драгоник.

— Отец, папа. Я очень скучаю по вам и по нашим тёплым временам, — Хосок садится на плиту одной из могил и смотрит на выжженный рисунок на плите, своего папы, а после на отца, — у меня появилась семья и прекрасный братишка, правда он неуправляем, — смеётся Хосок, и смотрит в сторону, — а Итали счастлив. Я тоже, — смотрит себе под ноги, мнётся, — наверно. Неуверенной походкой покидает кладбище, Хосок. А к глазам подкатывают слёзы, он пришёл поговорить с ними, в последний раз. Наверно. Думает он. Сворачивает за угол и идёт по узкой тропинке которая ведёт в поле, считает и пересчитывает свои шаги. Лёгкий ветер сдувает пряди волос с лица и открывает вид на легкие ссадины около скул. Ссадины которые остались после драки с Тэхеном. Хосок срывается на бег, бежит по полям, оставляя следы на сыпучей и замёрзшей земле, ощущает свободу. Парит над небом, словно птица. Спотыкается о траву, что липнет к его ногам, трава не отпускает, а он вновь бежит. Он свободен навсегда, а ноги отказываются останавливаться и брать отдых. Потому что он не устал. Парень валится на траву и смотрит холодному солнцу прямо в глаза, слепит его всего и озаряет яркой улыбкой его зрачки. Оставляет свет в конце зрачков, переворачивая сердце вновь и вновь. Он очень любит своих родителей, а боль накатывает к его глазам каждый раз, когда он вспоминает их. Боится вновь потерять что-то важное для него, он боится взрослеть и попасть в реальный мир.      Семь лет спустя. — Ходячая смерть, — усмехается парень, а острием лезвия проводит по алой коже щёк и идёт к горлу, — пришёл и за мной, но как видишь, — жмёт свои плечи не отпуская лезвие, — ты в плену. Хосок щурится от боли, что пронзает его кожу и лезвие идёт, кровь течёт. Он пытается вырваться из крепких верёвок, что связали его руки и ноги, пытается пинать парня который касается лезвием его кожи. Он знает что это не его конец, а конец для всех его врагов. — Только кто знал, что ходячая смерть пришла не одна, — стул к которому привязан Хосок, падает, Хосок тоже. Тройка нападает на соперника, объявляя бой. Один из парней, развязывает Хосока от верёвок и помогает подняться с места. Откинутый в сторону нож уже в руках смерти и втыкается в горло соперника. Тот теряет сознание, лишь слышит глухо и беззвучно: — Я же сказал, предательство не прощаю, — топчет парня, Хосок. Как давно ты узнал о человеке, который был в вашей шайке бандитов два года, что он то ещё гнильё? Потратить два года, и умереть нелепой смертью от рук самой смерти. Каким же глупцом это надо быть? — Матео с первых дней мне не нравился, и я решил отправить одного из нашей банды за ним, — затяжка, и глубокий вздох, — думаю ты был прав, Намджун. Не стоит брать людей в свою банду, ничего не зная о них. — Я тоже думал что хорошо его знаю, но Матео обхитрил нас и пригрел свой зад. Змея, — плюет в старую стену, покрытую плесенью и мхом, Намджун. Парни не долго думая, бросают тело в бак и сжигают там же, оставляя за собой пепел и метку Хосока, — дракон. Аттэнто, — прозвище Намджуна к двадцати годам лидера, из-за его внимательности к ребятам и группе. Получил от ребят в один из дней драки с левой стороны чужаков Долоре. Хосок не спеша прощается с парнями, залезая на свой байк и срывается с места. Хосок привык к тому, что он забирает своего омегу Юнги со школы и привозит домой в целости и сохранности. Учитывая последние дни, много парней против Хосока и его банды, много кто желает овладеть таким молодым, но красивым к своим четырнадцати годам, омегой, Юнги. Юнги все больше требует внимания от альф и ласки своей семьи. Иногда, от скукоты дразнит Хосока и получает поцелуй в щеки, чтобы тот больше не мешал. Но этих поцелуев хватает не надолго, а Хосок лишь улыбается и вновь целует мягкую кожу, алые щёки. Губы остаются не тронутыми. Девственными. За все дни прожитые в доме вдвоём, Хосок влюбился в улыбку Юнги и рассказы