Когда все бесит

      — В-у-и-и-и-и-и-и! — нарастающий вой, переходя в ультразвук, разрывал перепонки, и наконец завершился грандиозным: — ШАРАХ!       Семен открыл глаза, что уже было немалым достижением, учитывая предыдущие события. В полумраке горели свечи. В окно виднелось красное небо и острые черные пики гор на горизонте. Сам Семен в позе морской звезды раскинулся на огромном ложе. Из полумрака возникло бледное лицо с совершенно маньячным выражением, в огромных очках блеснул красный отсвет пламени.       — Я был прав! Если вы можете нас вызывать, то и мы вас можем! Наконец-то ты мой!       Далее ожидаемо следовало маньяческое хихиканье.       — Зае… — обреченно-философски констатировал Семен, но конец фразы потонул в новом грандиозном:       — ШАРАХ!       Красное небо раскололось ветвистой молнией и обрушилось вниз, погребя Семена под собой. Ах, нет. Обрушился всего лишь обладатель маньячного лица. И заткнул рот ладонью.       — Не поминай имена Великих всуе! — очки испуганно блеснули. — Вы там в верхнем мире все великие маги и творите волшбу на каждом шагу. У нас так нельзя.       — Да что за?! — возмущенно замычал Семен и обнаружил, что руки и ноги прикованы к углам ложа, а сам он распят, как лягушка на лабораторном столе, и возмутительно беспомощен.       Что ж, прекрасное продолжение прекрасного дня!       Гребаный день с самого утра дал понять, кто тут гребет, а кто огребает. Что именно послужило причиной: Луна в скорпионе, Меркурий ретроградный или у ангела-хранителя выходной — Семен не вдуплял, но получал по полной программе.       Игорек с утра закатил истерику (А говорят у мужиков критических дней не бывает. Еще как бывает! У Игорька так точно. И ПМС и климакс одновременно.) Кофеварка после душераздирающих предсмертных хрипов отрыгнула ложку мутной жижи вместо двойного эспрессо и приказала долго жить. Автомобиль — чудо японского автопрома, стоимостью с полноценную квартиру на окраинах Москвы — на полпути заглох прямо посреди дороги, бортовой компьютер выдал фееричное: «Вы заехали в океан. Дальнейшее движение невозможно. Покиньте салон и обратитесь в службу спасения». Великим трудом, ценой километра нервных окончаний и трехэтажными матюками удалось задним ходом дотащить его до обочины, где пришлось бросить. Атака Скайнет добила остатки веры в светлое будущее человечества в целом и отдельно взятого Семена в частности. От физической расправы над японцем удержали лишь политические убеждения и количество нулей в его стоимости.       Невесть откуда взявшаяся лужа на выходе из такси, погубившая правый ботинок из дорогой итальянской коллекции, уже не особо кардинально изменила общее состояние обреченного пофигизма.       В холле Семена встретила взволнованная Ниночка из юридического. Стуча каблучками и тараторя без умолку, сообщила «пренеприятнейшее известие». Прибыла, дескать, комиссия по госпроекту, по которому все сроки благополучно просраны еще в прошлом году. Посему, господа заказчики изволили гневаться. Вина, конечно, на подрядчиках, но пялить будут прямых исполнителей. А конкретно, его, Семена, потому что теперь он руководитель проекта и потому что сука-гендир свинтил в «срочную» командировку. Оно и понятно, кому же хочется группового публичного изнасилования в особо извращенной форме. Без вазелина.       — Семен Егорыч, — канючила Ниночка, семеня следом и протягивая стопку распечаток, — они уже прибыли. В большой переговорке сидят.       — Черт побери! — смягчил Семен рвущиеся матюки, увидев, как наяву, свою папку с проектом на заднем сиденье сбрендившего авто. Как он мог ее забыть?!       — Ай! Семен Егорыч… — донесся испуганный Ниночкин голос из-за дверей лифта. Как-то слишком резко и громко они захлопнулись. А сразу потом было странное чувство полета, «В-у-и-и-и-и-и-и!», «ШАРАХ!» и вот это вот все.       Маньяк в очках наконец убрал ладонь с Семенова рта.       — У тебя пять секунд, чтобы объяснить, где я, кто ты и что, вашу мать, здесь происходит?!       За окном опять предупредительно шарахнуло.       — Я тебя призвал. И ты дал согласие. Добровольное!       — Не было такого, — перебил Семен, — не давал я никакого согласия.       — Ты сказал: "Черт побери". Это является одной из форм согласия. Теперь ты мой личный человек и будешь выполнять мои желания, — ответил сияющий маньяк, усаживаясь на жертву верхом. Взгляд его жадно обежал распростертое тело, тут было от чего слюни пускать. Игорек, когда не истерил, тоже пускал. Природа наградила Семена богатырским телосложением и мужественным лицом со всеми полагающимися атрибутами идеала современной красоты: брови вразлет, нос, скулы, волевой подбородок — все как с обложки.       Семен в свою очередь оценил пухлое тельце в короткой маечке с милой надписью «Welcome to Hell!», огромные очки, розовые губки, белые кудряшки на голове, из которых выглядывали небольшие закругляющиеся рожки, козлиные уши. Покрытые шерстью коленки сжимали бока, а из-за спины с любопытством выглядывал пушистый кончик хвоста.       — Вот, черт!       — Бес, вообще-то, — поправил вышеозначенный бес и, отбросив полы пиджака, принялся расстегивать пуговицы Семеновой рубашки.       — Что за нахер?! — начал закипать Семен, вспомнив проект, комиссию и вазелин. — Быстро слез с меня! И вернул обратно!       — Не получится. Сперва ты должен сделать то, ради чего я тебя призвал.       — И что же это?       — Твоя задница!       — Далась вам моя задница… В смысле задница? Зачем?       — Дело в том, — замялся бес и вдруг порозовел, хотя в красном свете и без того все было розовым. — Мне уже восемнадцать, а я все еще девственник. Ну не совсем, но в определенном смысле. И с этим пора что-то делать. И вот я подумал… и решил призвать себе любовника из верхнего мира. Да. Идеального любовника. Я так и сказал. И вот ты здесь! Моя воплощенная эротическая фантазия. Наверняка и задница у тебя идеальная! Мечта всей жизни! С тобой, с твоей задницей я собираюсь лишиться девственности.       Семен, успевший за время этой тирады дойти до крайней точки кипения, рыкнул, дернул хорошенько руками и сел, стряхнув с себя рогатого паршивца.       — Задница тебе понадобилась? Погоди. Ща будет тебе задница.       Под возмущенное сопение избавился от остатков пушистых розовых браслетов. Еще ни одни наручники из секс-шопа не удержали его на месте. Проверено практикой. Когда принялся освобождать ноги, бесеныш не выдержал:       — Прекрати! Немедленно прекрати! Ты все портишь! Ты должен меня слушаться! — налетел он на Семена, молотя кулаками куда попало. Попало в ухо.       Это стало последней каплей, накопившееся с утра прорвало плотину и хлынуло мутной волной, затопив сознание. В следующий миг бес пищал и возился, придавленный мощным телом. Заломленные за спину руки не давали простора для маневра, видимо поэтому он пихался и терся о Семена оттопыренной попкой. Это зря, конечно. Мозг-то уже отключился, заработало что-то иное.       Дальше все происходило быстро и без участия центральной нервной системы, все решала более древняя система размножения. Основание хвоста удобно легло в руку, низкие шортики сами собой соскользнули с округлых ягодиц, вжикнула молния на Семеновых брюках. Пара плевков и жаркая теснота приняла в свои объятия его естество. Писк из недр подушки, куда вдавила бесенка могучая рука, поменял тональность. Стервец вертелся, вырывался, сучил копытцами, но только подстегивал разгулявшиеся инстинкты. Весь свой отстойный день, все дерьмо, что свалилось с утра на голову, Семен втрахивал в бесячий зад.       