День 2
8 декабря 2021 г., 18:40
Сон после тяжёлого и насыщенного дня сильно отличается от сна после бурной попойки, и этой ночью Олег убедился в этом на практике. Впервые за долгое время ему приснилась не холодная осень, а тёплый летний день: он идёт рядом с девушкой и пытается распознать черты её лица, но его глаза будто заволокло туманом… Постепенно этот образ растворился в воздухе и когда Олег перестал чувствовать мягкое и нежное прикосновение руки девушки, знакомый голос прошептал ему на ушко: «Будь со мной до конца…»
Тихий инородный скрип заставил Олега осторожно открыть глаза. Периферийным зрением он заметил, как в открытом дверном проёме промелькнуло что-то чёрное. Стараясь не поднимать голову, парень осторожно повернул её в удобное для наблюдения положение и увидел Дашу, которая на цыпочках кралась к их кроватям в одной ночной рубашке. Лицо пионерки расплылось в довольной улыбке, а в правой руке она крепко сжимала тюбик с зубной пастой.
Даша выбрала своей целью Диму Воробьёва, спящего на первом этаже под Олегом. Еле сдерживая смех, она наклонилась к нему, но как только холодный тюбик коснулся лица парня, он резко открыл глаза и схватил её за руку.
— Ай! — крикнула она, — Отпусти! Больно!
— Ты что, чертовка, хотела меня пастой измазать?! — не обращая внимание на крики девушки, злобно сказал Дима, — ты хоть понимаешь, что я такое не прощаю!?
— Ой! Ну прости меня! Я не со зла, правда! Я просто хотела пошутить! Рассмешить вас хотела… — с её глаз потекли слёзы, а голосок-флейта стал очень тихим и грустным, — отпусти меня, пожалуйста… Мне очень больно руку… Прошу, Воробушек…
— Кто тебя разрешил называть меня так?! — Дима окончательно вышел из себя, сдавив руку Даши ещё сильнее.
— Ай-ай! Вы ведь сами так друг друга во время матча вчера кличили! Забыл? «Эй, Вороба, принимай!». Но если тебе это не нравиться, то я больше так не буду, обещаю. Только не ломай мне руку… Пожалуйста...
— Димас! Ты чё, совсем с дубу рухнул? — вступился за Дашу Олег, — не видишь, ей больно! Быстро отпусти!
Вороба разжал руку пионерки, на которой остались ярко-красные следы от его длинных пальцев. Шепнув что-то непонятное, девушка в слезах выбежала из их комнаты.
— Сама виновата… — буркнул Дима ей вслед.
— У тебя вообще мозги есть? - Продолжил возмущаться Олег, - чего она тебе сделала?
— А сам бы как поступил в такой ситуации, — встал на защиту друга Макс, — не думаю, что ты бы стал вежливо объяснять, что она не права и тебе неприятно ходить с усами из зубной пасты. Коли уж мы решили остаться здесь, то надо хотя бы поставить себя в соответствующее положение, и Диман всё правильно сделают. Пусть знают, кто здесь батька.
— Тук-тук-тук... Пацаны, есть разговор.
Вся решимость Крысы тут же испарилась, как только он увидел в дверном проёме грозно смотрящих на них Толиков в одних шортах и майках. Не дожидаясь приглашения, они зашли в комнату пацанов и сели на край кроватей. Высокий Толик взял слово:
— Значит так, слушайте нас внимательно, бандитская троица. Несмотря на то, что мы вчера сказали вам на свече, вы по прежнему остаётесь, простите меня за выражение, жуткими говнюками. Объясните мне, зачем вы довели Дашу, которая и мухи не обидит, до слёз. Почему против слабых вы горазды на всё, а против нас сидите с ртами на замке, хоть вас и больше? Какие же вы отвратительные... Вам хотя бы капельку стыдно? Я бы на вашем месте уже извинялся перед Дашей на коленях.
Ответом было лишь тяжёлое молчание.
