ключ

Ключ не подходит. Не подходит к сраному замку и это бесит. Ровно как бесит этот день, эта неделя и этот месяц в целом. Бакуго уверен, что он заебан в самые щи и это официально рекорд, который почти перекрывает все говяные событий произошедшие на первом курсе UA. Кацуки устало потирает ноющую переносицу и в очередной раз попытается провернуть ключ в замочной скважине… — Блять, — уткнувшись головой в металлическую дверь бормочет он. Если он вынесет дверь собственной квартиры с петель, с помощью причуды… Это покроет страховка? Ну или будет ли ремонт слишком дорогим? Кацуки раздраженно бьет коричневый кусок металла кулаком. Коричневый… Дверь его квартиры не коричневая. Она чёрная и… Оформить мысль до конца просто напросто не выходит. Кто-то по ту сторону сраной двери поворачивает ключ в замочной скважине. * Двумордый выглядит ровно настолько шокированным насколько может быть человек, к которому в два ночи кто-то упорно ломится в дверь. Шото сонно моргает, проводит рукой по спутанным и явно влажным волосам. — Кацуки? Что-то случилось? — в разноцветных глазах беспокойство напополам с недоумением. — Ты в порядке? — Я пять ссаных дней гонялся за ебучим вором невидимкой и его шайкой лейкой, получил в нос от гражданской за мат, заполнил неебическое море отчетов, влетел на бабки из-за разрушения хуевой овощной палатки и когда я захотел вернуться домой и проспать как минимум восемь часов… Я приперся к тебе, — и это не учитывая месяца в целом. Кацуки не жалуется, ясно? Это ебучее отчаяние и недосып длинную в пять дней. — Я блять не в порядке. Серединка на половинку молча открывает дверь перед Бакуго, как можно шире. * Бакуго готов признать, что горячий ужин, тёплый душ и уютная койка восстанавливают его проебанные нервы. Не до конца, но он ненавидит этот мир чуточку меньше, чем когда только оказался на пороге квартиры Тодороки. — Мне приятно, — неожиданно тихо говорит Двуликий айсберг и вытягивается на соседней половине кровати. — Видеть меня заебавшимся? — Бакуго беззастенчиво устраивает голову на груди Шото. Пиздец, он как гребанная печка с левой стороны. — Видеть тебя, — со смешком произносит Серединка на половинку, а потом зарывается пальцами в волосы Кацуки. — Ты захотел домой, но приехал ко мне… — Я перепутал, ясно? — это последняя линия обороны. Здравой. Дальше будут только тупые оскорбления. -… На подсознательном уровне ты считаешь мою квартиру своим домом. Я действительно тронут, — ласково отзывается Тодороки. Он наклоняет голову и целует Кацуки куда-то в макушку. — Господи блять… Иди нахуй, сопливый ты кусок айсберга, — Бакуго поднимает голову и накрывает губы Шото своими. Выходит абсолютно не в их духе. Медленно и лениво. Расслабленно. — Это ничерта не значит, — разрывая поцелуй произносит Кацуки и вновь укладывает голову на грудь Тодороки. — Конечно. Спокойной ночи, Кацуки.