Летние ночи

      Нет иллюзий — нет и разочарований.       Мы попадаем в ловушку мнимого удовольствия, чтобы избежать боли. Поэтому сталкиваться с реальностью так страшно. Надевая розовые очки, мы строим воздушные замки, лишь бы не решать проблемы. Безысходность — тоже иллюзия. Нет такой ситуации, из которой нельзя было бы выбраться. Конечно, проще уверовать в то, что было сделано все возможное, вместо того, чтобы здраво оценить ситуацию и найти пути решения. Слабодушие. Я сидела на кровати рядом с близняшками. Они были в полном недоумении после моего рассказа. — Это какая-то чушь, — возмутилась Оля. — Крис не могла так поступить. — Поддерживаю, я тоже так считаю, — согласилась Лариса. — Вам нужно поговорить и все выяснить.       Я тяжело вздохнула и провела руками по лицу. — Это очень сложно, — произнесла я.       Дверь распахнулась и в комнату завалилась Крис. На ее лице играла улыбка и, казалось, она не заметила нашей общей задумчивости. Девушка плюхнулась рядом с нами и воодушевленно произнесла. — Так круто было снова вернуться в свою родную среду! Давно не держала пои в руках. — Думаю, твое выступление будет одним из лучших, — похвалила Оля. — Надеюсь, — сказала Крис и перевела взгляд на меня. — Уже выбрала, что будешь петь? — Оду фальши, — я нахмурилась и, встав с кровати, направилась к выходу.       Я практически выбежала из комнаты и столкнулась с Машей. — Ой, наша лунатичка, — с издевкой произнесла она. — Ну что, как там твои радужные сны?       Закатив глаза, я ответила: — Как раз хотела тебя просветить! Мне снилось, как ты по изумрудной дорожке идешь нахуй.       Развернувшись, я быстрыми шагами направилась в библиотеку. Устало упав на кресло, я потерла пальцами переносицу. Мне всю жизнь не верили. Когда в школе узнали, что я не сплю, они смеялись надо мной. Вскоре, информация дошла до мамы. Она устроила настоящий скандал. Говорила, что я делаю все это для привлечения внимания, и мне стоит держать язык за зубами. На приеме у врача я была всего пару раз. Он прописал мне бензодиазепины и дифенгидрамин, но ничего не помогало, а вызывало лишь привыкание. Слазить со всего это было очень трудно, поэтому, у меня до сих пор случаются «ломки».       Дверь библиотеки открылась. Я подскочила с кресла. — Какого хуя ты так пугаешь? — возмутилась Сырок.       Я выдохнула и опустилась на кресло. — Что ты здесь делаешь? — удивилась я. — Пришла вернуть книгу, — ответила Аня, повертев передо мной книгой. — «Маленький принц»? — я улыбнулась. — Достойный выбор. — Могу сказать, что эта книга войдет в топ моих любимых, — согласилась Загвоздкина, крутясь у стеллажа.       Я кивнула и откинулась на спинку кресла. — А ты что здесь делаешь? — поинтересовалась девушка. — Не от Крис ли случайно прячешься? — Нет, я просто размышляю о жизни — ответила я. — Не так уж сильно она и ищет, кстати. Будь я на ее месте, то пошла бы сюда сразу. — Согласна, — сказала Сырок, рассматривая «Унесенные ветром». — Что думаешь? — Моя любимая книга, — я улыбнулась. — Одно из лучших произведений. Сильная женщина, сильный мужчина и их личные проблемы и переживания, которые стали одной большой трагедией их любви. Сырок вскинула брови и прижала книгу к себе. — Прочту, обещаю, — с улыбкой ответила она. — Рада помочь.       Некоторое время девушка мялась, явно желая что-то спросить. Я выгнула бровь, ожидая, что же Аня мне скажет. — Слушай, а правда ли то, что говорит Маша? — запинаясь от неловкости произнесла Сырок.       Мои плечи резко опустились, будто на них положили тяжелые мешки. — Ань, ты живешь со мной в одной комнате. Скажи, пожалуйста, ты видела меня хоть раз спящей? — девушка отрицательно замотала головой. — Тогда почему ты веришь Маше? Не будь такой наивной.