— Молчите? Выходит всё-таки стыдно. Значит ещё не всё потеряно… Вот как мы поступим: при первой же возможности вы трое извинитесь перед Дашей, а если вздумаете обидеть кого-то ещё, то тогда… повторите судьбу своего дружка. Поняли?
— Да, поняли, — ответил Олег за троих.
— Отлично. До подъёма ещё полчаса, но коли вы уже полны сил и энергии, то можете потихоньку вставать, умываться и одеваться на зарядку.
— Какая ещё зарядка? — недовольно буркнул Макс.
— Общеукрепляющая, — выходя из их комнаты сказал Высокий Толик.
— Утром отрезвляющая, — добавил Низкий.
***
Первый отряд был в лагере на особом счету: все понимали, что почти совершеннолетние дети не будут вести себя как маленькие, поэтому Егору Николаевичу удалось пролоббировать для них ряд маленьких исключений. Хоть такая практика была «не в духе партии», но начальство пошло к нему на встречу: всё равно проверка вряд ли заглянет в такую глушь. Вдобавок к тому, что первому отряду было разрешено не соблюдать тихий час, им также было дозволено самостоятельно заниматься спортом отдельно от других отрядов, самостоятельно организовывать собственные отрядные мероприятия, свободно посещать пляж и ещё ряд мелких поблажек. Во главе с Егором, они наматывали круги по широким каменным тропинкам лагеря. Пробежка в прохладное июньское утро среди высоких сосен бодрила лучше любого кофе, а затёкшие после долгого сна мышцы постепенно начинали просыпаться и наполняться энергией. Девочки собрались в одну кучку и о чём-то болтали. Бег нисколько не мешал их разговору и даже смеху — видимо эта часть дня уже давно стала для них привычной рутиной. А вот Олег с друзьями бежал позади всех — им был непривычен такой быстрый темп, и они были вынуждены постоянно ускоряться, чтобы нагнать своё отставание. Всё это знатно выматывало парней, и после пробежки им потребовалось ещё пять минут чистой отдышки, чтобы полностью прийти в себя. Пока вся малышня прыгала на площади, под громкие команды и свисток физрука, первый отряд рассредоточился на футбольном поле. Аля вышла в центр и начала руководить зарядкой: она показывала стандартные «Гостовские» движения, разминающие всё тело с головы до ног, а все остальные слушали команды и повторяли за ней. Троица сначала решила не подыгрывать этому «детскому саду», но грозные взгляды Толиков уже в который раз убедили их подчиниться системе. На протяжении всей зарядки Олег то и дело бросал косой взгляд на Дашу: она старалась улыбаться и делать вид, что с ней всё хорошо и ничего не произошло, однако грустный взгляд и красное пятно на левом запястье буквально кричали об обратном. Он поймал себя на мысли, что ему, впервые за очень много лет, по-настоящему стыдно, хотя на своём веку Олег творил дела и похуже, чем сегодняшнее утреннее происшествие… За одни сутки лагерю удалось пробудить в нём давно уснувшую совесть, и это его одновременно радовало и пугало. После зарядки, когда все пошли переодеваться на линейку, Олег смог незаметно отколоться от пацанов и выловить Дашу в коридоре первого корпуса. — Слушай, — начал он, — эти идиоты ни за что не извинятся, так что я приношу извинения сразу же за нас троих… Мы поступили как идиоты. — Ничего, — тихо сказала она, — я сама виновата. Даже не подумала о том, что вам может не понравиться мой утренний визит, - в её глазах вновь блеснули слёзы, - мне просто хотелось рассмешить вас, а то вы постоянно ходите такие грустные... — Ты ни в чём не виновата, прекращай нести ерунду… Все вы были так добры с нами вчера, а мы вот так вам отплатили… Теперь ты поняла, почему я сказал на свече, что не заслужил ваше общество… — Олег, ты говоришь так, будто уже смирился с ролью «плохого примера» для детей, но я вижу, как ты начинаешь потихоньку исправляться и становиться настоящим пионером… Ведь вчерашний ты вряд ли подошёл бы сейчас ко мне с извинениями. — Ага, — он невольно закатил глаза, — как говорит Аля: «Система ещё и не таких исправляла». — Хи-хи, — Даша улыбнулась и вновь стала бодрой и жизнерадостной, — ладно, я побежала, мне ещё надо переодеться. Увидимся на линейке! И спасибо за то, что поднял моё настроение!***
