Слепые чувства

      Андрей уже давно разучился отличать реальность от грез: для его затуманенного неведомыми препаратами разума эти две точки зрения слились воедино и превратились в бесформенную массу. Он видел каких-то людей в халатах, которые постоянно суетились вокруг него и иногда их лица искажались и превращались в знакомые образы старых друзей и врагов. Но самые странные вещи начинались в моменты, когда он оставался один на один с собой: тёмный подвал мог внезапно потускнеть и почернеть, будто его внутренние настройки яркости резко выкрутили на минимум, а мог резко, до боли в глазах, насытиться всеми своими мрачными красками. Очень часто в такие часы уединения к нему приходил знакомый женский силуэт. Он не видел лица девушки, которое было как будто в тумане, но и без этого Андрей прекрасно понимал, кто она такая. Однако самой странной и необычной вещью были редкие визиты образа Вани. В его воображаемости Андрей не сомневался ни секунды, ведь во время таких «встреч» гордый и непроницаемый анимешник вдруг начинал плакать, невнятно бормоча что-то под нос.       Время для пленника окончательно перестало существовать, да и зачем оно ему в тёмном сыром подвале? Он что, куда-то опаздывает? Нет, мучающая его сильнее всяких пыток дилемма спокойно сидит рядом в кожаном кресле, будто ждёт, когда Андрей наконец-то признает очевидное. Но он упорно отказывается смотреть на неё, пытаясь скрыться хоть где-то: в реальности или в мыслях — не важно.       В один из таких приступов он вдруг вспомнил своего папу — строгого мужчину с благородными чертами лица. Андрей и правда был отчасти «голубых» кровей — по отцовской линии его корни тесно переплетаясь с самой историей страны. Он был выходцем одного знаменитого и плодовитого княжеского рода, а его прапрадеду, очень сильно почитаемому среди простых мужиков за его близость к народу, в годы революции удалось выдать себя за одного из них. В эти страшные времена, когда всего в паре верст от их избы бушевала гражданская война, бывший князь придумал и рассказал своему маленькому сыну сказку, чтобы успокоить его в столь тяжкий час. С тех пор эта сказка стала неотъемлемой частью их семейного наследства, и Андрея она также не обошла стороной…       В одной далёкой империи правил старый и мудрый император. Народ всем сердцем любил этого доброго и в тоже время строгого старика. Он заботился о своём народе, но крепко держал всех в железных рукавицах; всегда прислушивался к мудрым советам, но никогда не позволял манипулировать собой. Все настолько почитали мудрого правителя, что были готовы отдать свою жизнь ради того, чтобы он прожил ещё хотя бы один лишний годик. Но любой путь рано или поздно подходит к концу. Умер и император. Страна скорбела о нём целых три месяца, вместо положенных сорока дней, и, по рассказам охотников и лесников, во время похорон плакали даже звери и птицы.       Когда долгий траур подошёл к концу, на трон сел его молодой сын, и все подданные начали с опаской смотреть в сторону этого юноши. Поговаривали даже, что он недолюбливал отца и тайно желал разрушить всё созданное его руками, но юный император поступил самым благородным образом: поручил все государственные дела окружению покойного отца, дал сердечную клятву своей невесте вернуться через три года и сыграть самую громкую свадьбу, что видел белый свет, а сам собрал отряд из верных друзей и отправился зарабатывать себе титул «искоренителя зла».       Бравым воинам во главе с молодым императором были нипочём любые трудности: одним прыжком они перескакивали через высокие горы, двумя взмахами могучих рук переплывали широкие реки, тремя широкими шагами переходили пустыни и всего четырьмя ударами могли победить любого врага, вставшего у них на пути. Ровно через два года странствий Император набрёл на хижину ведьмы, и, в неугасимом порыве искоренить всё зло на его земле, напал на неё. Но ведьма лишь раз взмахнула своим посохом, и все спутники молодого правителя упали замертво. Взмахнула два — и заточила невесту императора в самой высокой и крепкой башне их империи. Взмахнула три — и на земли императора налетела ужасная буря. «Это твоё наказание», — сказала ведьма, — «смотри, как рушится и медленно умирает всё, что ты любишь». После этих слов карга растворилась в воздухе, будто её никогда и не было.       