о его жизни. Юнги даже завёл свой дневник, вкладывая часть своих мыслей, которыми не может поделиться со своим братом. Юнги днями сидит в своей комнате, и лишь раз в месяц выходит на улицу повидаться с друзьями. Сколько бы не ругал Макель своего сына, тот уперто идёт против своих родителей. Слушается только своего брата. — Хосок! Возьми меня сегодня вечером с собой. Я хочу познакомиться с твоими друзьями, — не сдерживается Юнги, тараторит и трясёт Хосока. Тот молчит, игнорирует старательно, но улыбка Юнги, которая уходит вниз не даёт идти вперёд и игнорировать мальчишку дальше, он соглашается, — ура! Макель проходит мимо комнаты Хосока, иногда заглядывая туда. Целый день печёт пироги, кормит детей и своего парня вкусным чаем, добавляя новые пирожные на столик: тортилья вперемешку со специями в мясе, пирожные с заливкой внутри и многое другое, чему учится Макель. Итали каждый раз приходит домой уставшим с работы, а по вечерам проводит время с ребёнком, братом и своим омегой, что так часто ластится к его рукам и просит больше любви. Итали не отказывает омеге в этом. — Хосок, как там Намджун и остальные парни? — закидывая одну ногу на другую, спрашивает Итали. — Ну, — жмёт свои плечи Хосок, — Намджуна взяли на работу, куда сложно было попасть. Только из-за своей внимательности и верности к главе, его выбрали охранником главы Долоре, — сидит на полу Хосок, переодически посматривая на Юнги, — Тэхен почти отучился, а Мидори разгуливает со мной по омегам, — последние слова с сарказмом и превращая в шутку, смеётся Хосок. Сердце Юнги сжимается, глаза округляются. По омегам? Переспрашивает себя Юнги, пытается переварить слова Хосока. Не получается. Почему безобидные слова, его так задевают и давят на тело и разум. Бьют в сердце. — Нам пора. Юнги я забираю с собой. Развлекайтесь, — подмигивает Хосок и поднимает Юнги на руки, прикрывая своей кожанкой. Альфа с ребёнком покидают дом. Хосок садит ребёнка вперёд, а после садится за ним и подсаживает его ближе к себе. Губы Юнги зажаты, а глаза закрыты. С Хосоком ничего не страшно, даже если смерть придёт за ними, Юнги не боится. Мальчик только крепче сжимает штанину альфы, а отпускает только тогда, когда они подъезжают к дому Намджуна. Окна переливаются в разные цвета от гирлянд, играет тихая музыка, но даже тихая музыка давит так на мозг, сильнее, когда заходят в дом. Парни отключают колонку, разглядывая мальчишку, что залился в краске у двери. Хосок ведёт его за собой в зал, парни за ними. — Я думал.. — Заткнись, на своего Чонгука так будешь смотреть, — шипит Хосок, — только такой орешек тебе не по зубам, — расплывается ухмылка на лице Хосока. — Не смей, — щурится Тэхен, а тяжелая рука Намджуна на плече, останавливает его, — он красивый, твой брат. Юнги лишь прячется за Хосоком, но из-за макушки продолжает выглядывать. Словно язык поглотил. Как не проглотит, если три альфы смотрят на него, разглядывают. — Недавно мимо ворот где я охранял, проходил мальчик. Кожа бледная, а сам он худой как скелет. Только губы его выделяются и глаза, — перебивает всех Намджун, — губы пухлые, а глаза залиты заездами. Я будто ангела повидал.. — У нас есть такой мальчик в школе, — перебивает Юнги, — но я не помню как его зовут, — глаза закатываются и с завистью смотрят по сторонам, но не в глаза альф, — его все любят, а меня не.. Хосок подхватывает мальчика с места и усаживает на свои колени, отдавая свой поцелуй в щеку. Тот теряется в пространстве и впадает в эйфорию, забывает все слова до этого. Хосок знает этого ребёнка от и до, все его привычки и все то, чем его можно заткнуть. — Хосок тебя любит, не говори глупостей. А ты, Намджун, — переводит свой взгляд на лидера, — так можешь стать и педофилом. Мне уже страшно. — Сама смерть меня боится? — цокает лидер, обещая про себя что перестанет говорить о том мальчишке и забудет те пухлые губы, и тонкие кости, что выпирали