На линейке Олег чувствовал себя максимально странно: с одной стороны на него давили взгляды друзей, а с другой — остальных пионеров. Это постоянно сбивало его с мысли и не давало сосредоточиться на внутренних переживаниях. В таком смятении он простоял до самого завтрака, а из речи начальника лагеря услышал только команду развернуться направо и идти на завтрак. Перед приёмом пищи Олег тщательно вымыл руки с мылом, хотя до этого ему бы даже не пришла в голову такая мысль. Изнутри его терзал всего один вопрос: почему за одни сутки в лагере он так сильно изменился, а Макс с Димой остались всё теми же идиотами? В чём дело? Почему у него вдруг проснулось сострадание, а у пацанов оно продолжало спать? Почему вчера, на свече, его так резко пробило на откровенную речь? Олег на автомате сел за своё место с краю от остальных и начал есть геркулесовую кашу. Ещё одна странность в копилку. — Ну что, Даша, — спросил Низкий Толик, усаживаясь за стол, — эти грубияны извинились? Судя по тому, что это открытое заявление никого не смутило, весь отряд уже был в курсе того, что произошло сегодня утром. На парней обрушилась целая волна из осуждающих взглядов. — Да… — неуверенно ответила Даша, — вернее Олег подошёл ко мне перед линейкой и извинился за всех троих… Теперь уже Крыса с Ворбой взглянули на Олега с открытым презрением и осуждением. — Так не пойдёт, — сказала Аля уверенным тоном строгой начальницы, — хорошо, конечно, что в этой компании нашёлся хотя бы один адекватный товарищ, но извиниться должны все, без исключения. — Да, — поддержала её Лена, — вчера вы произвели на нас впечатление хоть и закрытых, но вполне дружелюбных пионеров, и Даша, вернувшаяся от вас в слезах и со следами на руке, стала очень неприятным сюрпризом… — Если вы двое не извинитесь, — вступила Катя, — то окажитесь ничем не хуже вашего дружка, а это значит, что вам прямая дорога к нему в психушку. Все эти заявления сопровождались одобрительными кивками Лёхи и суровыми взглядами Толиков. Олег смотрел то на одного своего друга, то на другого, и Макс с Димой уже постепенно подходили к точке кипения. — Вот что мы вам предлагаем, — заключила Аля, — Егор Николаевич и начальство лагеря ещё не в курсе, поэтому у вас есть последний шанс замять утренний инцидент. Если до обеда Даша так и не получит заслуженных извинений, то мы будем вынуждены сообщить куда надо… — У меня есть встречное предложение! — резко вскакивая, крикнул Макс во всё горло, — оно касается всего вашего чертового лагеря, и Олежи подкаблучника в частности… Стены столовой сотрясались от крайне жёсткого нелитературного высказывания. Все тут же замолкли, побросали ложки в тарелки и низко протянули: «у-у-у». Вожатые, во главе с физруком резко поднялись с мест и, крича что-то непонятное, пошли в сторону нарушителей, но Крыса с Воробой уже хлопнули дверью, смяв и бросив на кафельный пол свои красные галстуки. — Идиоты… — тихо сказал Олег, — ребят, простите… мне очень стыдно за их поведение… — И правильно, мне тоже стыдно. Скатертью дорожка, — поддержал его Лёха под одобрительные кивки остальных пионеров.***