Настали чёрные дни. Буря, бушевавшая по всей империи, даже не планировала стихать. Под её ударами рушились дома, гибли посевы и обрывались судьбы людей. С каждым днём становилось всё хуже и хуже: под натиском яростного ветра рассыпались даже самые мощные крепостные стены столицы, и лишь высокая башня с замурованным входом, на вершине которой томилась одинокая принцесса, стояла не шелохнувшись.       Юный император с тоскою смотрел на её вершину, изо всех сил пытаясь победить разгневанную природу: строил специальные укрепления, организовал посевы прямо в кольце городских стен, раздавал хлеб голодающим из неприкосновенных императорских запасов, но каждый раз все его усилия рассыпались прахом по ветру.       В день, когда умерла последняя надежда, он пришёл в неописуемую ярость от осознания собственноц слабости. Проклиная старую ведьму, император с корнями вырвал из земли небольшую яблоню и сделал из её веток и листьев два больших крыла. Забравшись на крышу замка, он отринул всякий страх и бросился вниз, расправив крылья и готовый умереть, но порыв ветра подхватил и поднял его высоко вверх. Так юный монарх и оседлал бурю. На её потоках он домчался до самой вершины башни и влетел в её единственное окно, прямо в объятья своей возлюбленной. И как только два любящих сердца соединились, то тут же закончился ливень, стих ветер и выглянуло солнце.       Собственными руками, бок о бок с теперь уже императрицей, император бережно восстановил свою страну, и за это народ полюбил его так же сильно, как покойного отца. Ему дали гордое имя: Покоривший Ветер, а долгие годы его правления стали для империи настоящим золотым веком…       И к чему это вообще всплыло в его памяти? Всего лишь старая сказка из прошлого… Хотя, если подумать, то Андрей чем-то похож на этого императора. Сейчас вокруг и внутри него бушует настоящая буря, с которой он отчаянно пытается бороться, но, в отличие от сказочного героя, Андрей уже давно опустил руки. Наверное этой сказкой его далёкий предок хотел сказать своим потомкам, чтобы они никогда не отчаивались, какой бы ужасной ни была ситуация. Действительно, император ради своей любви был готов шагнуть с крыши высокого замка навстречу верной смерти, а Андрей тут же отдался отчаянию, лишь стоило загнать его в угол. Какая разница, Паразит ли играется с его чувствами или собственное подсознание — это не так уж и важно. Он оседлает бурю, возьмёт верх над тёмными силами, и они поменяются местами. Теперь Андрей будет контролировать свои эмоции, а не они его. И сделает он это не ради себя, не ради «своей империи», а только ради неё. Ради Ани.       Ясность ума вернулась к нему практически мгновенно. Неподалеку от Андрея, на стуле посреди комнаты сидел Ваня. Видимо те его визиты всё-таки проходили наяву, а не в воображении. Он опять что-то бубнил себе под нос, опустив голову. Что именно — Андрея не интересовало. Важно было другое: ошейник на шее. Он может «выскочить» из него лишь хлопнув в ладоши, но, вопрос, как это сделать?       Нужно освободить руки. Любой сплав, каким бы прочным он не был, теряет свои свойства при нагревании, становясь тягучим и эластичным. Значит, нужно раскалить холодный металл. За дело!       Андрей почувствовал, как к рукам приливает приятное тепло, будто в затёкшие конечности разом хлынула вся кровь, что циркулировала в его измученном теле. Он не чувствовал никакого жара, но, бросив взгляд на одну из рукавиц, Андрей заметил, что она начинает потихоньку раскаляться. Теперь начинался самый опасный этап его плана: если Ваня вдруг поднимет голову и поймёт что тут творится, то непременно примет меры, но президент продолжал смотреть в пол, лишь изредка вздрагивая. Металл краснел все сильнее и сильнее, и в какой-то момент он начал буквально светиться от жара, а Андрей уже мог свободно шевелить пальцами. Момент настал. Он со всей силы дёрнул ладони друг к другу, и через мгновение они соприкоснулись, разбрызгивая во все стороны капли раскаленного металла и унося его прочь из этого города.

