможность дать тебе всё, чего ты только попросишь, — Иван уже начал волноваться. Ему хотелось, чтобы гость остался, но варианты всё кончались и кончались. — Как бы вы не старались, мне ничего не нужно. Благодарю, что показали свои имения, всего доброго. — Ты видел, цветы горят, — почти шёпотом проговорил Иван. — Вы что-то сказали? Людвиг обернулся, но колдуна уже не было. На секунду показалось, что цветы по-настоящему загорелись. Запах бархатцев начал кружить голову, светлый изумрудный цвет стал идти кругами перед глазами, переходя к тёмному оттенку. Стены стали давить, ориентироваться стало практически невозможно. Со всех сторон продолжал слышаться смех колдуна, он словно насмехался, издевался. Кое-как поборов головокружение, Людвиг осторожно ступил на лестницу, начав спускаться. Оранжевый цвет пылал перед глазами, сбивая ориентир. Длинный коридор никак не хотел заканчиваться. Перешагнув порог, Людвиг оказался на свежем воздухе. Вздохнув полной грудью, Людвиг отгонял от себя неприятные ощущения. Рыжие бархатцы отпечатались в голове и продолжали мерещиться даже по пути домой. Иван явно был не в себе и точно не являлся обычным человек, от таких лучше держаться подальше. Солнце уже начинало заходить за горизонт, на улицах становилось всё меньше и меньше людей. Но оставалось стойкое чувство, что после того, как Людвиг пройдёт по безлюдному месту, там сразу набегал народ. Все смеялись, над чем-то потешались и не было ясно, от чего. Подойдя к той самой лавке, где ещё утром он торговал с братом, Людвиг почувствовал как начало нарастать чувство тревоги. Гилберта не было и самой лавки тоже. Земля ушла из-под ног, что-то тут было не так. Людвиг бросился со всех ног к дому, была небольшая надежда, что Гилберт его не дождался и ушёл без него. Люди начал тыкать в него пальцами, смеяться и выкрикивать какие-то слова. Людвиг не слышал их, в голове были лишь мысли о брате. Дом был заброшен. Уже на подходе были видны выбитые окна, обшарпанные стены. Всё было в ужасном состоянии и казалось, что прошло не несколько часов, а пару тройку лет. Брата нигде не было. — Эй, чего смотришь? Не живёт здесь никто! Хватит людей пугать! — А что произошло? — Как, что? Жили тут раньше братья, да один пропал. Второй все силы пускал на то, чтоб найти, да не нашёл. Да и в один момент взял и сам исчез. Семь лет уже как не видать. Семь лет… Его не было семь лет

***

— Ты же понимаешь, что даже по старой дружбе браку не быть? — Иван покосился в сторону окна и не издал ни звука, ожидая более рационального вердикта от Артура, — ты слишком высокого о себе мнения. Была середина лета. В саду, под окнами, уже начали распускаться бутоны роз, мельком можно было увидеть цветы лаванды. Всё цвело и благоухало. Только запах цветов не улучшал настроения. Не сказать, что Артур был рад визиту тёмного мага, он был в бешенстве. Они не были ни друзьями, ни даже близкими товарищами. В молодые годы между этими двумя был лишь огонь и ненависть. — Артур, не будь таким серьёзным. Этот брак принесёт тебе больше пользы, чем ты думаешь, — Иван сделал паузу, тем самым давая ещё одну попытку собеседнику поменять свой ответ. — Так же за тобой должок значится, ты же помнишь, как близнецы оказались у тебя? Иван оскалил зубы, выставляя своё превосходство. От злости щеки покраснели, и Артур был готов взорваться на месте от такой наглости. Близнецы по праву теперь под его опекой и Иван не может прийти так, спустя почти семнадцать лет без приглашения — словно его кто-то ждал, — и требовать руки одного из братьев. А Иван мог, он мог позволить себе намного больше, решив смилостивиться и расщедриться только на одного из сыновей. — Я говорю вон отсюда! Ты никогда не получишь ни Альфреда, ни Мэттью, хоть задохнись в своём подземелье. — Ты совершил страшный грех, Артур, — в комнате потемнело, сам Иван не выглядел угрожающе, пряча за легким тоном злые помыслы, — будь проклят, ты и твои сыновья. Раз сам не хочешь отдавать долг, то пускай за тебя платят дети. … — Кто дал тебе решать, что для меня лучше? Я уже в праве решать за себя, нечего меня опекать от всего! — Ты не можешь! Он монстр без сердца. Сколько таких же наивных мальчиков у него было? Все жалели о жизни рядом с ним. — Сам жил с ним, раз такими словами кидаешься? Артур замер на месте. Альфред молчал, наблюдая за реакцией опекуна. Его бесило, что с его мнением не считаются. Бесило, что у него был шанс покинуть опекуна, но Артур всё испортил своими предрассудками. Всегда он перекрывал воздух. — Я найду его, и ты мне больше не указ. Дверь с треском захлопнулась. Еще несколько секунд был слышен топот ног, затем полная тишина. От бессилия Артур осел на пол. Уже было поздно что-то делать, его сын — его кровь, — ушёл к тому, к кому он бы никогда не пожелал вернуться … Бежать. Надо было бежать из этого места, как можно скорее. Всё это время ему казалось, что лучше жизни быть не может, что опека только давила. Но оказывается всё совсем не так. Здесь, в изумрудных стенах, он жил, как в золотой клетке, не понимая, что красивая картинка не является свободой. На пути не было больше никакой прислуги, белки попрятались и, может, наблюдали где-то из своих укрытий. У Альфреда не было времени думать ни о чем, кроме как выбраться отсюда, как можно дальше. Выбегая из очередного огромного коридора, Ал не оглядывается назад. Даже когда под ногами была трава, покрытая первыми каплями росы, когда на горизонте виднелся лес