Разрядка пришла быстро. Волна накатила, качнула на гребне, заставляя рычать и вбиваться до упора в хлюпающую дырку, и схлынула. Опустошенный и расслабленный Семен скатился с затихшего беса. Несколько минут просто бездумно лежал, приходя в себя. От внезапного осознания нелепости происходящего накатило дурным весельем, хотелось ржать и по-идиотски хлопать в ладоши.       Рядом кто-то хлюпнул. Семен повернул голову. Он и забыл уже о втором участнике этого театра абсурда. Бесеныш лежал спиной, как был со спущенными штанишками, и не шевелился.       Опять тихонько хлюпнул.       — Ты там ревешь, что ли? — качнул его за плечо Семен. Везет на истерики сегодня. Сам же выбесил…       Бес дернул плечом, воткнулся носом в подушку и заревел уже не скрываясь.       — У-у-у-у-у-у, — неслось из недр постельной принадлежности. — Ну почему-у-у-у-у? Опять все та-а-а-а-ак. Почему я такой невезу-у-у-учий?       — Эй, ты чего?       — Не трогай меня! Все вы такие! Всем одного надо. Я думал, ты не такой. А ты ТАКОЙ! Убирайся!       — Обиделся? Сам же виноват…       — Отстань! И говоришь тоже самое! Сперва натрахаются, а потом — «сам виноват». Еще скажи, что я толстый! Ну давай! Скажи — «Радуйся, Васька, хоть кто-то польстился на твою жирную жо-о-опу-у-у-у».       — Тебя Вася зовут? — невпопад ляпнул Семен.       — У-у-у-у-у…       — А меня Семен. Ладно тебе, не реви, — он оценивающе окинул взглядом бесовскую задницу, — Нормальная у тебя жо… попа. Довольно милая. Пухленькая такая, аппетитная. Подержаться есть за что. Мне нравится, — он ласково погладил Васькино бедро.       Бедро было теплое и слегка пушистое, ниже пух переходило в шерсть, будто Васька надел белые меховые чулки. Он продолжал хлюпать, но руку Семена не отталкивал. Тот осмелел и двинулся вверх, преодолел крутой подъем бедра, и ямку талии, нырнул под маечку, повел по спине.       В душе ворочалось какое-то неприятное чувство.       — Ну прости, Вась. Вспылил немного. Больно было?       Тот кивнул не поворачиваясь и горестно вздохнул. Семен посмотрел на кудрявый затылок с бараньими рожками по бокам, на треугольник волос сбегающий вниз по шее, и понял, что надо исправлять первое впечатление.       — Эй, повернись ко мне, — мягко позвал он. Васька мотнул головой. Тогда Семен поднялся и сам развернул бесенка. Тот не сопротивлялся, но обиженно пялился в сторону, губки надуты, нос красный, очки потерял где-то… — Посмотри на меня, Вася.       Посмотрел. Глаза оказались зеленовато-голубые, бирюзовые. Семен таких никогда не видел. Зареванные, в мокрых ресницах, огромные грустные глаза. Семен сглотнул.       — Знаю одно средство. Универсальное. От всех болезней, царапин и ушибов. Помогает всем. Лучше подорожника, — заверил он внезапно севшим голосом, скидывая пиджак и рубашку. — Поцелуй называется. Хочешь покажу? — и не дожидаясь ответа, склонился к припухшим губам.       Извиняться таким способом Семен умел, постиг это искусство на уровне уверенного профессионала. Жизнь в лице истеричного Игорька заставила. Конечно, он умел приласкать любовника не только чувствуя себя виноватым. Но в такие моменты это получалось особенно искренне и вдохновенно. А Васька оказался благодарным партнером, нежным и чувствительным. Вздыхал, трепетал и охал под ласковыми руками и поцелуями. Семен даже не догадывался, что ему может понравиться такой упитанный бесенок, но все эти складочки и округлости оказались очень милыми и сексуальными. Даже плечи и локти у него были немного мягкие.       — У тебя грудь, как у девочки, — восторженно шептал Семен, зарываясь лицом между заласканных, зацелованных холмиков.       А мягкий животик казался таким беззащитным, хотелось вылизать его весь, особенно пупок. Бодро торчащий из белых кудряшек член вызвал приступ неконтролируемого умиления. А, увидев припухший, подтекающий спермой анус, Семен опять слетел с катушек. Подтянул к себе аппетитную попку, закинул за спину мохнатые ножки и плавным движением погрузился во влажную глубину. Теперь он не спешил. Приноравливался к Васькиным желаниям, жадно следил за выражением лица, собирал стоны с губ, искал. Искал и в момент, когда бирюзовые глаза удивленно распахнулись, понял, что нашел.       Идеальный любовник довел Ваську до безумия, разжигая внутри тягучее непонятное чувство, каждым движением задевая что-то там, заставляя стонать и насаживаться, царапаться и просить еще.       И, когда наконец Семен зашептал в мохнатое ухо:       — Давай кончим вместе.       Измученный Васька смог лишь выстонать в ответ:       — Да-а-а!       Рука Семена опустилась на капающий смазкой бесовский член. Хватило всего нескольких движений, а Семену нескольких толчков в пульсирующий тесный вход.       Странное чувство полета, «В-у-и-и-и-и-и-и!» и «ШАРАХ!» он сперва принял за бонусные эффекты феерического оргазма. И лишь обнаружив себя на полу лифта, в который ломились спасатели, понял, что все закончилось.       Дальнейшие события дня прошли, как в тумане. Оказалось, что электричество вырубилось во всем здании, замуровав не только Семена в лифте, но и массу людей за дверями, управляемыми сдохшей системой контроля доступа. Вызволенная с грехом пополам комиссия была отправлена поправлять здоровье в итальянский ресторан, где быстро дошла до кондиции под чутким руководством ушлого замдира.       Семен же успел смотаться за документами. Обнаружил своего японца в здравом уме и твердой памяти, без приключений доехал на нем до ресторана. Пребывая в благодушном и расслабленном состоянии, легко расположил к себе подогретую дорогим алкоголем комиссию и выбил для проекта отсрочку на полгода.       Вечером квартира встретила его благословенной тишиной, пустыми полками в шкафу и пафосным «Прощай навсегда!» маркером через весь холодильник. Исчезновение Игорька почему-то совсем не расстроило. Вместо этого Семен почувствовал облегчение и свободу. Подумав, решил, что стоит сменить замки, чтобы внезапное счастье также внезапно не прекратилось.       Потянулась привычная жизнь. Только временами накатывала непонятная тоска, да по ночам снились бирюзовые глаза в мокрых ресницах. Самое печальное, что связаться с обладателем глаз не представлялось возможным. Да было ли все это на самом деле? Или он просто головой приложился в лифте? Сколько ни раздумывал, а способ проверки виделся лишь один, да и тот совершенно бредовый. Просидев несколько часов в сети, Семен примерно понял основные принципы призыва демонов. Чувствуя себя чокнутым сатанистом, долго и тщательно выводил непонятные руны на полу а после читал один за другим все встреченные варианты призыва, упирая особо на формулировку «идеальный любовник - бес Вася».       — Вообще-то, Василевс! И незачем так долбить, я и с первого раза услышал, — проворчал недовольный Васька, материализуясь в центре пентаграммы. — Чего тебе?       — Вася, — расплылся в дурацкой улыбке Семен, сгребая в охапку мягкого кудрявого бесенка. — Я так рад!       Он стянул с курносого носа очки и утонул в бездонной бирюзе. Впервые, целуя кого-то, ему не хотелось закрывать глаза.       — Что, правда идеальный? — уточнил растаявший Вася, нежась в объятьях Семена.       — Ну конечно! Когда я тебе врал? Пойдешь на свидание?       — Ага!