"УЭМИ"№1

Во дворце было тихо, исключая самый дальний корпус, отведенный в начале правления новой королевы под госпиталь. Огромная толпа шушукалась и вздрагивала. Даже охрана и медицинской персонал не могли удержать свое любопытство. Как было сказано:"Королева нашла себе питомца." Очень странное заявление, особенно во время войны на юге и западе страны. Все этажи были заняты ранеными, наполнены вздохами и ахами столичных лентяев, которые боялись быть замеченными 'случайным образом' командирами и отправленными на границу. Но тут же высшие чины прекрасно понимали, что 'несчастные' будут в бою бесполезны, а контуженные вояки не имеют возможности добраться до центра. Все этажи были заняты, кроме первого, где можно было увидеть строй пустых кроватей. Стойте. Одна же все же была занята, как всем было доложено или насвистано на ухо, неизвестным животным, которое было привезено из чужих земель. Этот чудаковатый монстр, если можно так выразиться, звался таковым только за свои диковатые повадки: рычание, скрежет, иногда вой. На самом же деле не был далеко в образе своем от человека, а точнее от девочки лет так 10. Но это ,конечно же, не мешало ему нагонять страху на присутствующих. Спустя три часа интерес глазеющих немного поубавился, к несчастью, расходится они и не собирались. Со скрежетом мечей по каменным стенам и звоном шагов на место действия ворвалось человек пятьдесят. Их внешний вид не сильно отличался от приставленной прислуги, которая могла лишь слышать какафонию приближающегося хауса. Все мужи были под два метра ростом, с минами твёрже кирпича. Если зритель, не знающий вояк лично, кинет на них свой взгляд, то подумает о том, где же монарх набрал столько близнецов. Но раздумья прервал бы крик: - Разойтись, шавки! Так ласково обращался министр внутренней политики к окружающему его смраду во дворце. Правда единственная политика, которой он занимался внутри - это дворцовые сплетни, которые он не допускал до ушей королевы. С остальным прекрасно справлялся министр внешней политики. Но если уж описывать этого очень скромного и добросердечного человека, то к особенностям можно приписать высокий лоб, ярко выраженную носогубную складку, которая прибавляла к его и так не скромным 32 годам ещё десять, чем он безумно гордился, немного не типичный для данной местности акцент звенящий, не тронутый песчаными бурями, засухами, стоячим воздухом, вызывающим удушье. В остальном ни в чем не примечательный мужчина с три четверти солдат и самой что ни на есть тонкой костью. -Как тяжело вести дела с идиотами! Чего.. что столпились! Вон! Прибудет само сиятельство! Всем стало противно и одновременно страшно. Народ, тяжкий труд которого никто никогда не ценет, не может найти себе хоть чуточку веселье, путь оно и будет заключаться в странной зверушке. -Просим прощение, но мы не можем! Сквозь гул толпы был слышен громкий писк. Да, настолько громкий, что даже стража была сбита с толку. -Я повторюсь, не можем! -Кто это?! Что за писк?! - Это главный врач этажа! - А кто говорит, а?! - Он и говорит! Мы не можем уйти и оставить девочку без присмотра. Особенно в ситуации, что она единственная, кто находится в палате! - Хамка! Или ты не расслышала приказ?! - Так он же ж и не был так-то оглашон! - теперь уже голос с другого угла коридора, который точно принадлежал мужчине - коренному жителю столицы. Хрипящий, недостаточно низкий и грубый для устрашения, но и недостаточно высокий для стреднестатистического мужчины стредних, названных так для приличия, лет. - Не! Хамло, а не врачи! Дойдет до правителя ваша оплошность - забегает! Как раз после его гневного предложения вся орава из пятидесяти человек с грохотом выстроилась по двум сторонам