и пахло хвоей, он не останавливался, боясь, что всё это сон, и он вновь окажется в стенах дворца. Только оказавшись в чаще леса, куда еле проникали первые солнечные лучи, Альфред смог позволить себе остановиться, сразу упав на землю. Не было сил подняться и продолжить бежать. Понимание своей ошибки накрыло с головой: он не должен был перечить, не должен был идти на поводу эгоизма. Теперь он один, в незнакомом лесу, возможно, Иван уже начал преследовать его и вот-вот нагонит. Руки начали подрагивать, а сам Ал, задыхаясь, пытался не поддаться эмоциям. Бежать, надо было бежать. … Вечер выдался тёплым, но это не прибавляло никакого оптимизма. Два месяца прошли так незаметно, а выбраться отсюда так и не удалось. Один город — вокруг лес, и больше ничего. Альфред сидел, оперевшись о когда-то поваленное дерево, перед ним расстилалось поле с бархатцами, цветами, что так напоминали Ивана. Но это единственное место, где он мог напомнить сам себе, что ещё живой и не является иллюзией. С ним явно что-то не так. Выживать в городе было легко, люди из доброты душевной позволяли помогать с мелкими делами и платили то едой, то монетой. Только… при следующей встречи его никто не помнил. Альфред остался без возможности покинуть этот город, словно находясь под куполом, так никто не мог его запомнить. Я хочу выбраться. Пожалуйста. … На очередном обходе города Альфред наткнулся на карлика, что выделялся не только своим ростом, но и огромным носом. Невольно усмехнувшись своим мыслям, решается подойти к бедняге, на просьбы которого никто не соизволил откликнуться. — Эй, малый! Тебе с чем-то помочь? Людвиг не ожидал того, что кто-нибудь откликнется. Уже третий день люди лишь проходили мимо, стараясь не обращать на карлика никакого внимания, а дети могли и посмеяться от души. Было понятно, что никто из старых знакомых ему не поверит. Остальных же не волновало, что кто-то, такой гадкий, просит у них немного еды. Как можно было не замечать раньше насколько сильно людям безразличны чужие проблемы. А этот юноша был не от мира сего, походил на солнечного мальчика, без лишних вопросов помог. При этом много говорил о дальнем королевстве, где никогда не заходит солнце, а когда рассказывать было уже не очень, сочинял сказки. И никак он не мог замолчать, слова били из него ключом. Как только солнце начало садиться, Людвигу пришлось проститься с юношей. И только в самый последний момент, когда того уже не было видно на горизонте, вспомнил, что так и не узнал имя такого доброго человека. … — Малый! Тебе помощь нужна? Это произошло на третий день, на той же площади. Людвиг сразу узнал солнечного мальчика, он так же словно из воздуха появился. — Меня зовут Людвиг, — первым делом хотелось узнать имя того, кто не прошёл мимо, как все остальные. — Что? А, да, конечно! Я Альфред! — он присел для того, чтобы быть одного роста с карликом и протянул ему свою руку. Людвиг сделал то же самое. Альфред продолжал улыбаться, как ребёнок, как солнце, в отличие от того же Ивана, что пугал и холодил своей улыбкой. — В следующий раз перед тем, как помогать незнакомцу, нужно хотя бы узнать его имя, Альфред. — В прошлый раз? — Людвиг увидел недоумение на лице этого странного парня. Альфред смотрел на карлика и не понимал, послышалось ему или нет. Его как будто снова окунули в холодную воду, по коже прошлись мурашки от осознавания, — ты меня помнишь! О Боже! Нам нужно срочно всё обсудить! Как бы сильно Людвигу не хотелось сопротивляться, Альфред был выше и, естественно, сильнее. Его практически несли на руках. Так они и дошли до окраины города. — Здесь не так много ушей. А то подумают, что мы сумасшедшие. Они были где-то около цветочного поля, в сторону которого жители не решались ходить, рассказывая об этом месте страшные истории об пропавших детях, иногда приписывая цветам мистический характер, как они заманивают своим чудесным ароматом в лес, где загипнотизированные юноши и девицы тонули в болотах. Альфред сел на поваленное дерево, что лежало у самого края поля с бархатцами. Людвиг никогда не верил россказням про проклятое место и без лишних вопросов присел рядом. — Теперь рассказывай, за что тебя прокляли. … Мысли спутались в один большой комок. Были и другие проклятые, другие люди, что попадались в лапы колдуна и им не удалось выбраться. Страшно думать о том, что могло случиться, если бы они не смогли сбежать. Смерть? Заклятие намного хуже? Что происходит в голове Ивана, используя вместо обычных слов проклятья или удерживая взаперти. — Ты только не волнуйся так сильно. Главное, что мы друг друга понимаем. Лучше всё-таки с кем-то быть, чем в одиночку, ведь так? — не дожидаясь от Людвига ответа, Альфред вскочил с места и побежал в сторону поля, — давай за мной! Хватая карлика за руку, тянет за собой. Красные, рыжие и жёлтые бутоны, красиво качаясь на ветру, словно пытались дотянуться до двух людей, заволакивая в свои путы из запаха и яркого цвета. Бархатцы приятно щекотали кожу, создавалось впечатление, что они где-то на пушистом облаке, вернулись на семь лет назад, когда были ещё детьми и не знали никакого горя. Сейчас они одни, брошенные на произвол всему миру, с единственной надеждой. Хотелось надеяться. Когда-то давно Людвигу казалось, что никогда не увидит это поле в близи, никогда не прикоснётся к бархатцам, не почувствует их яркий запах. Они казались такими недоступными. Такими же недоступными, как ныне мечты на лучшее будущее.