Ocean eyes

океан такой спокойный. он убирает с твоего лица все слёзы, смешивая их со своими. так холодно, но это приятный холод. в отличие от холода во взгляде джейсона, который больше не сможет потеплеть. он не плачет, нет. это лишь океанская вода, почти ничем не отличающаяся от его слёз. просто её больше, она дешевле, её можно достать безо всяких проблем — выйди на берег да зачерпни в ладонь солёной прохлады. джейсон же — совсем другое. его слёзы стоят дороже в тысячу раз. не только для него самого, он ведь всегда находил на своём лице место для широкой улыбки. не важно, что видеть её могли все, а кто-то, возможно — не только то, что было видно остальным, но и то, было за ней в том числе. но реальность такова — никто не печется о ней, об этой картонной улыбке, об её внутреннеё боли. никому не интересно, что у тебя там за проблемы, если над ними нельзя посмеяться всем миром у тебя за спиной. будь ты хоть самой путеводной звездой, хоть её заменой в группе, где ты играешь. соль, вся соль океана, в том, что джейсон не был ни тем, ни другим. да, его считали как раз-таки заменой той самой путеводной звезды, и не грешили под сотню раз на дню напомнить ему об этом, не обращая внимания ни на что, ни на красные уголки глаз, казавшиеся таковыми из-за полных океанов слёз глаз по ночам, ни на зачастую излишне тихий, замученный, и в целом уставший от постоянных вбучек на ровном месте взгляд, практически нездоровый вид. ньюстед, словно забитый котёнок раз за разом оправдывался перед самим собой, говорил, что их тоже можно понять, у них трудный период принятия и всё такое… но всему есть предел. глаза джейсона… при упоминании этого словосочетания у себя в мыслях или, упаси боже, кем-то в случайном разговоре, джеймсу уже становится плохо, становится не до всего этого. когда его взгляд натыкается на совместную фотографию, где джейсон сияет улыбкой, а его глаза живы и блещут эмоциями, и сам джейсон так красив, так мил в своей живости, что хэтфилд просто рыдает, в отчаянии вцепляясь себе в волосы, раненным зверем ревя от раздирающей душу тоски. его страдания, джеймс уверен, были слышны на весь этаж. «как он мог?» — вопрошает в мозгу джеймса одна единственная чёткая мысль. вот же он, только что стоял здесь, в студии, вместе с ними. так почему же джеймс его не видит среди знакомых лиц, почему не могут заплывшие от выпитой водки глаза увидеть его океанские глаза? пустота наполняет его душу, он ушёл, ушёл, ушёл! ушёл совсем молодым, полным творческого огня, цветущим энтузиазмом и свежестью юных лет. покинул их так неожиданно и больно. «прямо как клифф!» — бьётся колоколом у джеёмса в голове. — «это вы убили его! вы не справились со своими внутренними проблемами и вымещали боль на нём, абсолютно невинном в ваших бедах человеке!» «виноваты здесь только вы и никто другой, не так ли?» — по-змеиному ядовито неприятно тянется расплавленной жвачкой в мыслях. боль такая тупая, и джеймс тоже такой тупой, такой… невнимательный! может, всё-таки стоило дать кому-то шанс, вовремя оглянуться назад, хоть на минуту стегнуть свою гордость обжигающей плетью тёплого взгляда в другую сторону, в сторону нуждающегося… может, тогда бы на них на всех не висело бы так много грехов. особенно на одном из них. на человеке с таким же океанским цветом глаз. «но только у джейсона» -, джеймс стонет от головной боли, — «был какой-то другой оттенок, он был мне противоположностью, он бы не опустился до такого, не смог бы…» …джон леннон как-то сказал, что ирония жизни заключается в том, что пока ты живёшь тебя в праве ненавидеть хоть весь мир, но как только ты оказываешься на пять метров под землёй, тот же свет буквально вспыхивет вниманием и любовью к твоей личности. что же, назревает вполне логичный вопрос: а не поздновато ли? не в том ли суть существования людского, чтобы каждый попробовал хоть что-то успеть, суметь запрыгнуть в последний вагон? джеймс не отвечает на этот вопрос. никто из их группы вообще не отвечает на какие либо вопросы. в их головах, глазах, ушах, сердцах, душах ледяным пульсирующим набатом стучит жестокое: «…молодой мужчина этим утром в десять двадцать был обнаружен в реке *** группой моряков. сбросившись с моста, перед этим вколов себе смертельную дозу снотворного, джейсон кёртис ньюстед покинул этот мир. ему было всего двадцать три года…»