***

      Громкая музыка заглушала голос Оли. Она рассказывала мне что-то про шампанское, которое пила, но я плохо ее слышала. Я выпила лишь три бокала, но этого хватило, чтобы расслабиться.       Я стояла возле стены и наблюдала за тем, как пьяные девочки орут песни в караоке. Это было нелепо, но, как ни странно, я не испытывала испанского стыда.       Неожиданно, веселье сменилось кошмаром. Таня начала цеплять Ларису. Я не знаю, чем нужно было так нажраться, чтобы словить белку. Мы с Олей пытались оттащить Танка, чтобы не усугубить здоровье Ларисы: ее ключица все еще не встала на место. — Таня, блять, — кричала я, пихая девушку в грудь.       Каширина толкнула меня в ответ. Мне удалось устоять на месте, но для этого пришлось резко вывернуть ногу, от чего мое колено вновь пронзила острая боль. Крис и Маша пытались поймать девушку, чтобы увести подальше от нас, когда Таня неожиданно накинулась на них. Под раздачу попала Крис. Она оборонялась, но, вскоре, оказалась на полу. Схватив со стола бокал с водой, я вылила его на Таню, пока Крис пыталась ее успокоить. — Угомонись, блять.       Колено заныло сильнее, от чего я поежилась: поврежденный мениск давал о себе знать. Я порвала его, когда упала на арматуру, убегая от отчима, который гнался за мной по двору с трубой от пылесоса. Надеюсь, он сгорит в аду.

***

      До наших выступлений оставалось несколько минут. Я стояла за кулисами, прислонившись к стенке и держа в руках высокие каблуки. Только при одном взгляде на них мое колено ныло. — Ты точно сможешь выстоять в них? — спросила Оля, когда они подошли ко мне. — Да, — произнесла я, вздыхая. — Ты так и не говорила с Крис? — поинтересовалась Лариса. — Нет, не было времени, — ответила я.       Девочки закатили глаза. Объявили их выход. Я обняла близняшек и пожелала им удачи.       Через десять минут объявили меня. Стараясь не выдавать свою боль, я пошла на сцену. Петь перед кем-то было всегда волнительно, учитывая, что последний раз я занималась на втором курсе университета. Дальше у меня не задалось, потому что учебу я бросила, о чем до сих пор жалею.       Я чувствовала как трясется мое тело от волнения. Боже, дай пережить мне эти три минуты. Заиграла мелодия и я стала считать в уме квадраты, чтобы понять, где нужно вступать. Песня была выбрана практически мгновенно. Это мелодия моей души и я не могла ей противиться. Каждый раз, когда я ее пела, воображение переносило меня в старый французский фильм, в котором главная героиня борется со своими слабостями, потому что не хочет отказываться от надежды на спасение.       «А я, зачарованная тьмой, провожу бесконечные часы, считая траурных барашков, снующих в моей бессоннице».

***

      Ветер развевал мои волосы, из-за чего они лезли мне в глаза. Я постоянно откидывала их назад, пытаясь зарисовать созвездие в блокноте.       Неожиданно, впервые за эту неделю, я услышала шаги в свою сторону. Я была слишком усталой, чтобы кого-то прогонять, поэтому сидела молча. Крис опустилась рядом с мной. Ее напряженный взгляд был направлен на меня, поэтому мне пришлось оторваться от рисунка. — Мы можем поговорить? — спросила девушка. — Говори, — произнесла я. — Я ничего не говорила Маше. В ту ночь, когда ты уснула, ей стало интересно, куда я пропадаю посреди ночи. Поэтому, она пришла сюда и увидела тебя, — объясняла Крис. — Мне очень жаль, что ты поверила в то, что я могу так поступить с тобой.       Я молчала, грустно смотря на пацанку. Мне стало стыдно, что я позволила себе поверить слухом, хотя отчитывала за это Сырка. — Прости меня, Крис, — прошептала я. — Я должна была выслушать тебя, в первую очередь, а не бегать из угла в угол. — Я понимаю, что тебе сложно доверять кому-то, — проговорила Крис, смотря мне в глаза, — но, пожалуйста, не сомневайся во мне.       Слеза покатилась по моей щеке. Мне было очень больно видеть ее такой подавленной.       Крис провела большим пальцем по моему лицу, смахивая слезы. Ее глаза, были настолько голубыми и сияющими, что я могла сравнить их только со спокойным морем в лунный день. Она приближалась ко мне, пока наши губы не соприкоснулись. Поцелуй был коротким, почти невесомым, будто прикосновение крыла бабочки, но он зажег мое сердце. Я чувствовала, как кровь отливает от моего лица и снова возвращается обратно, заставляя меня покраснеть от смущения. Когда я осмелилась открыть глаза, Крис не было рядом.       Если все это было лишь иллюзией, то я не хочу возвращаться в реальность.