Прощай мой май

Осенняя слякоть кусками цеплялась за дорогие лакированные туфли, которые отбивали об асфальт тихий гулкий звук на пустынной улице, что вновь и вновь провожала его еле заметным пристукиванием каблука. Крупный, широкоплечий силуэт отбрасывал тень на каменные здания и путь перед собой. Она то приближалась к хозяину, то убегала далеко назад, то уже сидела прямо под ним будто смеясь посматривая за тяжёлым и уставшим взглядом. Стук – второй. Вновь и вновь, пока вдруг не оборвался резким движением и тихим облегченным выдохом из уст мужчины. Мгновенье–второе, и вот грубая ладонь ложится на холодный металл дверной ручки, что с тяжёлой нагрузкой открывается, издавая не менее вымученный звук скрипа, она та явно давно замученная этой жизнью. В помещении был щекочащий запах табака и алкоголя, что смешивался с запахом пота, заставлял вновь расслабленно выдохнуть. С плеч слезла тяжкая ткань пальто, что тут же повисла на предплечье. Тяжёлый взгляд светло-голубых глаз, прошёлся по помещению, в котором были заняты почти все столы, включая и барную стойку, уделяя чуть больше внимания женской фигуре, что находилась в самом дальнем углу бара. Он махнул бармену на тот самый стол, показывая два пальца, после выдвигаясь к той самой особе. Нежный взгляд, пал на него, стоило подойди ближе. Женщина энергично замахал рукой, вновь удивляя блондина откуда у нее так много энергии. — Эрвин, мой дорогой, как же давно я ждала твоего приглашения вновь! Правда, я не думала, что ты сможешь набраться сил вернуться в этот бар вновь.– она потянулась к мужчине, повиснув на его шее, прижимая все сильнее. — Здравствуй, Ханджи. – секундное молчание,– Ты права, я долго старался себя пересилить. Как твои дела? Как Моблит?– он мягко отстраняется от ее мягких рук, с еле заметной улыбкой усаживаясь напротив той, замечая фигуру официанта, что уже нёс заказ к их столу. — Да, что с ним будет? Работает все в том же детском саду, дети под присмотром, это радует.– тонкая рука легла на бокал с вином, что только поставили.– Я так же в порядке, правда, работа хирурга утомляет, тебе ли не знать? — Верно, помню, как ещё в институте, ты вечно старалась слинять с практики. Что же сейчас?– он довольно усмехнулся. — А что? Сейчас я не могу это позволить, но так хотелось бы.– она выдохнула погружаясь в воспоминания более чем десяти летней жизни, когда они были совсем молоды.– А ты сам-то как? Все ещё работаешь над тем проектом? — Не совсем, Я буквально сегодня отнес законченную работу в издательство. Со следующей недели, книга уже выйдет.– блондин сел более расслаблено, чувствуя атмосферу вечера аж до кончиков пальцев.– Думаю, на этом моя работа окончена. — О чем это ты?– шатенка нахмурила брови ,смотря внимательным взглядом на собеседника. — Не бери в голову, все в порядке. Возражать врач не смогла, Смит перевел тему. Жаль она не догадывалась о том, что это была их последняя встреча. *** Сильнейший холод пробегающий по бледной, почти не получающей лучей солнца коже, заставлял одернуть плечами, а после вовсе вздрогнуть. Те ещё несколько раз повторили свои махинации, с издёвкой заставляя молодого писателя недовольно хмуриться. Он стоит на этом мосту уже несколько часов, просто наблюдая за медленно перебигающими волнами озера, этого богом забытого городка на окраине страны. В этом городе было все, чего так не хватало Смиту за границей. В той сырой, неприятно незнакомой Франции. Она нагоняла лишь тоску и разочарование в жизни, когда Эрвин в очередной раз встречал взглядом милую пару, что шла держась за руки, и почти на каждом шагу оставляющая на чужих губах или щеках поцелуй. Как противно и...желанно. Отвращение блондина было лишь в том, что он сам желал подобных чувств и эмоций, испытаний судьбы, дабы громко и унизительно ругаться, а после поглощать друг друга поцелуями и ласками, оглаживая обнаженное тело партнёра. Но он уже давно позабыл о нем, Смит это прекрасно знает. О нем забыл лишь Леви, а о Леви позабыли все, кроме Эрвина. Да, он все ещё чувствовал теплые, грубые руки, что становились таковыми после долго державшего в них мела и мокрой тряпки. Грубый, но такой по своему мягкий и нежный голос, что был сорван после девяти уроков на дню. Смит так скучал по объятиям, подаренных некрупного ростом мужчины, который с недовольным пыхтение старался отстраниться от цепких рук блондина, но все равно обнимал в ответ. Да, он был зачастую нервозен и обозлен. На детей, на родителей, что покинули его слишком быстро, и на самого себя, что ухудшал мир своим проявление жизни. Он ненавидел жизнь настолько, что однажды потерял контроль над ситуацией, что после обернулась несладкой болью на глазах и душе. Разрываясь на части, он вновь и вновь, казался сильным и всемогущим, даже для Эрвина. Даже в последние месяца... Сейчас, находясь на этом мосте где люди почти не появлялись вовсе, блондин сжимал между двух пальцев сигарету, втягивая в себя этот едкий дым, желая вовсе не выпускать его из себя, но выдыхал, ведь в глазах начинало кружить и мутнеть. Пустота, что наполнялась лишь дымом табака, была поглащена вместе с носителем – бурей эмоций, что захлёстывает с головой, не давая возможности отдышаться, а что ещё хуже, не давая желанного покоя. Смит устал ощущать эту боль и скорбь по человеку, что даже нет в живых. Как же это обидно, человек, который клялся в вечной и искренней любви, забывает тебя и покидает тебя не по своему желанию, а по желанию судьбы. Черт бы ее побрал, зачем было сводить две души, раз после разрывает обе на части? *** — Черт, да чтоб тебя!