Спустя час после завтрака Егор собрал весь первый отряд на площади у памятника Ленину и объявил: — Похоже пополнение ваших рядов прошло неудачно… Начальник лагеря и Семён Борисович сейчас отправляются в очередной рейс до детской комнаты милиции… — Пф, — фыркнула Катя, — не очень то и хотелось быть в одном отряде с этими типами. Нам хватит и Олега, — она по-братски похлопала его по плечу. — Да, главное, чтобы хотя бы он не сошёл с ума, — сверкая глазами добавила Даша, — а так у нас всё очень даже красиво: четыре девочки и четыре мальчика. На завтрашних танцах у всех будет пара и никому не придётся отсиживаться в стороне! — Ну что, Олег, — спросил у него вожатый, — твои друзья ещё не уехали и ты всё ещё можешь отправиться с ними. Или всё-таки останешься с нами? — Кто сказал, что после всего этого они остались моими друзьями? В ответ на эти долгожданные слова девушки расплылись в улыбке, парни уважительно кивнули в сторону Олега, а Егор пожал ему руку и сказал: — Слова настоящего пионера! Ладно, давайте мы оставим утренний инцидент навсегда в прошлом. — Хорошо! Егор Николаевич, — сказала Аля, мгновенно переключившись с темы на тему, — наши планы на сегодня остаются в силе? — Ага. Сейчас поиграем в городки, а затем у вас будет свободное время до ужина. Кстати, Олег, у нас тут есть кружки по интересам, можешь разузнать у ребят, если интересно. После ужина, по многочисленным запросам, мы дружно сходим на речку и искупаемся в тишине и покое… — Ура! — обрадовались Даша и Катя, — Никаких мелких под ногами! — Олег, можно тебя на секунду, — вожатый отвёл его в сторону и шепнул на ухо, — во-первых, спасибо тебе за то, что не пошёл на поводу у своих друзей… Сегодня ты знатно вырос в моих глазах. Во-вторых, думаю тебе надо переселиться к остальным мальчикам. Одному в комнате спать не положено, а у них как раз есть свободное место. А в-третьих… я знаю, что ты приехал без вещей, но можешь не переживать… денег для нашего лагеря не пожалели, и плавки мы тебе выдать сможем. Такая неожиданная щедрость обескуражила Олега, и у него не нашлось других слов, кроме как: — Спасибо, конечно, Егор Николаевич, но… вообще-то я не умею плавать и боюсь воды… — А загорать ты в чём будешь? В шортах? — Ладно, раз вы настаивайте… — этот неловкий разговор нужно было закончить как можно скорее. — Хорошо, зайди ко мне после ужина. Первый отряд! — крикнул вожатый, — идём на футбольное поле играть в городки!***
Олегу так и не удалось до конца разобраться в правилах этой игры. Единственное, что он понял — ему надо кидать палку в различные фигуры, построенные из пяти деревянных цилиндров, которые ребята почему-то называли «городки». Но и этого ему хватило, чтобы получить от игры удовольствие ничуть не хуже, чем вчера на волейболе. Они решили соревноваться в формате мальчики против девочек. Каждый бросок биты сопровождался своей уникальной реакцией: разочарованным вздохом, если она ушла в молоко; отчаянным возгласом, если та пролетела в паре сантиметров от цели и радостным криком, или визгом со стороны пионерок, если бита попала прямо в цель. Войдя после пятой фигуры в азарт, обе команды начали подстегивать друг друга ехидными фразочками, в духе: «У… даже моя бабушка кинет лучше», «Сейчас я покажу вам всего один бесплатный урок правильной игры в городки», «Смотрите, сейчас с закрытыми глазами попаду!», «Замах на рубль, а вот удар…». Никто не заметил, как подкралось время обеда. Горн прервал игру, когда обе команды безуспешно пытались разобраться с финальной фигурой: «Письмом». Однако обед был важнее, чем это дружеское соревнование, так что все игроки с радостью согласились на ничью. Голодные и измученные нависшей над ними июньской жарой, все восемь пионеров