Ты в моих рекомендациях

      Теперь сны не были похожи на те, что приходили по ночам раньше — тягучие, запутанные, с металлическим привкусом после пробуждения, с очертаниями силуэтов вроде бы знакомых, но давно забытых людей. Слава уже привык к ним, привык просыпаться в холодном поту посреди ночи, не желая больше смыкать глаза до рассвета, привык принимать таблетки по расписанию, привык молчать об этом. Люди в его снах говорили загадками, расплывчато улыбались и растворялись в призрачной дымке, оставляя его вопросы без ответа.       Его образ тоже был там, намного чаще, чем хотелось бы. Была бы воля Славы, он бы вычленил этот образ из головы, чтобы он больше не приходил к нему во снах, чтобы он больше не разговаривал с ним, чтобы даже во снах он не имел права так смотреть на него.       Ты видишь, кем ты стал?       — Вижу, — ответил он в пустоту, вглядываясь в потолок темной комнаты, изредка освещаемой фарами проезжающих под окнами машин.       Слава помнил, что если долго вглядываться в темноту, можно снова начать кожей чувствовать его стеклянный взгляд, и, не желая больше этого испытывать, он сел на край кровати, теперь уже всматриваясь в потертые дощечки паркета. Здесь ты меня не найдешь, здесь я не почувствую твое осуждение, даже не пытайся. Слава снова почувствовал прилив вполне обоснованной ненависти к себе и резко встал с кровати в поисках телефона, выброшенного перед сном в порыве отвращения к миру после просмотра новостной ленты.       4:16       — Заебись, — Слава криво усмехнулся, отмечая, что до будильника было еще почти пять часов.       Он разблокировал телефон и, прищурившись от яркого холодного света, сел обратно на скрипучую кровать. На экране появилось несколько вкладок уведомлений из разных соцсетей, которые он быстро смахнул, чтобы не забивать голову чем-то еще более тревожным в это время. Мозг начал усиленно работать над идеей, чем бы заняться, лишь бы не возвращаться к ебучим снам. Поняв, что он сейчас не осилит что-то серьезное на Ютубе, а заходить в Инстаграм означает дальнейший разговор с Замаем о его «проблеме» со сном, Слава открыл Тик-Ток, надеясь утонуть в своих бессмысленных рекомендациях.       Славе нравилось снимать и выкладывать видео, правда, он не совсем понимал, как работает эта система, потому что не может быть такого, что видео без слов и особых действий могут посмотреть полмиллиона раз. Он снова задумался, было ли бы всё иначе, если бы Тик-Ток был так популярен уже тогда, в 2017, когда жизнь была раскрашена другими тонами. Голос в его голове начал предлагать абсурдные варианты, и Слава даже не сразу понял, чей именно это голос — его или его собственный.       — Блять, — он выдохнул и начал листать рекомендации, лайкая все подряд, чтобы отвлечься.       Тебе уже за тридцать, а ты все еще в мыслях избегаешь его имени, будто он ебаный Волдеморт.       Слава сам не понимал, почему так происходит, ведь он мог спокойно говорить о нем с кем-то, записывать тупые пародии в тот же Тик-Ток, но в своей собственной голове он не позволял себе обрамлять его образ в рамки имени или псевдонима. Это был просто он.       В любом случае, он как раз на руку Славе поспособствовал решению этой проблемы и исчез – его не было буквально нигде. Последний твит датировался августом прошлого года, последний пост в Инстаграме вообще был опубликован более полутора лет назад, когда он по своей воле слетел с баттла. Слава все еще пытался понять, зачем тот вообще туда пошел. Кроме того, Славик давно признался самому себе, что любые новости о нем теперь приносят ему скорее облегчение, чем тревогу в районе ребер и неприятные ощущения в желудке. Даже всплывшие летом фотографии с Дилярой Слава воспринял легче, чем ожидал.       