***

      После тяжёлого сна без сновидений Аня смогла спокойно пролежать в постели не дольше пары секунд. Все ужасные воспоминания о вчерашнем дне, словно стремительный горный поток, разом нахлынули на неё. Лицо девушки за считанные мгновения исказилось горестным порывом и покраснело, а вслед за этим по её щекам, на которых до сих пор блестели соленые следы вчерашней истерики, вновь потекли слёзы. Игра, Олег и даже холод, который царил в нетопленом доме — ей было плевать на всё. Аня повернулась лицом к стене, сжалась в позе эмбриона и заметила возле себя белый листок бумаги, исписанный мелким косым почерком. Но девушке было всё равно даже на него — сейчас она хотела видеть разве что Женю, но от неё так и не было никаких вестей. Видимо, она осталась одна и теперь уже навсегда…       В таком состояние Аня пролежала пару часов. Ей пришлось буквально заставить себя подняться, когда чувства голода и жажды стали невыносимыми. Пить хотелось так сильно, что она наверняка бы осушила до дна целый колодец, а урчание живота было настолько громким, что девушка непременно бы сгорела от стыда, будь в этом доме кто-то кроме неё. Но никого не было.       Зайдя на кухню, Аня изрядно удивилась, увидев пару десятков поленьев, ровно сложенных возле печки, полное ведро чистой воды и огромную тарелку свежих, отливающих всеми яркими красками, фруктов. Тут-то девушка и вспомнила о письме, про которое она успешно позабыла, утопая в водопаде слёз.       «Мы не знакомы и ни в коем случае не должны сближаться друг с другом», — с трудом разбирая «курсивный» почерк незнакомца прочитала Аня, бережно кладя себе в рот по виноградинке, — «Но несмотря на это я всё равно решился на этот шаг. Причина одна — ты банально выше всего этого. Ты не заслужила медленно замерзнуть у наполовину сгоревших костей твоего друга, в чьей смерти нет ни грамма твоей вины. Аня, я всегда относился к тебе, как к особенной. Ты единственная во всём этом безумном спектакле до сих пор умудряешься сохранять свою чистую душу. Ты одна не пытаешься свести старые счёты или воплотить несбыточные мечты, а просто хочешь вернуться домой… К сожалению, именно в таких людей обычно и летят все шишки, а ужасный конец предопределен им самой судьбой. Благо я стою выше судьбы и могу сломать этот лёд, но меня убивает сам факт того, что тебя можно спасти лишь нарушив правила. Но я ни о чём не жалею. Мне хочется, чтобы слёзы на твоих щеках появлялись лишь в моменты счастья. Отправляйся на юг. Там ты найдёшь то, что утешит и успокоит твою душу. Лишь ты одна достойна Величайшей Награды. И помни, несмотря на то, что произойдет дальше, я ВСЕГДА буду верить в тебя. К.»

***

      Перед выходом из дома она уже в пятый раз перечитала это таинственное послание и положила его в нагрудный карман своей фиолетовой куртки. Аня была спокойна — письмо от незнакомца, написанное в таких любезных тонах, согрело ей душу, а свежие фрукты с плотным обедом укрепили её тело. Неизвестный доброжелатель сказал, что на юге она сможет найти заслуженный покой и умиротворение, но они начали приходить к ней уже сейчас. Однако мимолетно брошенный взгляд на остатки вчерашнего погребального костра всё-таки неприятно задел струны её души. Аня натянула на голову капюшон с розовым мехом, потёрла друг о друга ладони в вязаных варежках, проверила руны, что лежали в карманах её куртки и вышла за территорию небольшого участка, ставшего для неё настоящим домом.       Она сразу поняла, что тут что-то не то. Обычно с северной стороны города доносились пусть и тихие, но звуки какой-то военной возни: выстрелы, грохот, особо громкие крики офицеров и постоянный, едва различимый гул. Сейчас же всё было тихо и эта гробовая тишина в мёртвом городе пугала её не на шутку. Казалось, что из тёмных окон заброшенных домов за девушкой кто-то постоянно наблюдает, а тот факт, что автор таинственного письма явно следил за ней лишь подбросил дров в огонь. Аня натянула повыше свой бежевый шарф и попыталась отринуть прочь все ненужные мысли.       В послание говорилось, что она должна идти на юг, но куда именно? Вспомнив карту города, которая висела в их кабинете истории, девушка прикинула, что единственным более-менее известным для всех игроков местом был небольшой концертный зал, находившийся с южной стороны от центра города. За ним шли лишь жилые районы, которые разбавляли пара ещё никем не тронутых магазинов, детский сад и третья школа, ставшая вторым интересным местом в её списке.       За этими размышлениями Аня не заметила, как вышла в центр города. Обстановка тут была гораздо спокойнее: двухэтажное здание администрации, почта, небольшие офисы различных мелких фирм и небольшой памятник Ленину смотрелись жутковато ещё в старые времена. Сейчас девушке могло стать не по себе разве что от пустого взгляда Ильича. Пройдя мимо него она свернула налево, где уже можно было разглядеть ровные очертания концертного зала.       