– резкий выкрик, что следует сразу после громкого звона разбитого стекла. Волнение – тревожное чувство, что никогда не даёт спокойствия, заставляя чувствовать себя на поле боя, где стоит прислушиваться и присматриваться. Кинув взгляд на стрелки настенных часов, шатенка судорожно выдыхает ощущая стайку мурашек, что стремительно ползут вверх по телу, а после возвращаются вниз. Щелчок ключа в замочной скважине заставляет оторваться от осколков бокала и его бывшего содержимого, и взглянуть на фигуру, что показывается там же. — Ханджи, твою ж. Ты почему опять не открываешь?– супруг становится спасительным вздохом в этой пучине мыслей. — Моблит, мы должны поехать к Эрвину, сейчас же!– женщина сразу же бросается в сторону прихожей и уже было тянется к пальто, когда ее останавливают и оттягивают на себя. — Что уже случилось? Вы только неделю назад как выпивали с ним, что успели натворить? К тому же, разговаривали по телефону вчера вечером, забыла?– серьезный взгляд вызывает сомнение. — У меня плохое предчувствие. Вчера он...он..– она начала мотать головой, прогоняя прочь вновь наступившее волнение и выдохнув подняла молящий взгляд.– Давай просто съездим? Под тяжёлым взглядом, тело Ханджи казалось все сильнее уменьшается и становится магически маленького размера. Буквально с ладонь. Она поняла, пока не расскажет, Моблит откажется ехать, а одна она не смеет врываться без приглашения. — Я расскажу, но по дороге, ладно?– мужчина на это лишь обречённо кивнул. Лестничная площадка нечем особым не отличалась, как и ранее. Она все такая же, как в студенческое время. Зое хорошо помнила каждый его уголок, ведь они так любили находится именно в квартире тех двоих, что вечно ругались по мелочам и до последнего не уступали друг другу. Ханджи помнила, как всегда держала Леви, хотя тот ненавидит объятия и прикосновения всех, кроме Смита. В тот момент, когда Моблит мягко хлопал серьезного Эрвина по плечам, дабы привлечь внимание и показать то, что он не прав. Блондин всегда извинялся первым, считая это детским садом. Аккерман его всегда поддерживал, что не удивительно. Только вот, их хватала не больше чем на три-четыре дня. Сейчас, постукивая в деревянную дверь, что была старой и явно не скрывала посторонних звуков, она не поддавалась на дёрганье ручки. Закрыто, что не удивительно. Писателя нет в этой квартире, тогда где он? — Сладкая, а ты пробовала ему звонить?– блондин мнется у стенки соседней двери, зевая и после вновь фокусируя взгляд на супруге. — Нет, но...– поймав чужой взгляд, что показывал: "тогда, что мы здесь делаем?", Она смутившись достала сотовый. Долгие мгновенья, что она уже начинала считать, пока идут навязчивые гудки набора номера. Вновь и вновь, протяжно и так мучительно. Волнение нахлынуло ещё сильнее, когда телефон не взяли. Автоответчик проговорил голосом Смита: — Прошу, перезвоните позже, должно быть я занят. Приношу свои извинения. — Недоступен. — Ну, оно не удивительно. Сейчас...– мужчина поднял руку с часами и посмотрел на цифры на тех.— Сладкая, сейчас за полдень. Думаю, он спустился поесть, а возможно уехал в издательство. Ты сама говорила, что он закончил со своей долгожданной книгой. Я уверен, он сейчас носится где-то по городу с бумагами и прочей дрянью. — Буду надеяться на это.– она вновь набрала его номер, когда Моблит двинулся по лестнице вниз.– Эрвин, прошу, позвони мне как будешь свободен.– она проговорила это с грустной улыбкой, вновь вспоминая недельный вечер, а после и ночь радости и бурю эмоций, ведь она так долго не могла успокоиться из-за приезда друга. Сейчас было много работы, отпуск заканчивался, а работы не уменьшалось. Сейчас было сложно найти в этом небольшом городке людей, что поступили на хирургический, а что закончили – ещё меньше. Приходилось переотправлять людей в более крупные города по близости. Но, сейчас она должна собраться с мыслями, ведь ещё много всего стоит сделать. Они так же планировали переезд. Сев в машину, женщина вновь поникла, а следа от даже грустной улыбке не осталось, лишь подрагивающая нижняя губа, что вновь напоминала о беспокойстве и том, что шатенка не может не волноваться. *** — Да?– тихий женский голос, что с неожиданным зевком появляется в трубке телефона. — Ханджи, это ты?– негромко, но достаточно, дабы удивить Зое на том конце провода. — Эрвин...бог мой, это правда ты?– было слышно как голос вздрогнул на имени звонящего. — Ах, да, я так рад, что ты все ещё не сменила номер телефона!– тихий облегченный вдох и слышная улыбка, что заставляла улыбнуться и женщину.– Мы можем встретиться? — Сегодня? В нашем баре, где мы всегда собирались вчетвером, помнишь его? Прошу, давай встретимся там? Молчание, которое казалось вечным и настолько тревожным, что шатенка тихо всхлипнула вновь, начиная слушать тревогу и волнение, боясь что мужчина вновь пропадет на такое долгое количество лет. — Жду тебя там после 20:45.