плюхнулись за свой стол и начали дружно уплетать суп. — Ну что, Олежа, — спросила Аля между делом, — скажи честно, с кем интереснее — с нами, или с твоими старыми друзьями? — Не поймите меня неправильно, — уклончиво ответил он, — вы все так добры ко мне, и такого заряда позитивной энергии я ещё никогда не получал, но… от пацанов я так просто отречься не могу… Всё-таки мы много лет провели вместе… — О, а расскажи как вы познакомились? — спросила Катя, — просто сначала я подумала, что вы вчетвером сидели в одной камере на зоне, но когда ты сказал, что… — Откуда у тебя вообще такие мысли появляются… Кэт? — Ой, спасибо что назвал меня так, — улыбнулась она, — а всё, что я говорю — это лишь мои предположения. Я же не настаиваю на том, что вы и правда сидели, хотя всё указывает именно на это. — С твоей логикой не поспорить... Ну… я встретил их в очень сложный жизненный период, и они помогли мне отвлечься… — Ребята, — осторожно перебила его Лена, — не видите, что Олегу тяжело об этом говорить? Давайте сменим тему? — Да, если можно, — он подтвердил слова девушки. — Слушай, а какие у тебя планы после обеда? — спросил Лёха. — Займусь переселением в вашу комнату, а дальше… чёрт его знает. — Тут есть куча кружков: шашки, шахматы, радиотехника — это те, в которых состою я. В остальные идти не советую - они девчачьи. — В смысле девчачьи? А как же кружок рисования? — возмутилась Даша, — туда вообще-то ходят много мальчиков! В поэтическом кружке их тоже полно! — Они девчачьи по духу, - отрезал Лёха, - Олег, думаю ты меня понял. Если тебе что-то нравится, то ты можешь легко найти здесь товарищей по увлечению. Даже оно девчачье, так уж и быть. Но лично о очень сильно жду тебя в кружке радиотехники, нам не помешают лишние руки. Олег задумался: а что ему нравится? Курить, пить пиво, лапать девчонок и шугать сверстников по подворотням? Если вспомнить, то до седьмого класса он активно занимался футболом и даже подавал кое-какие надежды, но потом… всё рухнуло. — Наверное в этих кружках полно мелких, — уклончиво ответил он, — мне что-то не хочется находится среди кричащей и визжащей мелюзги… — Справедливо, — поддержала его Аля, — но, всё-таки, тебе надо заняться чем-то полезным. Нельзя же всё свободное время валяться без дела! Я всегда могу привлечь тебя к общественным работам… — Не-е-ет спасибо. — Ну ладно, однако держи это в голове! — Можешь заняться спортом и побегать с нами, — предложил Высокий Толик, — ты, вроде, парень крепкий, но подтянуть выносливость тебе бы не помешало. — Хм… неплохая идея. Давно хотел немного подкачаться. — Значит решено! — заключил второй, собирая пустые тарелки в одну кучу — после твоего переезда мы втроём отправляемся на пробежку! Ещё вчера Олег скорее бы застрелился, чем принял такое предложение, однако сегодня перспектива заняться спортом лишь прельщала его, более того, он даже поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт этого момента…***
Всё оставшееся время до полдника Олег провёл в компании Толиков. Если с Лёхой и девочками было интересно о чём-нибудь поговорить, то с Толиками отлично молчалось и думалось. Медитативно наматывая круги по лагерю, с небольшими перерывами на отдых и воду, он всецело отдался мыслям, которые терзали его с самого завтрака. Олег хотел разобраться в причине, почему в этом чужом, на первый взгляд, лагере он чувствует себя как дома, а пионерская форма начала сидеть на нём как родная, не вызывая никакого дискомфорта. До конца тихого часа найти ответ ему так и не удалось, и, после полдника, он продолжил нарезать круги, но теперь уже в одиночестве. Дети помладше смеялись над ним, когда видели, что