Строили его ещё при Союзе, когда городок только начинал свою историю. Несмотря на то, что это был единственный храм искусства на всю ближайшую округу, от самого здания не пахло даже намёком на творчество. По сути это была простая бетонно-кирпичная коробка, а её белые стены, будто в извинение за творческий кретинизм архитекторов, местные художники разукрасили какими-то пляшущими антропоморфными людьми, играющими на огромных дудках, из которых вылетали не менее огромные ноты. Администрация уже давно обещала провести капитальный ремонт, но по каким-то неведомым причинам он всё откладывался и откладывался.       Аня остановилась у главного входа и переглянулась с дудящим существом. Могло показаться, что она стоит в нерешительности и собирается с духом, чтобы войти внутрь, но переживать по таким пустякам девушка разучилась уже давно. Сейчас Аня прикидывала в голове, на сколько хватит её сил и рун, если вдруг внутри возникнут непредвиденные осложнения.       Как и ожидалось, в здании, где практически не было окон, царила кромешная тьма, но храбрая девушка была готова и к этому. Она захватила с собой небольшой фонарик, который они с Келом нашли в доме. Раньше его использовали для спусков в тёмный погреб, но сейчас он верно прорезал своим тусклым лучом непроглядную тьму.       Первое, что пришло в голову Ани — проверить большой зал. Именно в нём проходили все главные городские концерты, редкие выступления приезжих артистов и показы киноклассики. Толкая тяжелую деревянную дверь Аня ожидала увидеть привычную картину — старые ободранные кресла с откидным сидением, скрипучие полы, выцветший от времени занавес и непроглядная тьма, но как только дверь поддалась усилиям хрупкой девушки, Аню тут же ослепил внезапный свет. Проморгавшись, она невольно раскрыла рот от удивления: перед ней был тот самый мрачный зал, в который её забросило сразу после открытия коробки с игрой. Всё было точно так же, как и тогда: красные софиты, бьющие в закрытый занавес того же цвета и полное отсутствие стульев. Девушка медленно, не теряя бдительности, начала приближаться к сцене. Из-за каши в голове сохранять спокойствие и ясность мыслей было невероятно трудно, но Аня успешно справлялась с этой задачей. Готовая к любым неожиданностям, она осторожно поднялась на сцену и приблизилась к занавесу. Её рука взялась за мягкую ткань и приоткрыла плотную завесу тайны…       На той стороне не было ничего… почти ничего. Вместо мягкой тканевой перегородки в задней части сцены была глухая и непроницаемая кирпичная стена с одной единственной дверью, и точно такие же стены были прямо за кулисами. Ещё более осторожным шагом Аня подошла к двери и рассмотрела её поближе — это могла бы быть совершенно обычная и ничем не примечательная деревянная дверь, если бы не её массивная золотая ручка и три чёрные прорези размером с большой палец прямо посередине двери. Чем дольше девушка смотрела на неё, тем сильнее разгоралось любопытство и в какой-то момент ладонь сама потянулась к ручке…       Коснувшись её, Аня вздрогнула всем телом от оглушающего грохота позади неё. Это захлопнулась единственная дверь, ведущая зал. Занавес медленно открылся и сквозь свет софитов девушка увидела, как что-то приближается к сцене с дальнего конца зала. Этим «что-то» оказался робот: ржавая коробка на трёх колесах и в человеческий рост. Также у него были две руки: на конце одной визжала циркулярная пила, а на другой клацали клешни. Эта машина орала самым клишированным голосом, каким обладали роботы ещё с эпохи раннего кинематографа: «Ключ не обнаружен! Ключ не обнаружен!».       Поначалу Аня опешила и испугалась, но буквально через секунду она сообразила, что этот враг не представляет для неё никакой опасности. Шаманка встала в боевую стойку и начала ждать, пока робот подъедет на убойное расстояние. Орущая железяка уже было начала карабкаться по ступеням на сцену, как вдруг над правым плечом девушки пронеслись три стрелы из тёмной энергии. Они прошли сквозь жестянку, та заискрилась, рухнула на пол и наконец-то замолкла.       Впервые за весь день ей стало по настоящему страшно. Аня медленно обернулась и увидела Андрея, который упал на одно колено, борясь с тяжелейшей одышкой. Глядя в его ярко-зелёные зрачки и вспомнив то, как подло он убил мистера Стивенсона перед тем, как они с Женей и Келом нырнули в портал, Аня уже хотела было закричать и броситься наутёк, но тихий голос парня, без намёка на ту величественную нотку, с которой он оазговаривал до этого, остановил её. «Аня, прости меня. Прости меня за всё. Прости за всю ту боль, что я причинил тебе. Прости за то, что разбил твоё сердце своими ужасными выходками. Мне никогда не искупить свою вину, но оставить тебя без защиты я не могу. Анечка… ты всегда будешь в моём сердце…».