коридора, отгораживая глазеющих и самого министра. -Эй! Я! Я здесь, суки! Куда меня закрыли! Ууууу!.. - не успев докричать, министр вздрогнул и сглотнул. Каждый почувствовал тяжёлую ауру надвигающегося правителя. Но даже с дальних краёв толпы через медный блеск солдат легко можно было заметить свечение горячих жёлтых волос. Вы не ослушались, горячих. Они отливали почти ели уловимым рыжим оттенком. Средь золотых волн безумных прядий подобные "чужеземцы" смотрелись крайне пугающе, казалось, что ещё мгновение и метро волос вспыхнет огнём. Эпикантус. Под золотом ресниц скрывались чёрные без единого блика, как у мертвеца, глаза. Незаметные скулы и милые щёки, аккуратно уходящие вниз к небольшому подбородку и в меру пухлым губам. Кожа так же была теплого чуть коричневатого оттенка. Небольшая грудь, которая была скрыта под нежной, почти прозрачной рубахой кремового цвета. Она скрывалась в широких штанах, которые в своё время, кроме удобства, прекрасно подчеркивали пышные бедра и ножна холодного оружия. Казалось, что дева парит над землёй, как огненный шар. Никто и не думал склонять головы. Это был бы полный абсурд. Основной задачей каждого присутствующего - остаться на ногах. Такая была от неё гнетущая атмосфера. -Я прошу!.. - прорывался министр. Будто не видя его, говорит в толпу:"Где то существо?" Писк ранее слышимый уже с покорностью:"В палате..." -Веди. Подходя ближе к кроватке с монстром, врач хватает со стола металлический поднос и крепко сжимает его в руке. -Вот. -Что? Вот? -Это. -Какого его физическое состояние? -Состочние?! То есть!.. Хорошее физичк.. -Хорошее?! -Да! Да, монарх! -Ха! Живучая тварь. Исчезни. -Мне перевести её?. -Ты исчезни. -Прошу у.. прощя. Врачиня выбежала из палаты, всё ещё сжимая поднос. Спустя минуту рычания раздался смех. -Ты так и будешь строить из себя безмозглую псину?! Я не собираюсь это терпеть! Или умри как сука, затоптанная вместе с такими же уродами, как ты, или служи. -Нхм.. -Не слы.. -Тварь здесь ты. Неожиданно грубый, низкий голос для ребёнка 10 лет и до безумия осмысленный взгляд, пронзающий, недающий сделать ни единого вздоха. -Ты будешь.. -Нет! Ползать здесь будешь только ты! Неизвестно откуда взявшийся поднос в руках Королевы прошёлся по лицу девчёнки. Видимо, когда пришёл приказ об освобождении палаты, работники не успели даже собрать вещи. Об этом свидетельствует теперь разлитые настои и осколки стекла на полу после такой громкой пощёчины. -Долгих му.!.. Ещё удар. За ним ещё один. -А теперь слушай. Ты принадлежишь мне. И выбора у тебя нет. -Я... -Попробуй открыть рот, шавка! Минута тишины. -Ты служишь мне беспрекословно. Немедленно возьми, что должна, и встань на колени. -А если я откажусь. -Отказаться?! Ха.. Такая грязь как ты, нет, такой смрад лишь что и может, как служить. Отказ? Попробуй. Удар за ударом я выбью гордость. Твою мне жизнь таким способом всё равно не выбить. Я могу предложить большее. Этим контрактом ты можешь отомстить. Как тебе такое? Встань на колени и заставь меня умалять. -Ты думаешь, мне есть выгол..? -Думаю? О тебе?! Нет. Я знаю, что у тебя нет выбора. Так ты сможешь защитить подобных крыс, получить силу, а в будущем и мою жизнь. -Какой смысл от твоей жизни? Сдохнешь за пару десятков! -А ты нет. Сможешь ли ты выдержать эту пару десятков? Я не зря вырыла тебя из этого мусора. Не выживешь без.. -Согласна. -Согласна? -Согласна, моя королева. - сплюнув, схватила королеву за руку и укусила её. -Животное! -Туше! *** Жаркий ветер лохматит заплетённую копну черных жёстких волос. Крепкое тело посреди пустыни и томный взгляд в даль. Большая рябая птица. И песочного цвета одежда, пропахшая потом и грязью. Последние сладкие минуты. Последние сладкие воспоминания.