он уже в сотый раз пробегает мимо, но Олег не обращал на это внимания. Лишь когда до ужина оставалось пятнадцать минут, а ноги уже отказывались подчиняться приказам мозга, он оставил размышления и пошёл переодеваться. — Ты что, бегал с самого обеда? — спросила его Аля, как только Олег сел ужинать, — что-то случилось? Мы можем тебе как-то помочь? — Алевтин, всё в порядке, спасибо за поддержку, просто мне надо немного подумать… Можете пока не трогать меня, хорошо? Все понимающе посмотрели на него и кивнули головой. Ковыряя гуляш вилкой, Олег уже в сотый раз прокручивал в голове эти два дня. Костя, Димас, Макс — все они сразу же почувствовали себя здесь чужими, желая всеми возможными силами вырваться из лагеря, и даже волейбол со свечкой не переубедили их… в отличие от него. Почему? Дело в нём, в них или в лагере? Почему он уже который час не может найти ответ на этот вопрос? После ужина Егор выловил Олега из общей толпы, отвел его на бельевой склад, вручил новенькие плавки и велел идти переодеваться для купания. Лезть в воду и загорать у Олега не было никакого желания, но покидать привычную компанию хотелось ещё меньше. Первый отряд, во главе с его бессменным вожатым, прошёл мимо большой уличной сцены, зашел в глубь леса и повернул налево на единственной развилке, встретившийся у их на пути. Вскоре тропинка начала круто уходить вниз, и они спустились к большому песчаному пляжу. Сначала Олег подумал, что это не река, а настоящее море: противоположный берег был еле-еле виден на горизонте, а всё остальное пространство было залито прозрачной водой. — Ну что, Олег, — Егор похлопал его по плечу, — добро пожаловать на нашу маленькую речку… За буйки не заплывать… — И на спор не переплывать! — добавила Катя, бросая полотенце на землю и снимая с себя футболку, — айда купаться! Небось запарился бегать по жаре. — Да я… как-то не хочу… — Не умеешь плавать? Ничего, Даша вон тоже не умеет, но не боится. — Эй, я всё слышала! — Да нет, не в этом дело… просто нет настроения… — А, — улыбка пропала с лица Кати, а взгляд сделался серьёзным, — поняла… это из-за того, над чем ты думал за ужином? — Ага. — Поняла, оставляю тебя в покое. Появится желание искупаться — присоединяйся, мы будем тебя ждать. Он расстелил полотенце и лёг прямо так, не раздеваясь. Прошлый Олег уставился бы на прыгающих в воде пионерок в одних купальниках и начал бы мысленно оценивать достоинства и недостатки каждой, но сегодняшний Олег ловил взглядом каждую улыбку на их счастливых лицах и наблюдал за полётом пляжного мяча. Он не заметил, как глаза сами собой закрылись от внезапно накатившей усталости. Так бы юный пионер и провалялся до самого сонника, если бы не глубокий и чистый женский голос: — Всё в своих мыслях крутишься? Олег поднял глаза и увидел Лену в соломенной панамке. Она вылезла из воды раньше всех, и уже успела переодеться. — А ты чего так рано? Мы ведь уходим только через час. — Да я тоже не особо люблю это дело… — она присела рядом с ним, — захожу в воду чисто для приличия, и чтобы освежиться после жаркого дня. Пятнадцать минут — и хватит… — после недолгой паузы Лена добавила, — знаешь, тут неподалёку есть очень красивое место, в честь которого назвали наш лагерь. Если хочешь, можем прогуляться… Может быть там твои мысли наконец-то встанут на свои места… — А Егор Николаевич разрешит? — Я его уже предупредила, — с улыбкой ответила она. — Играешь наперёд… Ну ладно, пошли. Всё равно тут я только отрублюсь и сгорю на солнце. Лена помахала Егору Николаевичу, и они вдвоём поднялись к развилке и повернули направо. Пройдя немного сквозь кустарник, Олег вдруг оказался на краю огромного