6+1 раз, когда Мидория Изуку доводил Айзаву до нервного тика

Подозрения начались, ещё когда Тога Химико начала в автобусе шипеть на Урараку Очако. Что в конце концов закончилось самодовольной ухмылкой девочки с причудой гравитации и злющей «вампиршей», которая едва не обломала себе зубы о щитки на предплечьях оппонентки. Но Шота действительно думал, что всё обошлось. Потому что на вопрос, всё ли у девушек в порядке, Тога Химико заулыбалась и полезла обнимать Урараку, а та не сопротивлялась… К сожалению, Айзава пропустил момент, когда Химико всё-таки укусила неосторожную одноклассницу за шею, а та в ответ очень тихо и крайне точно прописала кулаком «подруге» в нос. Когда же девушек рассадили, Урарака налепила на рану пластырь, а Тога бесцеремонно отобрала в своё владение правую руку притихшего Тодороки и положила на лицо, чтобы охладиться после удара. Как оказалось немногим позже — сразу по приезде на частный полигон его агентства, он же один из самых больших в Японии, — небольшое представление в автобусе было только завязкой этой трагикомедии в двух частях. Потому что встретить их класс возле входа в «Стратегический центр» вышел сам Его Величество король Абсурда. Он же Мидория Изуку с огромными зелёными кошачьими ушами на макушке, которые то и дело дёргались в разные стороны. Естественно, не одни уши делали из скромного и замкнутого парнишки «Его Величество». Мидория Изуку, он же один из совладельцев драгоценного полигона «Дори-стэйшн», названного на его честь и спроектированного им же, сейчас расхаживал в косплей-наряде горничной в клешённой мини-юбке и с колготками в крупную сеточку, которые уходили в чёрные кукольные туфли с нелепыми белыми бантами на носках. (И где только нашёлся его размер?) Тонкий и длинный хвост то и дело помахивая в разные стороны, играя с подолом юбки. Что самое ужасное, парень явно не был в боксёрах… Именно поэтому король Абсурда, Его Величество, такой псевдоним и носил. Иначе-то и язык не поворачивался назвать. — Дикие-дикие кошки, — тремя словами пояснил ситуацию Изуку, ещё раз раздражённо мотнув хвостом. Множество вопросов разной степени неудобности и нелепости отпали сами собой. Между Изуку и Дикими-дикими кошками уже несколько лет шла холодная война. Взаимные издевательства и подколки были неизменимой частью их с Изуку общения. Частенько команда про-героев устраивала с неугомонным пареньком споры, в результате которых победитель что-то загадывал или же приказывал проигравшему. Похоже, в этот раз «Кошки» даже нашли кого-то с причудой, которая проращивает кошачьи уши на макушках людей и хвосты, которые растут (он очень надеялся, что это не так) прямо их задниц её или же его жертв. Не то, чтобы Парень-в-пошлом-наряде чувствовал себя в чём-то ущемлённым… Наоборот, казалось, сложившаяся ситуация его чем-то забавляла. Шота не особо, в принципе, интересовался чужими предпочтениями. Этот мир уже ничем не мог бы его удивить! Поэтому учитель предпочёл стоять в сторонке и наслаждаться недоумением на лицах мелких засранцев, которые только выгружались из автобуса. Оглядывая пейзаж, Каминари с Серо расплакались и обнялись, лепеча что-то о милосердии и справедливости. Похоже, прошлогодний летний лагерь у ребятни оставил свои психологические травмы. Да, правда. Вон, кто-то уже начал орать что-то на подобии «только не снова кошки»… Бог свидетель, Шота лучше бы ещё раз сотрудничал с «Кошками», чем с Изуку. Иногда даже вечно позитивный Оборо от парня шарахался. Любил гадёныша, как родненького, но шарахался. — Где остальные? — уставшим голосом спросил он, глянув ещё раз на их общее «убожество». — Тебе честно или красиво? — загадочно спросил Дори-кун. — Понял, — пробормотал себе под нос Шота. Похоже, Изуку сейчас действительно был лучшим вариантом. Немури, скорее всего, опять тусила в клубе и теперь страдает от похмелья. Мик опять опаздывает. Или тусил с Немури, что нельзя не учитывать, потому что было и не раз… А Оборо… Ну, с этим парнем всегда случалась всякая чертовщина и Шота предпочтёт не знать, какая задница с ним опять приключилась. Возможно, он опять ругается с той любительницей порчи имущества и пытается её изгнать. К сожалению, Хатсуме Мэй нечистой силой не была и от соли не испарялась. Кресты, святая вода и прочие католические штуки её тоже не брали, кстати. Это уже Изуку проверял. И вот теперь в этом чёртовом городе-станции единственным компетентным руководителем оставался семнадцатилетний Мидория Изуку. Лучший ученик школы офицеров, кандидат психологических наук, возможный парень одной из двух его учениц и просто немного двинутый на голову любитель драмы. Естественно, всё пошло к чертям, как только его ученики увидели парня. Естественно, Тога любила превращаться в Мидорию Изуку в самые разные моменты своей школьной жизни. И Шота подозревал, что не всегда под личиной Дори-куна была именно Тога Химико, потому что… просто потому, что иногда «Мидория Изуку» был на всех уроках в некоторые дни. Поэтому Мидорию вскоре «опознали» все. Что самое бесячее, его ученики, грёбаные второкурсники (практически третий курс через каких-то два месяца), просто кинулись на парня. Первой мимо, широко раскрыв руки и зубы, пролетела Химико. Девушка завалилась на землю и смешным кувырком прокрутилась вперёд несколько раз, пока не развалилась на земле в форме звёздочки. Следующей подбежала Урарака, от которой мальчишка, наглец, уворачиваться и не думал. И было слишком странно смотреть, как девочка в юбке очень неприлично целует парня в юбке… А потом всё так же нагло стоит рядом с ним, вцепившись в руку. А наглец даже не покраснел… (И нет, Айзава не завидовал, что у какого-то сосунка есть отношения, а у него даже захудалого кота дома для утешения не водится.) Более или менее приличным было приветствие с ещё несколькими ребятами из его класса. (Естественно, Изуку был знаком с Шинсо, однако когда в его круг знакомств вписался Тодороки?!) А потом наконец-то ожил всеобщий «Взрывунчик» класса, имя при рождении которого было Кацуки, и раненным зверем взревел «Деку», кидаясь на одного из его же будущих инструкторов. К огромному сожалению самого Бакуго Кацуки, геройские костюмы учеников были оставлены в школе, Айзава Шота уже слишком сильно разозлился и воспользовался своей причудой, а Мидория Изуку с восьми лет занимался боевыми искусствами и имел под рукой флакончик дешёвых духов с ароматом лаванды. Таким сконфуженным Бакуго Кацуки перед классом ещё не был… Впрочем, когда из уст Дори-куна выскользнула полушутливое «Кацу-чан», Айзава сделал вид, что весь происходящий вокруг бардак таким и должен быть. Кто он такой, чтобы останавливать месть милого Дори-куна. На тот момент Айзава Шота ещё не подозревал, что один из его учеников является номинальным сводным братом с Мидорией, а Тога Химико каждое утро перед зеркалом тренирует знаменитую фразу о «второй жене»*.