Я рад, что ты живёшь свою жизнь.       Спустя десять минут Славик уже пожалел, что начал листать рекомендации. Всё этот новый ебучий тренд с мэшапом его легендарного начала первого раунда и старья Пугачевой. Нет, Слава, конечно, сам уже что-то снял, используя этот звук, и даже залетел на несколько сотен тысяч лайков, но делать это для людей и просто слышать его голос в одиночестве пустой квартиры — немного разные вещи.       Рукоблуд, ссанина, очко, бляд…       Господи, просто иди нахуй. Он закрыл приложение, вперившись в экран, заполненный множеством ярких иконок, от цвета которых его мгновенно затошнило. Возвращение в тренды уже заплесневелых треков Ларина и Хованского он еще мог перенести и, к своему удивлению, даже почувствовал приятную ностальгию, но Слава совсем не хотел каждый день слышать его голос, хотя сначала это было даже забавно.       Ты пропал, но все помнят о тебе.       Водя большим пальцем по экрану телефона, он случайно нажал на иконку Телеграма и мессенджер быстро прогрузился. Отлично, теперь разговора с Замаем точно не избежать, если тот проснется в ближайшие пару часов — Андрей уже перестал верить в Славины рассказы о том, что он просто лег раньше. Слава нервно выдохнул и бессознательно начал листать вниз, его пальцы уже знали, где остановиться. Мышечная память после многих подобных ночей.       31 января 2021 года.       с др хуле       ЖЕЛАЮ ТЕБЕ БОЛЬШЕ ДОБРА В ЖИЗНИ, БОЛЬШЕ РЕПА ТАМ ЗНАЕШЬ, ЛЮБВИ, ЧТОБЫ ДЕВУШКА ТЕБЯ ЛЮБИЛА НУ, ПРОСЫПАТЬСЯ СО СТОЯКОМ И ВСЕ В ТАКОМ ДУХЕ, САМ В КУРСЕ, МИРОН ЯНОВИЧ КУДА ТЫ УШЕЛ ОТ НАС       чмоки       Он не ответил ему, но сообщения были прочитаны в тот же час и Слава все еще помнил свое состояние в тот момент. Это просто везение, что он был дома и тем более был один, иначе ему бы вызвали санитаров. Естественно, Слава не ждал ответа, но и не ожидал, что он все же прочитает. Если бы он знал, наверное, он бы постарался, может быть, даже записал видео. Конечно, если бы Слава знал, что он посмотрит.       Был в сети в 2:03       Славик не знал, где он сейчас, это могла быть любая точка мира, там могло быть уже позднее утро или еще ранний вечер. В любом случае, скорее всего он был безумно далеко, во всех смыслах. Тогда зачем Слава перечитывал все эти сообщения каждую неделю? Их было не так много, и в основном они были от него самого — многоуважаемый был немногословен в переписке, и Славе оставалось только думать, он всегда такой или просто ему свезло. Вот был бы прикол, если бы на Славиной могильной плите выгравировали гордую надпись:       Этот идиот помнил наизусть каждое сообщение, которое ему оставил Оксимирон.       А ты меня помнишь?       Слава давно понял, что, когда нечего терять, играть не по правилам становилось даже веселее, хоть и само время игры заметно сокращалось. Его пальцы потянулись к раскладке и начали медленно выбирать нужные буквы.       4:38 снова популярен! МОИ СЕРДЕЧНЫЕ ПОЗДРАВЛЕНИЯ       Какого-то хуя, спустя десять секунд, пока Слава думал, не удалить ли ему сообщение и не сменить ли номер телефона, сообщение отметилось как прочитанное.       4:38 ты о чем?       Слава тяжело и быстро задышал, стараясь не думать о том, что он на грани смерти в одиночестве в своей кровати посреди ночи. Кровь закипела в сосудах, а жар на щеках стал невыносим и топил не хуже котельной. Ему потребовалось примерно столько же усилий, сколько он тратил на целую епишку, чтобы отправить одно сообщение.       4:39 тик-ток конечно же, или такие взрослые дядьки как ты не увлекаются такими молодежными вещами?       