из кожи ребёнка. Подавляет свою жалость к мальчишке, замолкает. Мидори и глаз не спускал с Юнги, все смотрел и восхищался красотой маленького ребёнка, что в будущем отразится лишь на хорошие отношения людей с Юнги. Думал про себя: «будут обижать мальчишку, голову отрублю». Время от времени получал недовольные взгляды от Хосока и чувствовал что однажды ему прилетит в спину нож, который вонзится по самое нутро. — Перестань пялиться на мою омегу, пристрелю, — сам взгляд Хосока говорит за себя. Мидори отступил, но лишь на этот раз, чтобы не злить своего друга и не напрягать парней в кругу. — Нам нужно заняться возвышением и своей работы в нашей сфере банды, — продолжает Намджун, берет лист со стола, прихватив ручку, начинает чертить на пару лет вперёд. Обдумывает план. Карта жилища Долоре, охрана и все схваченное заранее. Намджун внимателен и все уследил, если все пойдёт не по плану, пойдёт все на дно. — Вы собираетесь захватить главу? — Тэхен округляет свои глаза, а после потупив свой детский, но в то же время, взрослый взгляд, смотрит себе под ноги. Говорит, — есть и другие способы. Например, знакомство с их сыном, свадьба и наследство. Мы можем поделить землю на две части, одной из которых главой будет Намджун с Хосоком, в Долоре буду я, а Мидори со мной. — Отличный план, Тэхен. Но мы не можем так долго ждать, к тому же, твой Чонгук ещё ребёнок, — подмигивает ему Хосок, на бёдрах которого сидит Юнги, прилипнув своей щекой к его ключицам. Засыпает. — Он ещё ребёнок, верно. Ему наверно и десяти нет, — злится Тэхен на себя, — Но мы должны и армию отслужить чтоб быть боевыми. — Расслабься, Намджун все устроит, — продолжает Хосок, — он ведь самый верный охранник Амато. Тэхен кивает, соглашается. Взглядом сверлит ребёнка и подаёт плед Хосоку, помогает укрыть ребёнка. Юнги шумно вздыхает, удобно устраивается на коленях альфы и продолжает сопеть. Лоб мокрый, волосы прилипшие к вискам и пухлые губы, улыбается во сне. Казалось бы что улыбка Юнги для Хосока, но это всего лишь сон. — Встретимся за столиком в кафе, у бывшей школы. Юнги уже спит, нам пора, — торопится Хосок, но Намджун хватает парня за руку не давая встать с места, — уже ночь, Намджун. Нам пора, — чувствует как хватка ослабляется. Парни прощаются, Хосок выходит с ребёнком на руках и идёт к своему байку: «главное в целости и сохранности довести» — думает он и садит ребёнка на байк, присоединяется и трогается с места. Руки намертво прилипли к Юнги, боятся не удержать ребёнка и уронить. Хосок внимательно следит за дорогой. Объезжает кочки, заворачивает за угол и пару минут, он уже у калитки своего дома. Несёт ребёнка и стучится в дверь, ему открывают. Макель улыбается с порога, помогая Хосоку снять вещи с ребёнка. Улыбка расплывается по лицу, расслабляется. Хотелось бы всегда видеть таких мальчиков, один стеной для Юнги, другой маленький малыш. Хосок не улыбается, не показывает никаких эмоций. Старается их не показывать и вообще молчать. Лишь несёт ребёнка к лестнице и поднимается, сворачивает в свою комнату. Хосок больше не может спать без Юнги, или бессонные ночи его выбьют из колеи. Ребёнок спящий рядом, словно его наркотик. Воздух и свобода. Хосок ложится рядом с ребёнком, укрывает его полностью и заманивает к себе в объятия. Дарит поцелуй в макушку, засыпает вместе с ним. Дождь усиливает порывы ветра, от чего дорога наполняется дождевой водой и превращается в большие лужи. Хосок словно вчера, этот день помнит. Сталкиваться с неизбежным ему ещё не приходилось. Снег и дождь вперемешку, скапливается у окна, собирают свою армию и липнут одна к другой. В большой ком превращаются. По телевизору сотнями крутят один и тот же роман, а дом наполняется запахом сладкого игристого чая. Только плохая погода все портит, задерживает родителей. Хосок помнит что сидел у окна, смотрел на снег и ждал родителей. Больше всего он ждёт их, забывает