Я запишу тебя в свой список

Девушка проснулась от громкого стука каблуков, отдающегося эхом по пещере. Тут же послышался противный крик хилличурлов, и сразу затих. Несколько минут прошло, чтобы понять, что происходит, прежде чем Розария увидела перед собой наглое лицо. — Чего тебе? — она отвела взгляд, и прикрыла грудь руками. — Я хотела с тобой поговорить. Расслабься, я не трону тебя без своего согласия. Просто хотела тебя поддразнить. — Эола улыбнулась мягкой улыбкой и присела рядом. — Покончим с этой маленькой войной? — девушка придвинулась ближе. Розария ничего не ответила, лишь кивнула и прислонилась спиной к стене и вздрогнула от холода, пробежавшего по телу. — Знаешь… — несмотря на то, что собеседница игнорирует, Эола все же завела разговор — у меня огромный список, ты знаешь. Почему мы поссорились? Я ценила нашу дружбу. Все время в «Доле ангелов», и наши совместные выпивки. — Ты так напивалась, что обижалась на меня за все. В итоге, я в твоём огромнейшем списке. Ха. Не похоже, что ценила. Ты сама же виновата в том что мы перестали дружить. — Розария ухмыльнулась. — Да-да, виновата. Может, помиримся? Выпьем там в «Доле ангелов»…? — Эола приблизилась все ближе. Ее дыхание уже обжигало шею собеседницы. «Барбатос! Она мне уже надоела!» — подумала про себя Розария и повернулась к Эоле. — Ну, давай. — неожиданно для себя и аристократки, девушка поцеловала «подругу». Та же, не думая, ответила. Тут мог бы быть их разговор, чисто между подругами, вспоминая давние посиделки в «Доле Ангелов». Или же обсуждение их ссоры, попытки найти проблему. Но Розария действовала опрометчиво. В конце концов, девушке до разговора не было никакого дела. Она хотела просто быстро закончить со всем, и вернуться в Мондштадт, залечивать ногу у Барбары. Кстати о Барбаре. Монахиня только сейчас подумала о своём отряде. Сколько они уже не виделись. Кэйа, возможно переживал за подругу. Знал бы он, какой секс сейчас у нее намечается, позавидовал бы. Розария отстранилась от Эолы и улыбнулась своим мыслям. Аристократка же не поняла к чему была такая смена эмоций. Отбросив все лишнее из головы, монахиня подтянула партнершу за галстук, желая поскорее его снять. Медленно, никуда не спеша, она избавилась от него. Девушка положила свои руки на большие и мягкие груди аристократки, аккуратно их трогая. Своими действиями и холодными руками, Розария заставила соски подруги стать твердыми. Помяв еще несколько минут грудь, она, наклонившись еще ближе к Эоле, приобняла её, чтобы расстегнуть ремешки одежды, которые находились на спине. Стоит сказать, что было до невозможности холодно в пещере Звездного сияния, и спасала своим маленьким теплом только каменная статуя с сияющей феей, которая издавала приятный ушам звук, ни с чем не сравнимый, с таким магическим звучанием. Одежда с лязгом упала на пол, обнажая всю прелесть тела Эолы. Даже небольшой животик и складки казались возбуждающими. Оставив девушку только в одних сапогах, Розария осмотрела подругу оценивающе. — Должна признать, твоё тело оказалось лучше, чем я ожидала — она хихикнула и наклонилась к груди аристократки. Лизнув сосок, монахиня услышала тихий стон, улыбнулась, и продолжила это делать, наслаждаясь прекрасными звуками. Это заводило. Хотелось мастурбировать на стонущую Эолу. А еще больше, хотелось войти своими тонкими пальцами в неё, доставляя максимального удовольствия и себе, и подруге. Розария не сильно толкнула Эолу, чтобы та немного отклонилась назад, оперевшись о холодный камень позади. Теперь она могла делать то, что хотела. Лёгкими поцелуями от груди она спускалась все ниже, пока не дошла до клитора. Она водила своим языком по органу, то сбавляя темп, то снова ускоряя. До ушей доносились уже громкие стоны, которые аристократка уже была не в силах сдерживать. Это еще больше заводило. Закончив с ласками, она подняла голову и посмотрела на раскрасневшуюся подругу. То ли от возбуждения, толи от смущения, на щеках Эолы появился румянец. Розария снова улыбнулась. Не слишком часто у девушки можно увидеть искреннюю улыбку. Настал тот самый момент, когда монахиня исполнит своё желание. Медленно, и пока только одним пальцем, она сначала коснулась половых губ, заставив аристократку дрогнуть от прикосновения холодных пальцев, а затем она вошла этим пальцем в девушку. Через несколько секунд, Розария ввела второй палец, и уже быстро начала ими двигать. Эякуляция пришла довольно быстро, и с громкими стонами Эола кончила. Чуть позже, запершись в своей комнате, монахиня будет мастурбировать на все произошедшее в пещере. Спустя пару дней она поймет, что влюбилась в девушку, и это будут долгие и прекрасные отношения. Уже была ночь, Кэйа, ни на что не надеясь, шел по слабоосвещаемой улочке на подходе к винокурне. Он был пьян. Возможно, он пожалеет потом о своих действиях, но парень твердо решил, что именно сейчас ему надо это сделать. Наконец, он добрёл до большого здания, фасад которого светился разноцветными огоньками. Они медленно мигали, сменяя один цвет за другим. Парень безразлично прошел мимо пышной ёлки, украшенной шарами всех размеров. Он игнорировал все украшения. Поежившись от холода, Кэйа всё же решился открыть массивную дверь. Не стоять же перед ней как потерянный маленький мальчик. В конце концов, он пришел с судьбоносным решением. Внутри было светло, и как ни странно тоже всё было украшено. Горничные вот0вот заканчивали свои дела, и готовились расходится по своим комнатам. За центральным столом сидел высокий мужчина. Красные волосы были собраны в хвост, лицо было задумчивым. Он сидел над бумагами, пытаясь разобраться в счетах. — Мастер Дилюк… — тихо начал Кэйа — я бы хотел поговорить с тобой. Без лишних ушей. Дилюк тяжело вздохнул и поднял голову, на побеспокоившего его парня. Сначала он грозно смотрел, но увидев заплаканное лицо капитана, сразу поднялся и отвел его в свой кабинет. — Что ты хотел? — равнодушно спросил мужчина. — Ты… — Кэйа миллион раз репетировал это перед зеркалом, но сейчас не мог и слова выговорить — ты… Без лишних слов Дилюк понял к чему клонит синеволосый. Он обошел свой стол, медленно обнял парня, и прижал его к себе. — Ты мне тоже — он чмокнул парня в макушку — сейчас тебе надо перестать плакать и протрезветь. Переночуй у меня. Так, в канун нового года случилось чудо.