Voice of faith

— Ты говоришь что в моих венах течет, северный ветер…- Венти напевал старую песнь собственного сочинения, перебирая серебряные струны лиры. Алатус задумался опустив голову в траву.

***

Воспоминание постепенно окрашивалось в красный. Адепт не боялся. Даже перед лицом смерти, он бы все-таки же смело и твердо держал в руках свое копьё.

***

— Зачем ты рассматриваешь небо, которое видел столько раз? Неужели надеешься увидеть что-то новое? — Они сидели на самом краю утёса звездолова свесив ноги. Венти никогда не держал спину ровно, но не потому что она болела, а потому что так он мог ощущать себя более живым. Хотя можно ли назвать это состояние жизнью? Пить вино чтобы забыться, и использовать другие, не совсем хорошие методы притупления скорби. — Прошло несколько тысяч лет. Неужели даже архонты, подобно смертным, могут чувствовать боль утраты столько времени? — В воздухе повисло неловкое молчание. Барду хотелось что-то ответить, то-ли в свое оправдание, то-ли чтобы не оставлять вопрос открытым. — Боль утраты не столько причиняет боль. Это стало чем-то, что движет мной.- Адепт нахмурился. — Ты ведь покидал Мондштат на сотни лет. Ты дал людям свободу, и исчез. Чем ты все это занимался? — Бард усмехнулся посмотрев на собеседника, чьи глаза сияли как два янтаря. — Я скитался по тейвату, сочинял мелодии и слагал песни о разных людях, местах, событиях и временах. Я омывал рюмки и бокалы различными видами выпивки, и собирал разных сортов цветы. Мои руки сыграли сотни песен сотни раз, мои туфли ступали по разным путям и тропинкам, мой плащ ловил ветра всех направлений, а глаза видели тысячи ярких звёзд каждую ночь. — Алатус увидел как тот улыбается. Так искренне словно ему никогда не лгали в лицо. «Но зачем? Зачем это все?», Адепт не мог понять мотивы таких действий. Он был свободен, но это слово держал в скобках. — Но, зачем? — — Зачем? Я сам не знаю. Мне просто, так хотелось вот и все. — Юноша замялся. — А тебе самому, чего нибудь хочется? — — Не вижу смысла чего либо хотеть. — — Алатус. Ты ведь, тоже жив. Так почему ты так противишся обыденным вещам? — — Это лишь повадки смертных. — — Ты тоже смертен. Как и я. Мы все когда нибудь сложим крылья, и предстанем перед селестией. — — Люди слабые. Они все время чего-то жаждут. Люди своенравные, и эгоистичны. Они готовы убивать ради своих целей. Но они слабы. Им нужно есть три раза в день, и спать по ночам. Люди любят, они стоят с букетами как будто ждали свидания целый год. Люди рабы своих эмоций, и своих тел. Лишь попарившись они могут умереть. Их жизни хрупкие как хворост. Люди убивают, любят, ненавидят, ласкают и терпят. Я не понимаю всего этого. — — Ты имеешь право жить так как тебе хочется. И когда ты это поймёшь, боль ослабнет. — «А когда ты был совсем ребенком, ты был так невинен…»

***

— Можно мне их потрогать? — Маленький мальчик одетый в ханьфу смущённо смотрел на крылья. — Конечно. — Архонт улыбнулся, выпрямляя ангельские крылья. Они были огромными, тяжёлыми и очень красивыми. Мальчик начал их рассматривать. И увлекся настолько, что сам не заметил как прикоснулся к ним. А затем и вовсе начал поглаживать перья, которые переливались на свету. — Красивые. — Еде слышно подметил юнец. Скорее всего для себя, но так чтобы Венти тоже это услышал. — Спасибо. Могу как нибудь тебя покатать если захочешь~ Алатус ничего не ответил, только лишь кивнул продолжая водить по мягким перьям.

***

Сейчас же он в строгом одеянии сидел рядом. И ночь на этом закончилась.