про брата. Как и в тот день, остался один дома, а брат ушёл ничего не сказав. Перебил все в своей комнате, напугал ребёнка и уехал на машине. Только потом вернулся без машины, в крови и плачущим. Ползущим по сугробам. — Папа и отец.. Итали и слов связать не мог, начиная с двух, заканчивая ничем. Хосок бьется в истерике на полу, пытается достучаться до брата и до правды. — Попали в аварию, — срывается на крик Итали, бьет по двери, вырывает свою боль с сердцем и кричит. Кричит что есть силы, винит себя. — Итали, ты не виноват! Итали! Крики, сирена, скорая помощь. Слёзы обиды, боли. Страх. Хосок остался сиротой. А виной всему, — снег. Он винит не только погоду, но и себя. Большой страх вновь вернуться в тот день, и почувствовать все то, что чувствовал при потере близких. На похоронах родных и боль, обиду.. — Брат, — глаза в темноте разрываются, не знают куда бежать, смотреть, — ты плачешь? — Нет, — открывает глаза альфа, дрожит, — нет Юнги, мне просто страшный сон приснился, — прижимает ребёнка крепче. Юнги же в свою очередь, успокаивает и маленькими ручками постукивает по плечам альфы. Задаёт вопросы, пытается отвлечь Хосока. — А ты меня любишь? — Конечно люблю. Не задавай глупых вопросов, — кратко отвечает Хосок, продолжает, — ты мой первый омега и последний, обещаю. — Я запомнил, — тихо шепчет ребёнок, продолжает, — почему нашу страну назвали Долоре? — Мне папа рассказывал.. Несколько веков назад, в семье была религия и своя история. Альфа нашёл себе омегу и с того дня он поднялся с низов до главы. Каждый омега в семье продолжения, рожал альф и никогда не было такого, что рождался омега. Альфа становился главой, а омега которую он находил для своей семьи, как добычу, продолжал традиции. В один из дней родов омеги главы, родился омега. В тот раковой день, все возненавидели эту дату на календаре и пометили красным цветом. Омега, продолжая традиции, вырос и стал главой. Его родители ушли в мир иной, а люди издевались над омегой-главой. Пытались гнобить его, показывали неприязнь и что против таких традиций. Весь народ ворчал, как и сами омеги. Никто не старался понять его боль и обиду, он не пытался рассказать кому-то о своих переживаниях. Он нашёл себе альфу, родил ребёнка омегу и с тех пор, это стало нормой их дней. Но перед смертью, первый во главе омега, назвал страну, — Долоре. Тем самым пытался донести до людей его боль. Говорят что он спрятал книгу, в которой писал все свои мысли и там все по порядку рассказано, но найти эту книгу так и никому не удалось. Достанется она единственному омеге, который будет счастлив в стране Долоре. — Но так никто и не нашёл, потому что омеги страдали от боли, — закончил Хосок, руками на ощупь, пытается дотронуться до лица ребёнка. Пальцами проводит по губам, и скользит дальше. Глаза закрыты, ребёнок спит. Хосок устал за этот день, но даже Юнги не испортил этот день. Все могут, но Юнги, что бы он не делал, никогда не испортит настроение альфы. Ведь ребёнок проживает жизнь с ночи до ночи вместе с альфой. Хосок боится что даже ребёнок уйдёт от него, когда станет взрослым и самостоятельным парнем. Чужие дети быстро растут, но не омега Хосока. Он все тот же маленький ребёнок в памяти Хосока.                                 *** Если бы Намджун мог, то он бы утопал вечно и возвращался обратно. Не давал никаких надежд и признаков жизни в этом мире. Если бы он мог продать свою душу дьяволу, то он обязательно это сделал бы. Где-то его ожидает демон в облике ангела и паршивые слова из его уст. Его ждёт портал в иной мир с демонами, что кишат злостью. А пока он наслаждается тем, что у него есть в этой жизни и живет до того момента, пока не наткнётся на портал иной. Идёт по лестнице, вниз и не замечает как умирает. Шагает вперёд и кожа сдирается под ярким светом, остаётся скелет. Но он силён. — Тебя и твоих друзей отправят на подготовку к войне с границей. Только