обрыва. Река плескалась в метрах тридцати ниже, а вокруг со всех сторон порхали и пищали ласточки… — Аккуратнее, не подходи близко к краю… — предупредила его Лена, — в этом обрыве живут ласточки. Очень много ласточек. Именно в честь него и назвали наш лагерь. — Видок конечно… — протянул он, осматривая бескрайнюю реку и далёкий берег на той стороне. — Да… когда нас привели сюда в первый день, то все девчонки визжали от восторга. Ну а я черпаю здесь вдохновение… — Вдохновение? В ответ Лена прочитала наизусть небольшой стишок собственного сочинения:«Ласточки щебечут и живут в песке,
Рядом с ними лагерь стоит невдалеке. И когда над нами птицы пролетят Дети им в ответ радостно шумят»
Глядя на молчаливую реакцию Олега, она поспешила добавить: — Это так, первое, что пришло на ум, когда я увидела настолько красивое место впервые… Вообще я гораздо серьёзнее стихи пишу. — Ты что, оправдываешься? Разве я сказал, что твой стих плохой? Просто до меня внезапно дошло, что мне ни за что не сложить даже пару строк. По сравнению со мной ты — настоящая поэтесса. — Спасибо. В общем, тут у тебя есть время хорошо подумать… Если надо, я могу уйти. — Нет. Прошу останься, мне нужна твоя помощь. Весь день я думаю над тем, почему мне здесь нравится. — А что, не должно? — Ты видела, как на лагерь отреагировали мои друзья? А ведь я всё время думал, что у нас четверых одинаковый характер… И правда, до этого момента мы были очень похожи, но спустя всего сутки в «Ласточкином Гнезде» я понял, что между нами громадная пропасть. — Может ты и не был одним из них, а просто убедил себя в этом? — Нет, после… — Олег сделал длинную паузу, чтобы собраться с силами, — смерти моего отца я стал ОЧЕНЬ злобным ребенком и сдружился с этими тремя… Всё это время я по-настоящему ощущал себя на своём месте и получал неподдельное удовольствие от того, чем мы занимались… — Так всё это случилось после смерти твоего отца? Теперь понятно, почему ты не хотел говорить об этом на обеде. — Да, он умер, когда мне было тринадцать. Я очень любил его и так и не смог пережить эту потерю. Отец научил меня футболу, хвалил за успехи, учил различать хорошее и плохое и был готов ради меня на все. После того, как отца не стало мой характер в корне изменился и всё пошло наперекосяк… — Может быть в этом и есть главная причина? Его смерть создала в твоей душе гигантскую дыру, которую ты пытался закрыть всем подряд. За эти два дня я только убедилась в том, что твои дружки — это настоящие и жестокие отморозки, которые уже совсем скоро перейдут черту и надолго сядут в тюрьму. А ты, Олег, совсем другой. Лагерь заполнил пустоту в твоей душе и эти отморозки тебе уже не нужны… Здесь ты впервые посмотрел на мир так, как тебя научил твой отец, и увидел всю ту грязь, которая покрыла тебя с головы до ног. — Лена, — впервые за очень долгое время Олег тепло улыбнулся, — кажется я всё понял… спасибо тебе большое! Без твоей помощи я бы ни за что не разобрался в себе. Он подошёл к ней и крепко обнял в знак благодарности. — Не за что, не за что… А теперь, будь добр, насладись остатком смены и порадуй нас своим присутствием в отряде…***
Впервые после смерти отца, Олег засыпал с улыбкой и чистыми мыслями. Синхронный храп Толиков ему нисколько не мешал, а в его голове крутилось лишь одно имя: Лена. Сейчас он буквально боготворил эту девушку за то, что она пришла на помощь в столь трудный для него час. Перед глазами стоял её образ: немного кудрявые русые волосы чуть ниже плеч, умное выражение лица и понимающий взгляд. С каждой секундой она начинала становиться всё реалистичнее и реалистичнее, и вскоре Олег провалился в глубокий сон.