Следующие шесть минут стали для Славы временем раскладывания по полочкам всех достижений и проебов в своей жизни, начиная от обоссаной кровати в детском саду Хабаровска, заканчивая личной жизнью. Одни проебы, в общем. Он вспомнил Амурский берег, теплые руки матери, вкус водки на посиделках с друзьями на чьей-то полузаброшенной даче, первые месяцы в Питере без гроша в кармане, рёв толпы на концертах. Он вспомнил его глаза, его лицо, его самого целиком и полностью. В толпе в том далеком августе, и наедине, когда он сказал, что больше не хочет иметь со Славой ничего общего.       Слава подумал, что он уже умер — невозможно думать о стольких вещах сразу, невозможно видеть столько картинок одновременно, чувствовать столько ощущений, слышать столько звуков. Его нервная система дала сбой, пошла по полной пизде, а руки потрясывались, отбивая нормальный такой биточек. Нет, Слава точно бы подумал, что он умер, если бы не звонок, раздавшийся посередине этого спиритического сеанса с прошлым.       — Да, — Слава не знал, что говорить людям, чей голос вживую ты не слышал по ощущениям уже тысячу лет.       — Ты даже не скрываешь, как тебе плохо, — не те слова, которые Слава ожидал услышать. По правде говоря, он ничего не ожидал.       — Я никогда не скрывал, — он нервно сглотнул. — Не от тебя.       — Честно говоря, у тебя почти получается делать вид, что ты в порядке, — голос Мирона был все тот же. — Но иногда ты перебарщиваешь.       — Следишь за мной? — он надеялся, что его собственный голос перестал дрожать и выдавать всё так просто и беспощадно.       — Ты в моих рекомендациях, — ответил Мирон непринужденно, и у Славы, кажется, что-то сломалось в жизненных установках, выработанных за последние несколько лет.       — И ты в моих, — он прокашлялся. — Ну, в смысле, э… — кажется, он разучился разговаривать.       — Я понял, не объясняйся, — ему показалось, что Мирон усмехнулся, но это было бы слишком щедро со стороны Фёдорова — подарить Славе улыбку. — Я никогда тебя не пойму.       Какой ответ предполагается на это высказывание, а? Слава снова почувствовал невыносимый прилив различных эмоций, в который теперь добавились злость и отчаяние. Он должен был проигнорировать Славу, он не имел права отвечать ему, он не имел права звонить ему. Волна жалости и сострадания к самому себе внезапно успокоили Славу, и его голос стал похожим на его обычный.       — Тебе пора, наверное, — процедил Славик сквозь почти сжатые зубы. — Невеста заждалась.       — Отъебись, — Мирон фыркнул, и Слава испугался, что тот сейчас бросит трубку, оставив его лежать вот так дальше, постепенно врастая в постель.       — Не волнуйся, — Слава попытался выжать из себя подобие веселья. — Я всё тот же, шутки шучу. Это ты у нас мистер загадочность, когда в реп? Все заждались.        — Как ты? — голос Мирона стал тише, и Слава услышал шум моря на фоне. Он точно где-то очень далеко, либо ебанулся и гуляет у залива по ночам. Оба варианта Славу не устраивали, но кому какое дело.        — Живу, — ответил Слава погодя. — Сам же все видишь, раз Тик-Ток себе скачал.       — Я еще не настолько сошел с ума, чтобы верить всему, что ты постишь, — теперь Мирон точно усмехнулся.       — Ты не ответил на мое поздравление, — Слава шмыгнул носом и снова уставился в потолок.       — Да, — подтвердил Мирон. — А ты бы хотел, чтобы я ответил?       — Вряд ли, скорее нет, — честно признался Слава. — Я не уверен, хотел ли я, чтобы ты ответил мне сегодня.       — Понимаю, — Мирон снова фыркнул.       Нихуя ты не понимаешь. Они молчали секунд двадцать, и Слава понадеялся, что Мирон сбросил трубку, потому что он боялся того, куда мог привести этот разговор.       — Тебе не интересно, как я? — Мирон чуть повысил голос, а шум моря на фоне стал глуше и отдаленнее.       — Было бы не интересно, я бы не писал, — Слава начал ковырять отодранный кусок обоев на стене. — Но ты ведь все равно не расскажешь.       — Я не знаю, что ты хочешь знать, — было очевидно, что Мирон подбирает нужные слова. — Не пизди, что тебя интересует моя карьера.       — Твои новые треки — мои новые идеи в Тики-Ток, так что да, меня интересует твоя карьера, — ответил он, и Мирон на это слабо рассмеялся. От этого смеха у Славы всегда были мурашки, но в этот раз он почти ничего не почувстовал. Он снова закрыл глаза, и образ Мирона перед глазами стал еще более неясным, он даже назвал его по имени, вкладывая в эти буквы чуть меньше боли, чем раньше.       — Справедливо, — хмыкнул Фёдоров, на его фоне крикнула чайка.       — Если я спрошу тебя, где ты, ты ведь не скажешь? — голос Славы совсем перестал дрожать.       — Я могу приехать к тебе, — теперь уже почти дрожал голос Мирона.       — Не надо, — Слава сам не ожидал от себя такого ответа.       — Почему? — в этом вопросе была тысяча других вопросов.       — Мне было больно, — Слава впервые сказал это вслух. — Мне все еще больно. Я не хочу чувствовать тебя поблизости, или даже знать, что ты где-то рядом. Будешь угарать, но иногда мне кажется, что когда ты в Питере, мне больнее, — от сказанного на мгновение стало легче.       — Наверное, именно поэтому сегодня ты не спишь в пять утра, — моментально ответил Мирон и сердце Славы сжалось.       Он здесь.       — И как часто ты следишь за мной? — необходимо было срочно перевести тему.       — Только когда я здесь, в Питере, — Мирон тяжело вздохнул, — Знаешь, это даже забавно, когда ты что-то постишь про меня. Раньше я не понимал этого, но сейчас это мне кажется классикой.       — Не благодари за рекламу, — ответил Слава, продолжая ковырять обои. — Поддерживаю твою популярность среди зумеров.       — Слава, — сказал Мирон, и снова замолчал, подбирая слова в удушающем молчании.       Блять. Он не слышал, как этот голос произносит его имя уже несколько лет.       — Да? — нарочито небрежно спросил он.       — Удали мой номер, — Мирон резко выдохнул.       — Почему сам не удалишь мой? — Слава не знал, что еще сказать на эту просьбу.       — Я никогда не смогу, — голос Мирона стал еще тоньше, и море совсем перестало шуметь на фоне.       Слава сглотнул, и одна слеза покатилась вниз по щеке, закатываясь за ухо.       — Ответь мне на поздравление в следующий раз, — Слава собрался с силами и продолжил. — Мне больше ничего не надо.       — Хорошо, я отвечу, — Слава услышал нечто похожее на всхлип на другом конце, но надеялся, что ему послышалось.       Они помолчали еще несколько минут, слушая периодические вздохи и шум накатывающихся волн. Звонок отключился сам по себе. Слава не помнит, в какой именно момент он встал с кровати, и сколько он там пролежал после того, как звонок был прерван, но кажется, небо уже начало светлеть. День обещал быть пасмурным, но первые минуты рассвета почти всегда были такими — ясными, чистыми, выкрашенными в теплый цвет питерской тоски.       Пол на кухне был холодный и липкий, давно пора было провести уборку. Стакан прохладной воды показался Славе целебным варевом, он осушил его полностью и забрался обратно в постель, накрывая себя пледом с головы до ног. Образы в его голове снова начали появляться, но растворялись прежде, чем успевали обретать форму, голоса стали еще запутаннее, а его глаза больше не казались ему стеклянными или осуждающими. Пусть смотрит, у Славы есть своя жизнь, он тоже научится ее жить.       Он же научился.