спустя год вас пустят туда и вы должны забрать земли другой границы в свои руки. Если ты справишься, то тебе будет отдана часть земли в знак хорошей работы, а пока иди и отдавай честь мне, — а рука мужчины постукивает по столу, что находится в его кабинете, нога закинута на другую. Намджун молчит, кивает и нервно жмёт свои руки. Насколько ему противно не было бы от этого мужчины, он не подаёт виду. Только по приказу уходит из кабинета и появляется с порога большого здания. Сегодня он не работает, уходит к себе домой. Смотрит на детей которые играют в снежки и жмёт свои плечи, ему холодно и паршиво. Кому он служит? Кому честь отдаёт? Противно. — Отпусти, убери свои руки от меня, — слышатся крики из двора дома и вопли. Намджун прислушивается, старается не спеша идти на крики, но интерес берет своё. Мальчика держат за руку и бьют по лицу, оставляют синяки на нежной коже. Мальчик не одет в тёплую одежду, только шапочка и штанишки с футболкой, больше ничего нет. Альфа срывается на бег, откидывает руку мужчины за спину, а мальчика отводит в сторону. — Кто ты такой, чтоб бить его по лицу? — Он пытался своровать мои вещи, — вопит мужчина, шипит, — отпусти, животное. Помогите. Минуту назад вопли издавал мальчишка, а сейчас мольбы о помощи слышны от обидчика. Намджун, делая ещё больнее, давит на позвоночник и швыряет мужчину в сторону. Мальчика берет под руку и уходит с ним, только по дороге снимает с себя куртку и окутывает ею мальчика. — Спасибо, дяденька, — мальчик прячет свою улыбку и жмурится от боли, когда касаются мест где остались синяки. — Зови меня Намджун, — садится на корточки, застегивает куртку. Всматривается в лицо, в те самые губы и узнаёт того мальчика. Того, кто проходил мимо, только кости которые выпирали из под кожи и пышные губы привлекли внимание Намджуна. — А я Чимин, — мальчишка улыбается детским взглядом, смотрит на альфу. Намджун, узнаёт его адрес и отводит домой. Не отводит своего взгляда от него, всматривается в каждую царапину, в ямочки на лице. Кожу как у младенца и губы от которых исходит тёплый пар из-за холода. Намджун вовсе не плохой человек, не причинит ребёнку боль и не станет влюбляться в маленького омегу, но он противоречит себе и потом уже понимает что это большая ошибка. Это только маленький ребёнок. — Я же просил тебя быть аккуратным и одеваться, Чимин, — ругает омега мальчишку, судя по всему, это его папа, — извините что вам пришлось его провожать, — чуть ли не ноги целует омега, просит прощения. — Все хорошо, не стоит извиняться. Только следите за ним и не позволяйте никому трогать его, а в особенности, бить, — вздыхает Намджун, смотрит на мальчика, — пока, Чимин. — До встречи. Уходит альфа, а мальчик остаётся смотреть в след пока не увидит как тот ушёл до конца. Заходит домой, проходит в зал и оставляет куртку альфы в шкафу. Смотрит на своего папу. — Извини, пап, — Чимин подходит к омеге, садится рядом и крепко обнимает, прижимает. — Если с тобой что-то случится, Чимин, кто будет за мной смотреть? У меня же никого не останется, — гладит по голове Чимина омега, нервно вздыхает, плачет. — Ну пап, ну ты чего. Я же тут, живой, — успокаивает омегу мальчик, целует в щеки. Намджун не хочет идти домой, он направляется на стадион где все замело снегом. Оставляет свои следы и ходит по кругу, обдумывает все что делал ранее. Молчит, идёт, улыбка расплывается когда он в голове представляет образ маленького омеги, только осознав что расстояние и возраст помеха, улыбка уходит. Глаза не видят в тумане, но ноги ведут по его следу и спустя не малое время он стоит напротив дома. Вечер, порыв ветра и одна тишина. Он один на один с темнотой, а внутри его страх кишит, просится наружу, но не подаёт вида. Намджун оглядывается по сторонам и заходит домой, в полной темноте на ощупь проходит в комнату. Ломает все на своём пути, ложится на кровать и засыпает от усталости.