На окраине леса

      Никита явно и подумать не мог, что ночь субботы проведёт в лесу с в стельку бухим Юрой, которого придётся дотаскивать до дома. И вряд ли кто-то уже помнил, чья была идея достать несколько бутылок спиртного и идти пить в лес на старой гниющей скамейке и обваленном стволе дерева, которых когда-то использовали для пикников и костров, но не так давно была построена беседка, и про это место все забыли. Что было на руку пятнадцатилетним школьникам. Да только вот после таких охуительных идей у Никиты тяжёлый балласт в виде лучшего друга, которого нужно желательно в ценности выпроводить, но прямо сейчас они сидят на холодной земле на окраине леса.       — Юр, передохнули и хватит. Поздно уже, — Юра промычал что-то бессвязное в чужую бордовую толстовку и, устроившись поудобнее, снова провалился в полудрёму. Получасовая тирада о том, какая Катя тварь, закончилась тихим сопением на плече и затихающей пьяной речью сбоку. Хоть Никита и не пил вовсе («Мамина радость», как подъёбывали друзья), но всегда ходил на такие тусовки, ведь уж лучше Юра будет вытирать сопли из-за бывшей об него, нежели об траву или землю.       Луна уже давно вышла на небо, но звёзд нисколько не наблюдалось. Красиво-то на самом деле, но уже реально было поздно, в особенности для посиделок в тёмном лесу. Вряд ли кому-нибудь хочется утром обнаружить два трупа, прислонённых к дереву. Резкий скачок чуть ли не дал Юре приложиться башкой об жёсткую поверхность. Никита, оказавшись на ногах, схватил за рукава и потянул вверх, поднимая друга. Только Юра неуклюже и с неохотой встал, также с неохотой стал передвигать конечностями, и всё ещё с той же неохотой и может с капелькой усталости тыкался холодным носом куда-то в шею Никите, мёртвой хваткой сжимая чуть выше локтя, и тихо смеялся от очередной несмешной шутки, всплывшей в сознании, умудряясь путаться в собственных ногах.       — Оп, не падаем, — Юра на секунду отпустил руку, захотев идти самостоятельно, но тут же споткнулся об выступающий корень дерева и полетел вниз. Никита успел схватить и потянуть на себя за толстый капюшон. Трезвые ладони вцепились в чужие плечи, поддерживая и спасая от нового падения.       — Я тебе рассказывал анекдот про умирающего еврея? — и Никита думал, что Юра выбрал просто идеальное время для анекдотов, острым углом балансируя над землёй благодаря только Никите.       — Да, Юр, расска-       — Короче, умирает старый богаты-, — затянутая речь была прервана приступом кашля, от которого Юра согнулся и уткнулся руками в колени, наровясь выблевать все лёгкие, — Время блевать?       Трель телефона разрезала ночную тишину. Стая птиц посыпалась с ближайшего дерева, взлетая вверх. Никита сам достал смартфон с кармана джинс, иначе от Юры это можно было дожидаться вечность. Подрагивающие пальцы приняли устройство, на секунду задев тёплую ладонь.       — Да? — Юра явно вобрал всю волю, чтобы держать голос и хоть как-то изобразить трезвую и внятную речь, — Ничего.       Но тут Юре похоже надоело стоять или он опять об что-то споткнулся и полетел назад. Никита от неожиданности не успел ничего сделать и сам упал под чужим грузом. Посадка была жёсткой, а земля так и не начала казаться тёплой. Юра спиной навалился на Никиту, прислонив свою голову об плечо, но тут же начал скатываться вниз, в итоге устроившись где-то на уровне последних рёбер.       — Блять, Юра, всего шагов пять прошли, — осторожное шипение и сильный тычок в бок заставили заткнуться. Тупая боль распространялась по всему телу, и только тяжёлый вздох выдал усталость Никиты. Нос зарылся в причёсанные кудри, вдыхая отдалённый запах шампуня, надоевшую лесную свежесть и алкоголя.       — Да ничего такого. Время?       Юра схватил бордовый рукав и закатал ткань вверх. Холодный воздух вызвал едва заметные мурашки на открытом участке кожи. Нахмурившись, Юра грубо потряс руку, и часы замигали числами и стрелками. Маленькая картиночка ночного вида с моста освещала лицо Юры и его прищуренные глаза. Тихое страдальческое мычание и попытка сфокусировать взгляд были заметны и без света. Никита согнул одну ногу в колене, даже не думая отдёрнуть свою руку и с озорством наблюдая за предстоящим цирком.       — Пол шестнадцать двадцать три минуты тре-, — секундный ступор даже заинтересовал и смешил Никиту больше, чем то, какой серьёзностью был полон голос. Он отстранился, когда понял, что Юра хочет повернуть голову. Телефон был вытянут подальше, чтобы не были слышны голоса, — Двенадцатого? — Никита коротко кивнул, — ДВЕНАДЦАТОГО? — тихий смех сам вырвался из-за такого удивлённого тона и расширенных глаз друга, но Юра резко ткнул ладонью Никиту в губы, слабо ударив по носу и заставляя заткнуться, чтобы снова прислонить смартфон к уху и быстро затараторить, — Всё хорошо, у меня просто звук был без телефона, а мы сейчас уже завтра домой идём, — Юра повернулся обратно и начал клевать носом, крутя в руке потрёпанный шнурок от толстовки Никиты и чудом заставляя себя не закрывать глаза. Взгляд полуприкрытых век не покидал часы, мигающие той же картинкой, — Где? Ну, на мосту, — тут Никиту уже прорвало и смех просто невозможно было сдерживать. Юра злобно шикнул, схватив за тёмные волосы на затылке и потянув назад, но Никиту это не остановило. Тот продолжил звонко смеяться, пусть и с хрипами, — На обычном, — Никита убрал свою руку с часами, и Юра совсем сонно выругнулся, — А, блин. Не на мосту. Буду, ну, короче, скоро, — и, от греха подальше, повесил трубку.       Смартфон скрылся в кармане, а обычно гиперактивный Юра вмиг затих, напрочь скатившись по Никите вниз и, устроив свою голову на чужой ноге, разлёгся во весь рост на земле, заставляя Никиту гадать, как вообще это положение может быть удобным. Русые волосы, завивающиеся на концах, в которых сейчас играл лунный свет напоминали об утренних кудряшках.       — Я помню чудное мгновенье, — неожиданный порыв чтеца прекратился неспособностью вспомнить, что там дальше и просто икотой. Юра поднял руку, быстро взмахнув в пустоте и закрыл глаза, повернувшись на бок, — Минуточку и пойдём.       — Пойдём палить друг в друга на дуэли? — тихий смешок раздался снизу от суетившегося Юры, что пытался удобно расположиться.       — Как Онегин и Ленский?       — Нет, как Базаров и Павел. Также опасно и абсурдно